Страница 24 из 65
На пятый день джейранята начали пробовать растительную пищу. Один из них подошел к пасущейся матери, оттолкнул ее морду и попробовал то, что она ест. Самка стала объедать другой куст, джейраненок проворно подскочил и снова попробовал то, что ела мать. Ему, видимо, это понравилось меньше, чем молоко, так как он сразу бросил пастьбу и начал сосать. Затем отскочил от самки, стал бегать и играть в «догонялки» со вторым джейраненком. Они бежали то в одну, то в другую сторону, то — по кругу.
Недалеко от этого места паслась вторая самка с двумя джейранятами — и те подключились к игре. Обе матери перестали пастись и водили головами вслед за бегающими малышами. Неожиданно и они присоединились. Куда подевалось все взрослое достоинство! Они бегали как угорелые по кругу, прижав уши к голове. Джейранята словно обрадовались такому единодушию со стороны взрослых, стали бегать еще быстрее, прыгать вверх как можно выше, проделывать в воздухе самые невероятные упражнения: крутиться в полете волчком, дурашливо вертеть головой и «дрыгать» всеми четырьмя ногами. Так в игре незаметно прошли четыре минуты. Самки, словно опомнившись, остановились, начали осматриваться. Остановились и три джейраненка. А один продолжал бегать, как заводной, еще минуту. Через пять минут обе самки уже спокойно паслись, а малыши ходили вокруг.
Через неделю джейранята стали уже достаточно самостоятельными. В отсутствие самки поднимали головы, осматривали окрестности, внимательно изучали каждого джейрана, проходившего поблизости. Иногда приняв чужую самку за свою мать, бросались к ней покормиться. Она отбегала или бодала их головой, если они не отставали. Однажды один из них поверг в конфуз самца, когда подбежал к нему с той же целью. Крупный рогач в испуге отскочил довольно резво, а джейраненок кинулся в противоположную сторону и залег. Самец с минуту смотрел на то место, где он притаился, затем опасливо его обошел.
Рогач ухаживает за самкой весь год, даже в первые дни после родов. Когда же она убегает от преследующего самца, детеныши стараются поспеть за матерью. Рогач воспринимает джейранят как соперников, отгоняет, бодает их. После такого обращения детеныши и к самке подходят очень осторожно, несколько раз отбегают, прежде чем начинают сосать. Иногда мать укладывает малыша, а сама идет навстречу самцу и уводит его в другую сторону.
Через десять дней наши джейранята самостоятельно начали пастьбу, стали сами менять места лежек. Когда самка возвращалась и не находила их, она ходила вокруг, искала, издавая низкие призывные звуки. Поиски длились до получаса.
Джейранята росли очень быстро. Самка проводила с ними все больше времени: вначале — полчаса, затем — сорок минут, потом час, а в конце июня — почти весь день, но на ночь оставляла их и уходила на водопой и ночные пастбища. Только в середине июля, в полуторамесячном возрасте джейранята стали уходить с матерью на ночь.
Экспедиция подходила к концу. Мне предстояло заснять джейранов. Вот уже третий сезон я наблюдал за ними, но ни разу не снимал. Казалось, особых затруднений не будет. Поставил палатку в том месте, где чаще всего видел газелей, подождал два-три дня, пока они привыкнут. Затем забрался в нее еще с ночи и начал ждать. Ждал четыре-пять часов, но джейраны так и не появились. Они прошли в зоне недосягаемости для фотоаппарата. «Что ж, поставлю палатку в другое место»,— решил я. Но в другом и в третьем местах повторилось то же самое. Джейраны палатки не боялись, но держались от нее подальше. Решил снимать их с подхода. В такой фотоохоте главное — увидеть джейрана раньше, чем он тебя, и незаметно к нему подойти.
Увидел самку с двумя джейранятами. Начал подкрадываться. Меня загораживал холм. Захотел проверить, правильно ли двигаюсь. Чуть привстал. Не разогнув колен и до половины, увидел самку, но и она заметила неожиданно появившуюся голову на вершине холма и «во все глаза» стала смотреть в мою сторону. Тут главное не шевельнуться. Если заметит движение, обязательно умчится. Самка проявляла чудеса терпения — смотрела на меня уже пять минут: то вскидывала хвост вверх (сигнал опасности), то, будто еще сомневаясь, опускала его вниз; мои ноги в полусогнутом состоянии начали слегка ныть, затем по-настоящему болеть. На лице выступил обильный пот. Тут еще, как назло, появилась назойливая муха. Не выдержав, взмахнул рукой. Муха улетела, но исчезла и самка с джейранятами. Мне же оставалось разминать затекшие ноги.
Чаще получалось по-другому. Я подкрадывался к самке, как мне казалось, тихой охотничьей походкой. Еще немного — и сделаю великолепный портрет. Но вдруг самка начинала беспокоиться, приподнимала хвост и смотрела немного в сторону от меня. Проследив за ее взглядом, я видел другую самку, которая стояла у меня за спиной и с тревожным интересом наблюдала за моими маневрами. Обе, конечно, убегали.
Пришлось изменить тактику: стал подкрадываться ползком. Преодолев как-то добрую сотню метров по труднопересеченной местности, подобрался к лежащей самке на семьдесят-восемьдесят метров. Приготовил фотоаппарат... Но самка вдруг вскочила и убежала. Затем послышался гул — и появилась машина, спугнувшая джейраниху.
И все-таки случались маленькие фотографические радости. Однажды возвращаясь с наблюдения, увидел самку с двумя джейранятами. На четвереньках и прижимаясь к земле, начал трудный путь до деревьев. Приблизившись, стал искать джейранов за первой ивой — не нашел. За второй — тоже никого. Самка с детенышами будто испарилась. И вдруг сквозь ветви неожиданно увидел ее. Мы стояли по разные стороны одного и того же небольшого дерева. Заметил и джейранят: они паслись, направляясь в мою сторону. Один стоял около меня так близко, что едва помещался в кадр. Он тоже увидел меня и стал изучать неизвестное ему существо.
А во мне боролись два желания: хотелось понаблюдать за малышом подольше и в то же время сфотографировать. Не выдержав, щелкнул затвором. Джейраненок вздрогнул, но с места не тронулся. После второго щелчка он потерял ко мне интерес и стал уходить к матери. Я начал обходить дерево, чтобы снять всю семью целиком, но джейраниха «засекла» меня раньше, чем успел сделать два шага: они убежали. Однако снимки джейраненка крупным планом остались.
В другой раз устроился с фотоаппаратом внутри куста тамарикса. Приготовившись, стал ждать. Вдруг раздался низкий хриплый звук, похожий на мычание теленка. Теленок, вроде, приближался, но теперь звуки все более походили на те, что издают хищники, причем самые крупные из них. Джейраниха периодически открывала рот, и почти сразу с ее стороны слышалось «рычание». «Просто удивительно! — подумалось мне.— У нее над ухом рычит хищник, а она не убегает!». И тут до меня дошло, что издает эти звуки сама самка. Позже узнал, что такими звуками она зовет потерявшегося джейраненка. А тогда каждый из нас занялся своим делом: самка звала своего малыша, не обращая на меня внимания, а я ее фотографировал. Получились неплохие слайды.
Изучать биологию и поведение джейрана — моя вторая задача. А первое, что требовалось, установить численность и оценить состояние его охраны. В составе группы сотрудников нашей лаборатории я участвовал в этой работе, совершая многочасовые полеты на самолете АН-2 над пустынями Казахстана: Таукумами, Сарыишикотрау, Причуйскими Муюнкумами, Кызылкумами.
Выяснилось, что численность джейрана в Казахстане составляет около 12 тысяч особей. Много это или мало? Для сравнения скажем: только по правобережью реки Или в межгорной долине Калкан-Матай в 1943 году проходило в период миграции более восьми тысяч этих животных, а по левобережью в 1942 году — около 14 тысяч. Теперь примерно столько газелей обитает на всей территории Казахстана. В Кызылкумах, бывало, в течение двух-трех часов полета не видели ни одного джейрана, а скорость самолета — 160-180 километров в час. Даже в Капчагайском государственном охотничье-заповедном хозяйстве джейрана теснят распашкой земель и выпасом все большего количества скота. А ведь это единственная в Казахстане охраняемая территория, где живут эти газели.