Страница 3 из 28
Глава 2
Кто был ничем…
Пример героя нашей книги со всей очевидностью подтверждает сказанные выше слова. Шараф Рашидов родился в бедной крестьянской семье и при прежнем, царском режиме вряд ли имел хоть какую-нибудь возможность достигнуть тех высот, которые ему предоставила советская власть. Ведь образование СССР и решение в его рамках национального вопроса означало, прежде всего, подъем культуры и образования именно среди беднейшего населения. Достаточно сказать, что если бы проблема ликвидации неграмотности в России решалась теми же темпами, что при царе, то среди русских неграмотность была бы ликвидирована примерно к концу ХХ века, в Средней Азии – только через пять веков, а среди народов Сибири и вовсе через тысячу лет.
Именно с вхождением Узбекистана в состав СССР в республике началась активная ликвидация неграмотности. Например, если в 1910 году в Туркестанском крае было всего 476 начальных школ (29 944 учащихся), то уже к 1925 году в Узбекистане было более 2,5 тысячи школ первой ступени (около 200 тысяч учащихся, в том числе 65 % коренных национальностей). Кроме этого функционировали почти 100 школ второй ступени (7 тысяч учащихся). При советской власти в Узбекистане в год открывалось порядка 674 школ.
Отметим также, что именно после революции в Узбекистане начали открываться школы для девочек. Первое такое заведение появилось на свет в декабре 1917 года в Ташкенте в махалле Зевак Бешагачской части Ташкента (школа Башарат Джалиловой). В ней учились 42 девочки-узбечки. К 1920 году подобных школ в Узбекистане будет уже несколько десятков: в Ташкенте – 12, в Андижане – 2 и т. д.
После вхождения Узбекистана в состав СССР тысячи детей в городах и отдаленных кишлаках пошли в начальную школу, чтобы в скором времени составить тот контингент молодых людей, который придет на смену своим менее грамотным (а то и вовсе безграмотным) родителям. Не стал исключением и Шараф Рашидов. В 1924 году он переступил порог джизакской школы-семилетки и впервые взял в руки букварь. Как утверждают очевидцы, учеба давалась ему легко, поскольку еще ребенком он отличался от большинства сверстников отличной памятью. Поэтому азы грамоты Шараф постигал быстрее других. А тут еще и сама судьба помогла ему вытянуть счастливый билет. Впрочем, это была история из разряда «не было бы счастья, да несчастье помогло».
Дело в том, что в конце 20-х годов ушла из жизни мать Рашидова и поскольку отец не мог в одиночку усмотреть за всеми детьми (а их в семье на тот момент было уже несколько), родители покойной взяли Шарафа к себе на воспитание. И в новой семье смышленый мальчишка попал под опеку брата своей матери Хамида Азимова. В ту пору этот человек уже был известен в Узбекистане как весьма одаренный молодой литератор, выступающий под литературным псевдонимом Хамид Алимджан.
В 1926 году, когда Хамиду было всего 17 лет, свет увидел его первый поэтический сборник под названием «Весна», который был тепло встречен литературной общественностью. Много лет спустя известный узбекский поэт Айбек будет подчеркивать символичность этого названия, имея в виду то, что в момент его выхода автор переживал свою «весеннюю» пору в творчестве. Ей соответствовал настрой сборника: оптимистический, романтически приподнятый. Два года спустя Хамид отправился в Самарканд, где с первого же захода поступил в Педагогическую академию, параллельно активно занимаясь и литературным творчеством.
Следуя по стопам своего дяди, выберет свой дальнейший жизненный путь и Шараф Рашидов. Окончив в 1931 году школу-семилетку, он поступит в Джизакский педагогический техникум, где, как и в школе, достаточно быстро проявит себя с лучшей стороны: станет не только лучшим учеником, но и будет избран председателем профсоюзного комитета. Параллельно с учебой Рашидов активно пробовал себя и на литературном поприще: писал стихи, прозу, а также очерки, которые он публиковал в техникумовской стенгазете. Дядя, который наездами бывал в Джизаке, внимательно следил за этими литературными опытами своего племянника и всячески поощрял его на продолжение этой деятельности.
Отметим, что сам Хамид Алимджан в том же 1931 году закончил Педагогическую академию и переехал в столицу, в Ташкент (ею он стал в 1930 году), где еще более активно оказался вовлечен в литературную жизнь. Он устроился работать журналистом, а все свободное время посвящал поэтическому творчеству. Как вспоминал его друг и коллега поэт Уйгун: «Хамид приехал в Ташкент следом за мной… Время было скудное: бумаги не было. Мы писали на длинных узких обрезках, которые брали в типографии, но писалось нам хорошо: наверное, поэтому и у меня и у Хамида навсегда сохранилось пристрастие к узким, длинным бумажным полоскам…».
Именно на таких полосках Хамид написал свою первую известную публицистическую работу: «На пути к овладению социалистическим реализмом», которая в 1933 году вышла в свет отдельной брошюрой. На протяжении нескольких лет после революции в творческой среде СССР шли жаркие дискуссии между представителями разных направлений, однако победу в итоге одержали те, кто пропагандировал социалистический реализм. В советских справочниках этот творческий метод литературы и искусства трактовался следующим образом: «Эстетическое выражение социалистически осознанной концепции мира и человека, изображение жизни в свете социалистических идеалов. Важнейшие принципы социалистического реализма: народность, партийность и социалистический гуманизм. Эстетическая платформа социалистического реализма включает как глубину объективного познания (реалистическое начало), так и пафос субъективной активности (преобразующее начало, романтика)».
В марте 1934 года состоялся I съезд писателей Узбекистана, который учредил в республике Союз писателей, куда вошли 37 членов и 11 кандидатов. Хамид Алимджан также стал одним из активных участников этого события. Тогда же произошли изменения и в его личной жизни. Во время одного из мероприятий, проходившем в СП, он обратил внимание на 19-летнюю поэтессу Зульфию Исроилову из Бухары (она тогда училась в Ташкентском педагогическом институте, а параллельно писала стихи, первый печатный сборник которых увидел свет в 1932 году). Плененный ее красотой, Хамид решил познакомиться с девушкой поближе. Но как это сделать, если девушка считалась в литературной среде весьма неприступной особой? И тогда Хамид пошел на хитрость. Под предлогом помощи в гардеробе СП, он повесил пальто Зульфии вместе со своим на одну вешалку, а номерок забрал себе. В итоге это позволило ему после мероприятия не только снова встретиться с девушкой, но и вызваться проводить ее до дома. Так они познакомились. А спустя год (в 1935-м) молодые поженились. Вскоре на свет появилась дочь, которую счастливые родители назвали Хулькар.
Отметим, что еще до свадьбы Шараф Рашидов имел возможность познакомиться с будущей женой своего дяди – они приехали в Джизак для знакомства с родителями жениха. И у них с Зульфией с первых же минут установились достаточно теплые отношения. К тому времени Рашидов уже закончил школу-семилетку и трудился на педагогической ниве – работал учителем в одной из джизакских школ.
В те годы в СССР продолжала осуществляться государственная программа в области народного образования. В июле 1930 года в стране было введено всеобщее обязательное начальное обучение детей в возрасте 8—10 лет. За год до этого в Узбекистане насчитывалось 2 720 школ всех типов, а в 1933 году их уже стало 6444 (509 в городе и 5935 на селе). Число учащихся за это время возросло со 139 800 до 644 300 (145 000 учились в городах и 499 300 в сельской местности). Росло и число учителей: если в 1929 году их было 5400 (2100 работало на селе), то в 1933 году – 19 300 (13 800 работало на селе). Отметим, что 46 % учителей составляли лица коренной национальности – узбеки.
V Съезд Советов Узбекской ССР, состоявшийся в январе 1935 года, поставил перед Совнаркомом республики задачу разработать план охвата обязательным семилетним обучением всех детей от 8 до 15 лет. На нужды народного образования были выделены огромные средства – 1162,5 млн. рублей против 395,5 млн. в годы первой пятилетки (1929–1934). В итоге этой программы за годы второй пятилетки в Узбекистане было построено 539 школ на 35 тысяч мест.