Страница 17 из 93
Давайте зададим себе простой вопрос: кто весной 1953 года был в СССР главой государства (не считая, разумеется, председателя Президиума Верховного Совета товарища Ворошилова)? Ответ на этот вопрос существует и всем известен: председатель Совета министров товарищ Маленков. Ну что ж, тогда зададим аналогичный вопрос: а кто в 1937 году был главой государства (не считая товарища Калинина)? И дадим аналогичный ответ: председатель Совета народных комиссаров товарищ Молотов. А что, не так, что ли?
Была у Сталина одна особенность характера, в конечном итоге чрезвычайно дорого обошедшаяся стране. Начиная, как минимум, с 1930 года его упорно втаскивали во власть, а он так же упорно сопротивлялся. Возможно, все дело было в его национальных комплексах. Уже давным-давно ни одного психически нормального человека в Советском Союзе не волновал грузинский акцент главы государства - а он все равно старательно выпихивал вперед русских: Молотова вместо себя, Жукова вместо Рокоссовского…
Берия же оказался еще в более сложном положении: грузин после грузина на главном посту страны. Да, конечно, Сталин и Берия были людьми разных национальностей, но кто вне пределов Кавказа понимал разницу между грузином и мингрелом? На самом деле все это надуманные страхи, и после очередного снижения цен страна точно так же рукоплескала бы Берии, удивляясь, как такая маленькая республика сумела дать двоих столь великих сынов, и рассуждая о том, что русский определяется не по крови, а по душе. Но у Лаврентия Павловича тоже могли существовать свои национальные комплексы, или же он считался со сталинскими, или просто не хотел верховной власти, а может, тут имелись еще какие-то причины.
Например, вот причина простая и очень прозаичная: болезнь. Берия после войны начал стремительно стареть. В 1953 году ему было всего-то 54 года, а выглядел он лет на десять старше. Отца одной моей знакомой, крупного конструктора, он принимал в своем кабинете лежа, что того чрезвычайно удивило. Можно предположить и диагноз - «профессиональная» болезнь членов Атомного комитета, та, от которой вскоре умрут Малышев и Завенягин, ездившие по тем же объектам, что и Берия, и лазившие по тем же атомным полигонам. Лучевая болезнь, в то время еще практически неизученная, по которой врачи едва ли могли бы дать прогноз. В этом случае, действительно, не стоило рисковать новым переделом власти…
Как бы то ни было, председателем Совмина Берия не стал. Однако существуют признаки неформальные, косвенные, но красноречивые. Члены Политбюро относились друг к другу по-товарищески, но кое-где существовала определенная иерархия. Например, у гроба товарища. Давайте сравним две фотографии: похороны Калинина (1946 г.) и похороны Сталина (1953 г.). На первой сталинское место - спереди слева, спереди справа идет Молотов. На второй сталинское место занимает Берия, вместо Молотова рядом с ним находится Маленков.
Короче говоря: неужели так удивительно, что система власти весной 1953 года воспроизвела довоенную сталинскую систему? Заведомо слабая фигура нужной национальности в качестве формального главы государства, подчиняющаяся реальному лидеру. Кто им был - вопрос риторический, но все же давайте вспомним обстоятельства смерти Сталина.
…Уже ясно было, что вождь мертв, однако врачи все еще продолжали реанимацию, не решаясь отступиться. Кто-то должен был дать приказ прекратить. Хрущев уверял впоследствии, что это был он, однако врачи вспоминают другое:
Из воспоминания доктора Г. Н. Чесноковой.
«…Мы делали массаж больше часа, когда стало ясно, что сердце завести уже не удастся… Наконец ко мне подошел Берия, сказал: "Хватит!"».
Согласитесь, в этих обстоятельствах такой приказ мог дать лишь новый глава государства.
А вот теперь давайте окончательно квалифицируем то, что произошло в Москве 26 июня 1953 года. По официальной версии, в этот день был арестован и впоследствии предан суду заместитель председателя Совета министров.
В реальности же был внезапно и без предупреждения убит глава государства.
Интересно, если бы в 1937 году оппозиционеры все же убили Сталина, решился бы кто-нибудь, ссылаясь на то, что убитый не занимал государственных постов, утверждать, что случившееся не является государственным переворотом?
Не назвать ли нам кошку - кошкой?
Глава 4. ДЛЯ ПРАВИЛЬНЫХ ОТВЕТОВ НУЖНЫ ПРАВИЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ
Да, дорогие товарищи, господа, граждане - это был нормальный, классический государственный переворот, в результате которого погиб реальный глава Советского Союза. Правда, для полноценного переворота должен был еще измениться государственный строй или хотя бы система управления страной. Давайте посмотрим: что было и что стало…
До смерти Сталина Маленков был одним из одиннадцати секретарей ЦК. Однако, став председателем Совета министров, он сразу же сложил партийные полномочия и тем не менее считался преемником Сталина. Старейший член Политбюро А. А. Андреев на июльском пленуме говорил об этом открытым текстом.
Цитата 4.1. «Андреев. Он хотел похоронить имя товарища Сталина, и не только имя товарища Сталина, но и затормозить ознакомление народа и с преемником товарища Сталина товарищем Маленковым.
Маленков. Все мы преемники, одного преемника у товарища Сталина нет.
Андреев. Все-таки вы являетесь председателем Совета министров.
Голоса из зала. Правильно».
То есть главой государства в 1953 году, по общему признанию, являлся не Генеральный секретарь партии, как в 30-е годы или позднее, а председатель Совета министров (опять же, если не считать товарища Ворошилова).
Кое-что о курсе того времени говорят и возмущенные выступления по поводу того, что Берия-де «зажимал» партию. Умные Молотов и Маленков на эту тему помалкивают. А их менее умные товарищи рассуждают. Вот речь Хрущева.
Цитата 4.2. «Помните, тогда Ракоши сказал: я бы хотел знать, что решается в Совете Министров и что в ЦК, какое разграничение должно быть… Надо более рельефно выявить решение вопросов. Берия тогда пренебрежительно сказал: что ЦК, пусть Совмин решает, ЦК пусть занимается кадрами и пропагандой… Значит, он исключает руководящую роль партии, сводит ее роль на первых порах к кадрам, а по существу партию сводит на положение пропаганды. В его же понимании - какая разница между Гитлером и Геббельсом?»
Ну и сравнения у него, однако. В более прилизанном, отредактированном стенографическом отчете эта фраза звучит следующим образом: «Взгляды Берии на партию ничем не отличались от взглядов Гитлера» (а что - Гитлер «зажимал» НСДАП?). Однако в неотредактированной речи Никита Сергеевич явно имел в виду другое: раньше партийный лидер имел такое положение, как у Гитлера, а будет - такое, как у Геббельса.
Браво! Сравнение просто великолепное!
В общем, резюмируя:
«…Он вносил сознание, что роль партии отошла на второй план, а когда он укрепится, тогда ее совсем уничтожит».
В том же ключе, но более конкретно говорил Каганович.
Цитата 4.3. «Партия для нас выше всего. Никому не позволено, когда этот подлец говорит: ЦК - кадры и пропаганда. Не политическое руководство, не руководство всей жизнью, как мы, большевики, понимаем».
Впрочем, было время, когда партия руководила всей жизнью, и от нее это требовалось. О том времени напомнил зампредсовмина Малышев, заместитель Берии по Спецкомитету:
Цитата 4.4. «Не было положения, чтобы он нас учил, чтобы у партийной организации попросил помощи организовать партийную работу и так далее. Он считал секретарей областных комитетов диспетчерами. За какое дело он возьмется, по такому делу секретарь обкома - диспетчер…».