Страница 57 из 65
Лягушка из... полыньи
Недалеко от Алма-Аты в один из январских дней после смягчения морозов отправились мы на небольшую речку попытать рыбацкого счастья. По пути свернули к одному из незамерзающих ручьев, чтобы наловить мальков, на которых, согласно рыбацкой молве, особенно хорошо идет судак.
Вокруг нас простиралась заснеженная целина. Относительно неглубокий слой снега еще не слежался и, слегка похрустывая, легко рассыпался под ногами. И вдруг (уж не померещилось ли?) сквозь хруст снега слышу... лягушачье кваканье! Резко поворачиваюсь к идущему сзади товарищу и ловлю его такой же недоуменный взгляд. А тем временем метрах в тридцати от нас лягушка снова подала голос.
Перепрыгнув в узком месте через канальчик, мы в ту же минуту были около небольшого, площадью с жилую комнату, родникового озерца и сразу увидели две торчащие из воды остроносые мордашки. Завидев нас, квакушки тут же поспешно нырнули и затаились в тине. Торчащие из воды стебли тростника и растущий на берегу куст обильно покрыты инеем, и только в непосредственной близости от воды его на комлях не было. Вода в роднике обильно парила. Температура источника оказалась около 20° С, тогда как рядом — в речке и канальчике — вдвое ниже. Видимо, это обстоятельство позволило лягушкам быть активными даже зимой, невзирая на окружающую стужу.
Нелегкая черепашья жизнь
Работая в Южном Прибалхашье, я довольно часто встречался со степной черепахой и невольно был свидетелем многих событий ее интересной жизни. Но особо меня поразила изощренность ее многочисленных врагов, о трех из которых и пойдет наш рассказ.
В первый год работы в пустыне я обратил внимание на то, что довольно часто встречаю на поверхности земли скорлупу черепашьих яиц. Позже, с началом размножения этой рептилии, приходящимся в Прибалхашье на начало мая, стали попадаться мне, и с каждым днем все больше, только что разграбленные кладки. В том, что это поработал четвероногий хищник, я не сомневался, но кто именно — долго не знал. Помог случай.
Как-то вечером мы прямо в лагере поймали молодого и непугливого ушастого ежа. Посадили его на ночь в небольшой ящик. Утром я решил сфотографировать малыша, но он сидеть на ярком свету не хотел. Надо было его чем-то занять, и тогда я подсунул ему яйцо черепахи, найденное накануне совершенно целым. Надо было видеть, с какой поспешностью еж набросился на него, хрустнула скорлупа, и содержимое яйца вмиг оказалось в его желудке. Остатки же скорлупы напомнили те, что я встретил в природе. Подсмотрев вскоре, как черепаха отложила яйца, я задумал провести «следственный эксперимент» и в тот же вечер выпустил пленника рядом с зарытыми яйцами. Ежик, немного побегав, вдруг остановился и стал рыть землю именно в месте свежей кладки. Маленький хищник почуял запах, оставленный черепахой в момент снесения яиц, и наглядно продемонстрировал, как пользуются его собратья своим тонким обонянием.
Однако, если четвероногие в поиске добычи полагаются на чутье, то ворон — на зоркий глаз. Заметив ползущую черепашку, он приземляется около нее и несколькими ударами крепкого массивного клюва четвертует безобидное животное. В период выкармливания своего прожорливого потомства ворон, оглушив жертву одним-двумя ударами, несет ее к гнезду, близ которого принимается за обработку. Покормив птенцов, птица летит за следующей жертвой, щедро оставляя мухам и жукам-мертвоедам остатки.
К моменту вылета птенцов не далее ста метров от гнезда я насчитал с десяток своеобразных «кузниц», где скопились остатки более трехсот черепашек, в основном одно-трех-, реже четырех-пятилетнего возраста. Более взрослых ворон осилить уже не в состоянии. Следы такой деятельности я наблюдал близ всех пяти известных мне за два года работы в пустыне гнезд. В «кузницах» одной из пар воронов оказались также остатки не менее сотни черепашьих яиц.
Однажды, заметив летящего ворона с яйцом в клюве, я проследил за ним при помощи бинокля и вскоре был близ его гнезда. Пять птенцов должны были вылететь со дня на день, и я, не пугая их, приступил к осмотру окрестностей гнезда. Вскоре нашел шесть основных и несколько случайных разделочных площадок, на которых остатки черепашек перемешались со скорлупой яиц.
Как же ворон находит яйца? Органы обоняния отпадают, да и какой надо иметь нюх, чтобы с высоты учуять маленькие яйца. Значит, зрение? Но попробуй найди в однообразной пустыне практически неуловимые следы деятельности черепахи, тем более, что откладывает она яйца под защитой какого-либо кустика. Наиболее правдоподобно, что ворон выслеживает черепаху и поедает только что отложенные яйца. Можно предположить, что в этом деле птице помог просто случай. Пролетая над черепахой, занятой откладкой яиц, ворон задержался и вскоре стал обладателем деликатесного яйца, затем еще одного, а возможно, вскоре и третьего. Обладая великолепной памятью, птица и в следующий раз не упустила представленного случая, после чего поиски приобрели направленность. Затем опыт передался другой птице, и пара воронов в радиусе восьми-десяти километров стала настоящим бичом черепах. Вторая пара, близ гнезда которой я насчитал около двадцати съеденных яиц, находилась в километрах тридцати от предыдущей. Возможно, что один из членов этой пары был потомком первой и «унаследовал» опыт родителей по добыванию черепашьих яиц. Примеров сообразительности вороновых птиц описано немало. Но и другие пернатые не лыком шиты.
Обследуя гнезда орлов, мы обычно встречали близ них обломки панцирей пяти-шести черепах, а у некоторых — по два-три десятка. Подсмотреть процесс охоты птиц долго не удавалось, пока не помог случай. Наблюдая как-то за жаворонком, беспокоившимся неподалеку с кормом в клюве, я услышал глухой удар о землю и увидел пикирующего могильника. Заметив место, где он сел, я бросился бежать и вскоре был там, заставив птицу с явной неохотой подняться на крыло, оставив полусъеденную черепаху. Осмотр жертвы прояснил, как расправился орел с этим забронированным животным. Заметив ползущую черепаху, могильник схватил ее лапами, поднял высоко в воздух и бросил. Крепкий панцирь не выдержал удара и треснул в нескольких местах, обнажив окровавленное мясо. Сообразительной птице оставалость лишь съесть добычу или унести птенцам. Интересно, что пуховичкам родители приносят маленьких черепашек, а по мере подрастания — более крупных.
Что же заставило орлов переключиться на питание черепахами? Известно, что основным кормом их являются разнообразные грызуны. Но в начале восьмидесятых годов по Прибалхашью прокатилась мощная эпизоотия, и орлы вынужденно переключились на питание черепахами, единственным массовым и доступным кормом в этих местах.
Р. Т. ШАЙМАРДАНОВ
Знакомые незнакомцы
Странные дела приключаются с нетопырем-карликом — самой маленькой из летучих мышей, обитающих в нашей стране.
Ежегодно в конце лета и начале осени — в Алма-Ате это еще жаркий и сухой период года — зверьки, совсем не заметные в весенние и летние месяцы, вдруг образуют большие скопления, собираясь до нескольких десятков и даже сотен. И все бы ничего, да эти рукокрылые — так называют в науке всех летучих мышей — безобидные, с забавными мордашками, способны проникать в любые щели, даже такие малые, в которые можно протиснуть разве что обыкновенный карандаш. Достаточно неплотно задвинуть оконную раму на ночь или форточку и... Проснувшись дома или придя на работу, вы обнаруживаете к своему, почему-то у большинства людей, ужасу в верхней части портьеры, в углу потолка, в плафонах светильников, за картиной — словом, всюду, где можно спрятаться или просто зацепиться крошечной лапкой, десять, двадцать и вообще много «отвратительных» существ. Такое «количество и качество» повергает иных людей в смятение. Тут же возникает «проблема», как быть с непрошенными гостями? Изыскиваются смельчаки, которые могут справиться и выдворить из помещения эту, к примеру, шестидесятиголовую и стодвадцатикрылую кучу чего-то живого и попискивающего. А случается, и это чаще всего, что звонят в санэпидемстанцию, изредка в общество охраны природы и, наконец, выясняют, что в Алма-Ате имеется академический Институт зоологии и что в нем есть люди, занимающиеся изучением этих своеобразных животных.