Страница 25 из 33
38
При виде Славки Мариамка чуть кивнула, сухо поздоровалась и снова застыла за прилавком: надменная, точеная голубоглазая азиатка! Славку смутил такой прием: он остановился чуть поодаль и промямлил:
— Вот… пришел…
— Я вижу. Ну как, сходил тогда в баню? Купил арбузов?
— Ага. Сходил. Купил.
— Ты хоть бы голову-то вымыл, когда сюда шел, врун несчастный! Уходи давай!
Славка понурился, у него защипало в горле. С трудом он произнес:
— Я правда наврал тебе тогда, Мариамка… Я… я заболел…
— Ах, заболел? Ну, ну. Что еще?
— И еще я тебе про хозяина все наврал. Мы с другом, с которым приехали, живем не на квартире, а в заброшенной сарайке на берегу. Мы и еще один грузин. Кандидат наук.
— Даже так? — Мариамка вздернула брови. — Ну что же, неплохая компания.
От холодного взгляда девчонки у Славки стыла кровь. Все, все, Мариамка больше не любит его! И продолжал отчаянно и обреченно:
— Мы все деньги по дороге в карты проиграли.
— Так вы, оказывается, еще и игрок? Картежный игрок? Ска-ажите пожалуйста, как интересно!..
— Нас там обжулили два приятеля, это мы уже потом поняли. Обжулили и удрали, пока мы не опомнились. А сейчас мы днями на овощебазе работаем, деньги на билеты зарабатываем. Дома-то неудобно просить — что же, сами ведь виноваты.
— Опять врешь, наверно… — вздохнула Мариамка. — Почему я теперь должна тебе верить?
— Нет, я тебе больше врать не буду. Все сейчас по правде сказал.
— Значит, вы правда деньги проиграли? — Мариамкин взгляд потеплел, стал жалостливым. — Хочешь, я тебе дам на билет? У нас сегодня получка была.
— Взять деньги у женщины? — Славка принял позу дяди Шалико. — Нэт! Н-ни-ког-да! Да ты не беспокойся, Мариам, мы же ведь заработали. Да еще тут за одно дело десятку выручили…
Славка вспомнил Стасика, и у него испортилось настроение.
— Ты пойдешь сегодня гулять со мной, Мариамка? — спросил он угрюмо.
Она молчала, переставляя на полке товары. Затем посмотрела мимо Славки на пыльный каштан за окном и сказала:
— Пойду.
39
Вечером снова было людно в городском парке. Васька с удивлением прочитал объявление, что сегодня, такого-то, здесь состоится вечер поэзии. А ему помнилось, что во вторник. Ну, значит, кто-то ошибся или же вечер перенесли. На летней эстраде опять играл духовой оркестр военных моряков, и Васька направился туда, на плавные звуки вальса. Подошел и стал смотреть на музыкантов, на их золотые, отливающие поздним солнечным пламенем трубы. Дирижер, молоденький лейтенант, мало того, что очень старался, — он прямо жил мелодиями, что выдували его подопечные. Приседал, когда музыкант выводил трудную ноту, восхищенно качал головой, когда кому-нибудь что-нибудь особенно удавалось. Стоило сфальшивить, и он очень расстраивался, начинал махать руками энергичнее, чем надо, и получался сбой в мелодии.
Вдруг Ваську кто-то осторожно взял за руку. Он повернул голову и увидел Музу, очкастую длинноносую девчонку, с которой познакомился на танцах. Она глядела гордо и таинственно, держала в руке тюльпан и тюльпаном этим ударила Ваську легонько по щеке.
— Здравствуйте, Василий, обманщик, — ласково пропела Муза. — Почему вы не пришли позавчера, коварный? А я вас ждала, весь парк обегала… обошла… Впрочем, это я так просто… гуляла… Да, гуляла, любовалась природой, и все такое… Вы мне не верите?
Васька, ошеломленный такой встречей и таким напором, пробормотал растерянно:
— Я… э… это… приходил тогда! Только опоздал, наверно. Или ходил в других местах. Здесь, знаете, легко потеряться.
— Сейчас я вас нарисую! — заявила Муза и вынула из кармана джинсов блокнотик с фломастером. — И поставлю портретик на тумбочку.
Ваське стало не по себе.
— Ну, зачем это… — забурчал он. — Портреты еще всякие.
Но Муза не слушала его. Под грохот оркестра она вдохновенно работала фломастером. Наконец она кончила рисовать и показала портрет Ваське:
— Взгляните, Василий! Похожи, правда?
Некоторое сходство определенно было. Но узнать самого себя в этом воздушном, кудрявом, изящном мальчике с большими глазами и длинными ресницами, с мечтательно устремленной вдаль рукой Васька все-таки не мог. Хотя рисунок и был ему приятен.
— Ну что вы, я совсем не такой…
— Но ведь я нарисовала впечатление. А оно не всегда истинно. А вот как вы, например, видите меня?
— Ну… так… — Васька сделал неопределенный плавный жест.
Муза рассмеялась:
— А я совсем и не такая! Хотя не совсем, а вообще так… Я, вы знаете, такая рассеянная и ужасная легковерка… — Она цепко взяла Ваську за руку и мимо городошного поля повела его к закрытой веранде, где начинал уже собираться какой-то народ. Он хоть и сердился, что она обращается с ним, как с котенком, однако большого сопротивления не оказывал: ему уже надоело быть самостоятельным, хотелось, чтобы им тоже кто-нибудь поруководил.
— Эй, Вась! — донесся до него Славкин голос, и он увидал друга, отходящего от высокого черноволосого мужчины, с которым он, видимо, только что разговаривал. Рядом со Славкой шла девушка с красивой стройной фигуркой, на лицо тоже довольно симпатичная. Васька немножко позавидовал Славке: умеет же человек устраиваться!
Встретившись, друзья учтиво поклонились друг другу, будто давно не виделись.
— А вот это Васька, — сказал Славка своей смуглой спутнице. — Это и есть тот самый Васька.
— Мариам, — она протянула руку с небольшими гибкими пальцами. — Будем знакомы.
Васька вдруг страшно сконфузился: заухмылялся, запожимал плечами, пробубнил:
— Здрассьте… Меня зовут Василий, это верно отмечено… А вот Муза… так сказать…
Все умолкли, и всем стало неловко. Васька глядел в сторону, заливаясь жаркой краской. Славка понимал, что друг его здесь ни при чем, это как-то само собой получилось так неудобно. И поспешил на выручку:
— А я вас уже видел вдвоем! Как-то на танцах, да?
Осекся, почувствовал быстрый Мариамкин взгляд. Но Музе было достаточно того, что он сказал. Она улыбнулась, снова взяла Ваську за руку.
— Вы не ошиблись, мы действительно познакомились на танцах. Ну, просто познакомились, танцевали, все такое… понимаете? А сегодня иду случайно по парку, смотрю — вроде знакомый стоит. Не поздороваться было бы невежливо, правда? Поздоровалась, и вот… теперь гуляем… Васечка, представьте же меня своим знакомым!
Окончив эту церемонию, стали совместно решать: куда пойти?
— Какие могут быть дебаты? — удивилась Муза. — Разумеется, на поэтический вечер! Я, знаете, ужасно люблю поэзию. «Я послал тебе черную розу в бокале…» Очень люблю! А вы, Слава?
Славка задумался, хотел что-то ответить, но в это время Мариамка дернула его за руку и заставила отстать.
— Значит, ты без меня еще и на танцы ходишь? Замолчи, врун несчастный! На танцы… ух-х!..
Мариамка задохнулась, остановилась, напружинилась, как кошка, и, сложив в кулак изящную ладошку, взмахнула перед Славкиным носом:
— Ходишь танцевать с другими девчонками? Я тебя сейчас изобью!
— Ну Мариамка, Мариамка! — оправдывался струхнувший Славка. — Ни с кем я не танцевал, просто не нашел тебя тогда, зашел в парк, увидел здесь Ваську и подумал: дай-ка я послежу, что он собирается делать. Он на танцы, и я за ним. Он тогда с ней и познакомился, с этой Музой. Не танцевал я, перестань ты, не шуми!
Мариам внимательно посмотрела ему в глаза и поверила, похоже. Однако погрозилась на всякий случай:
— Смотри у меня, я ревнивая!