Страница 33 из 96
Эти могут перерезать глотку. Но не подставить ножку.
До Олега не сразу дошло, что все они говорят разом, обращаясь к нему:
— Молодец, городской…
— А метко бьешь…
— Храбрый парень…
— Откуда несет-то вас?..
— Мы уж и ждать перестали…
За их спинами Олег увидел Бранку. Она прижималась к груди одного из парней — единственный, он не обращал на Олега никакого внимания, одной рукой прикрыл Бранку своим плащом, второй поглаживал по волосам, склонив голову…
Олег проглотил какую-то горечь, закупорившую горло. От долгого отчаянного бега, наверное. И сказал, отвернувшись:
— Мне нужно говорить с вашими командирами. Мне и Бранке.
— Стал быть, погиб Немой. И все люди добрые в Трех Дубах погибли.
Олег кивнул, хотя ответа от него не требовали. Кивнул машинально. Он сидел за столом, держа на нем забинтованные мягкими льняными полосками руки — сбитые пальцы тупо ныли. Перед ним дымилась на вышитой скатерти — вышивка варьировала рысь в разных положениях — деревянная миска, доверху полная кашей с кусками жареного мяса и луком, и крепкая, уже немолодая женщина ворчала, что мальчику не дают поесть. Олег почти не слушал ее. Впервые за много дней он находился в полной безопасности, в абсолютном покое, и эти ощущения словно выдернули из него стержень, незримо поддерживавший мальчишку. Он хотел спать. И хотел плакать.
Князь Крук — угрюмый, седоволосый, но с неожиданными черными усами, спускавшимися на грудь, — выслушал его очень внимательно, с недрогнувшим лицом, как до того выслушивал Бранку, которую потом отослал движением бровей. Олег не мог понять, что думает о нем князь. Жалеет? Сочувствует? По глазам — синим, не старческим — не поймешь даже движение мысли…
— Что не ешь? — спросил Крук, и Олег вздрогнул. Покачал головой:
— Спасибо… то есть, благо (князь неожиданно улыбнулся — зубы крепкие, ровные, только левый верхний клык сломан пополам). Спать очень хочется…
— Потерпи уж… — Крук придвинул к себе лежащий на столе пульт, повертел, положил обратно. — Мне говорить с тобой надо.
— Вы можете мне помочь? — быстро спросил Олег, поднимая голову.
Князь смотрел ему прямо в глаза. Олег не отвел взгляда, повторил требовательно, голосом, ставшим очень высоким даже для его лет: — Вы можете мне помочь?
— Я знал деда твоего, Вольг, — вместо ответа негромко сказал Крук. — Он меня вынес с поля битвы нашей последней, смертной — от Черных Ручьев…
— Вы знали деда? — недоверчиво спросил Олег. — Сколько вам лет?
— Да уж за девятый десяток, — спокойно ответил князь. — У нас стариков-то немного, да уж те, кто есть, дряхлости долго не поддаются…
— Вы знали деда… — повторил Олег. — Вы знаете, как работает машина для переноса?!
— Не знаю, — покачал головой князь. — И боюсь я, Вольг, у нас того никто и не знает.
— Никто. — Олег обмяк. Слезы подступили к самым глазам, ресницы набухли, мир расплылся и задрожал. — Значит…
— То ничего не значит, — возразил Крук. — Вот слушай, что говорить стану. Не умею я красиво-то, ну да захочешь — послушаешь песни наши, там складней… А пока меня слушай. В Мире-то ходы на Землю есть где-нигде. Кто говорит — на севере (Олег обратил внимание, что Крук оперирует привычными ему, Олегу, названиями сторон света), — кто на юге, кто — в горах, а кто и вовсе — на дне морском! Одно стать верно — есть они. В давние времена жил тут народ ариев, в Мире жил. Потом часть его теми ходами на Землю ушла, а часть в Мире осталась. От тех, кто остался, анласы пошли, кочевники с северо-запада. Тому две тысячи лет прошло, как народ наш, славяне, теми же ходами на старую родину — в Мир — вернулись. Снова жить здесь стали, а где те хода — забыли. То ли зло какое по их следу шло, то ли просто время знание унесло с собою… Неполную сотню лет назад на юге вновь наши родичи объявились. Было то за считанные до моего рождения годы. Они-то не ходами пришли. Построил кто-то на Земле ту машину, которую ты видел. Такую же. И пошли они, как в темный лес, наудачу — и выпало им родину предков найти… Только не задержались они тут — ушли, а машины оставили. Потом — уже при моей жизни — снова люди с Земли сюда приходили. Другие люди, но тоже родину предков искали, на их языке — «ФАТЕРЛЯНД». Данваны уж были на нас в то время. Дрались мы и с данванами, и с теми людьми, и промеж собой они дрались тоже. Люди те не лучше данванов были, как звери, жестокие, беспощадные, хоть и храбры в бою… Ушли они обратно, а данваны стали те машины искать и рушить. И пришел твой дед, а с ним иные прочие, разноязыкие, не только славянского корня. Мы взметнулись тогда — всем миром на врага пошли. Они нам помощь давали и сами бились, как за свою землю. Нас пятеро было побратимов — кэйвинг анласский Аратас, дед твой, Ян ван Лоомб, Ялмар Берг и я… Долго мы сражались. Целые земли великие от врагов на годы освободили. Да только переломили данваны нашу силу. Великую рать на нас подняли, и почернело небо от их кораблей… — Крук замолчал, и Олег с изумлением увидел в глазах князя искорки слез. — Ян погиб, детишек лесовиков спасая, — сожгли его вместе с малыми… Аратаса данваны живым взяли, под ранами — и страшной мукой домучили, сняли с него кожу… Ялмар в Трех Дубах укрылся, а дед твой вернулся домой, да через него еще долгие годы нам пособлял. А теперь, выходит, один я остался. Один… — Он смотрел куда-то мимо Олега и продолжал говорить: — Машинку эту, что ты принес, Ялмар в те дни надумал. Был он великого ума и великой жестокости человек, на Земле его петля ждала, а для нас сколько добра сделал… Понимаешь, те, первые машины, тяжелые. С места на место их не повозишь. Потому те, кто сюда первым пришел и машины ставил, ставили их и тут, и на Земле. Как их наводить — не знаю я, помню только, что Ялмар их называл… — Крук сморщился: — Фиксированный телепортатор. А это, — князь указал на пульт, — нефиксированный.
— ЭнТэ! — вырвалось у Олега.
Крук не заметил его слов.
— Значки на нем — значки машины, у каждой свой. Да их почти все данваны взорвали, не свезло тебе. На какой нажмешь — к той и попадешь, если цела она…
— А такие же… такие же, — умоляюще повторил Олег, — для того, чтобы на Землю попасть — есть?!
— О том и речь… Да не перебивай меня! Старших молча слушать надо! — Крук сердито дернул вислые усы, забрав их в горсть. — Есть такие, делал их Ялмар. Говорил — смехом — для нас, дураков, кнопку нажал — и пожалте, а значки выучить и медведь сможет… Только не знаю я, где такие машинки. Последний раз у деда твоего видел. А у Немого — видишь сам — только для возвращения была, к вам-то его Ялмар большой машиной отправил…
— Да что же мне, — в отчаянии воскликнул Олег, — всю жизнь такую машинку искать, что ли?! По всему вашему долбаному Миру?!
— Зачем? — спокойно возразил Крук. — Коли уж так — живи у нас. Внуку твоего деда ни одна семья в крове не откажет, любой род примет в свои…
— Да вы что?! — Олег вскочил. — Как?! Там же… мама! Я на вас надеялся… и Бранка… а вы!..
Расплакаться ему не дала злость. Словно его и в самом деле подло обманули. Крук, не шевелясь, спокойно наблюдал за взбешенным Олегом, а потом вдруг повелительно и" негромко сказал:
— Сядь.
Олег шлепнулся на лавку. Он рвано, ожесточенно дышал. Крук прокашлялся и заговорил:
— Так домой хочешь? И опасностей не побоишься?
— А что? — горько спросил Олег. — Кащея нужно найти и победить?
— Что уж так-то? — серьезно спросил Крук. — Нет. А вот что нужно. Ты пока сердце в кулак сожми, а то разорвется оно, храни Сварог… И не вскидывайся сразу, послушай. Ляжет снег на землю. Зима будет, Моранино время… Мы зимой санным путем тайком добираемся втихую через леса на полдень, юг, по-вашему, к Крентане, еще куда-то. Торгуем втихую. Опасны те поездки, но в южных городах точно люди имеются, которые с Землей скрытно связь держат. И кого-никого из тех людей я знаю. Помогут. Не побоишься ехать? Лжу не скажут — можешь не то что на Землю не вернуться, а и сюда тоже — останешься с нашими под снегом в лесах, лисам на потраву. Так как будем?