Страница 11 из 23
Естественно, с точки зрения нормального рационализма, вся эта аргументация не стоит выеденного яйца. Да, все верно. В данной конструкции применено жидкое топливо и окислитель. Кстати, только во второй – конечной ступени. Первая, как и положено в любой новизне – пороховой ускоритель – четыре штуки, на три с половиной секунды горения. И разумеется, твердое топливо, да еще, допустим, контейнерное хранилище и дегустация предполетных свойств без вскрытия мембраны – вещь изумительная. Но ведь данная штуковина уже имеется, а ту твердотопливную надобно покупать, или разрабатывать. Что кстати, в связи с обязаловкой деиндустриализации перед вступлением в клан европейцев, уже никак не получится. Разучились! И конечно, какая-нибудь новомодная фазированная антенная решетка изначально превосходит обычную вертящуюся локационную станцию. Но разве сейчас этих самых ФАР уже имеется достаточное количество? Их, между прочим, за валюту следует покупать, а нефти у нас за годы «самостийности» все как-то не накопали. К тому же, тут кто-то крякал о многоканальности. Внимание, передаю привет от дедушек-бабушек! В далекой тоталитарщине шестидесятых все уже предусмотрено. Наличествует автоматизированная кабина управления и целераспределения. И тогда в максимуме, при пяти огневых дивизионах – пятиканальное воздействие по врагу. Ракетки, хоть и жидкостные, но сверхзвуковые. И бьем супостата пятерками с вероятностью 0,98. При расходе две ракеты на одну цель. Учитывая запас созданный на позиции и способность к автоматической перезарядке, получаем: данная группа дивизионов обязуется обработать – в плане перемолотить в мелкий лом – сорок пять целей. Вам мало? Но ведь наша группа не собирается воевать в одиночку со всем миром. Есть и другие системы, кои будут, где требуется, помогать.
О чем тут еще балакали? Ракета тяжела и громоздка? Разумеется, не «Стингер». Но ведь она поражает цели на сорок тысяч метров в высоту и на дальность двести пятьдесят с мелочью км. Кстати, относительно высоты. Не смотря на то, что с шестидесятых миновал геологический период, ни один реальный боевой самолет так высоко еще не забирался. И между прочим, о целях. Львиная доля летающей техники коя стоит на вооружении, все оттуда же, из шестидесятых. Есть кое-что поновее, но ведь и наше чудо совершенствовалось. Последний раз, как помниться, в восьмидесятых.
И главное, эта штуковина уже существует в реальности и боеготова, а наличествующих передовых комплексов с ФАР и твердотопливными, упрятанными в контейнеры ракетами никак не хватает прикрыть все возможные мишени для авиации. А, мы живем в другие, безопасные времена? Ну-ну.
Тут, разумеется, некоторые умники, спохватятся и вспомнят про самый козырный туз. А знаете, именно из этой расхваленной москальской штуковины завалили однажды мирный гражданский лайнер, летящий из передовой демократии под небом Палестины, зовущейся Израиль. И вот именно тогда, сложные железяки становятся древней и в окончательном случае ненужной рухлядью.
А значит через некоторое время, на всей территории страны остается только несколько комплексов противоздушной обороны С-200. Почему не разобран конкретно этот? Во-первых, он не считается стопроцентно боевым, ибо находится на территории номинально закрытого ныне полигона, а во-вторых, возможно, он оставлен для грядущих совместных учений с добрососедским блоком НАТО. Ведь надо же странам передовой демократии где-то и как-то учиться преодолевать аналогичные препятствия, все еще встречающиеся в неких азиатских территориях. Ведь рано или поздно, но предстоит вытравливать эту азиатчину с нежного европейского тела. Нельзя же, в самом деле, терпеть ее столько десятилетий кряду.
15. Бизнес-крах
Каково? Каково это, когда тебя внезапно выдергивают с устойчивости? Когда совсем неожиданно отрывают от любимой работы, коей ты всегда и всецело отдаешься без остатка? Так отдаешься, что просто некогда расслабиться, некогда прильнуть к кальяну, вдохнуть. Да просто выспаться, и то некогда. Тем более, работенка-то столь специфична, что именно ночь-то и крадет без остатка. И если разобраться, то это все куда больше чем работа. Это попросту дело, большое интересное дело. Бизнес! И вот каково это – вдруг, совершенно без предупреждения, берут под рученьки: «Исхан Хаккин ваша фамилия-имя? За нами пройдемте, пожалуйста!» Что? как? почему? Никаких прямых пояснений, ответов. Только уклончиво так: «Нет, нет, не в полицию. В другое ведомство». Что еще за ведомство? Налоговое управление? Ничего не ясно. И лихорадочно так вспоминаешь, где последнее время засветился. С иностранками? Так вроде не поступало новых последнее время. Может, кто сбежал из старых? Так кажется, на месте все. Или уже не на месте? Так что их пересчитывать каждую минуту? И вообще, утром были все в наличии, и новые и старые, и даже престарые. Короче, полная непонятка.
Ведут, в машину сажают. Рыпнуться бы куда-нибудь, хоть на квартал оторваться, позвонить кому-то из «паши», предупредить о беспределе. «А адвокату можно?» Смеются, плечиками подпирают, по обе стороны двери машинные блокируют. Чего нельзя-то, разве мы не граничащая с Европой страна? Но вслух как-то неудобно произнести. Спешно тасуются в голове лица недавних клиентов, в диапазоне хотя бы недель двух. Вроде ж не было скандальных. Да и обиженных, вроде. А если кто сам почему-то не справился, так кто ж, понимаешь, виноват? И вообще, если были стычки – да и не стычки вообще, а так, пару слов и отваливает – так то с совсем несерьезными, не «беями», и уж, тем паче, не «паши». Последних он всегда за три перекрестка видит, даже через затемненное стекло; не успеет дверка открыться, уже кланяется, придерживает. Бизнес на этом держится. Да и не зазорно перед «паши». Сам когда-нибудь, как дело разовьется, расцветет, будешь «паши». Может, тогда и отоспишься? Или наоборот?
Ладно, то все мечты, а машинка-то куда-то рулит и никто ничего не поясняет. Сейчас вывезут за город и разберут на запчасти. Ведь есть такой бизнес, еще более крутой, чем у него, – продажа органов. Вдруг? Да, но чем он особо ценен? Неужели нельзя найти кого попроще? Да он сам бы кого-нибудь, в смысле, какую-нибудь предоставил. Только намекните! Уж как-нибудь ущерб бы компенсировал. В конце-концов опять решается – разбитным таким манером, дабы не заподозрили, что в панике, и штаны полны до краев – поинтересоваться по новой: «Мы куда, все ж, уважаемые беи?» Но смеются опять, шутят так своеобразно: «В армию, дорогой бей». «В армию?», – он оценивает юмор. «А в армию, хитрец бей! А что, у нас разве солдатиков не хватает?» Смеются, плечиками тугими жмут, аж в на заднем сиденье совсем тесно становится. «Скоро уж», – говорят. Он совсем в недоумении. Снова перебирается в покуда целой (может и не надолго) черепушке недавняя клиентура. Но ведь, правда, все довольны оставались. Это ж сразу видно по всем параметрам. У Исхана глаз наметанный.