Страница 71 из 149
Некая же вдова по имени Уазиль,[285] женщина уже пожилая и умудренная опытом, забыв всякий страх, решилась идти по самой плохой дороге, лишь бы как-нибудь добраться до монастыря Серранской божьей матери.[286] При этом она была вовсе не настолько благочестива, чтобы думать, что Пресвятая дева могла оставить свое место одесную сына и сойти на эту пустынную землю. Ей просто очень хотелось увидеть святую обитель, о которой она столько слыхала. К тому же она была уверена, что, если только вообще существует какая-либо дорога, монахи во всяком случае должны ее знать. И намерение свое она исполнила, хотя для этого и пришлось пробираться по очень крутой тропинке с частыми подъемами и спусками, по которой в обычное время никто не ходил. И, невзирая на свой возраст и полноту, госпожа Уазиль проделала весь этот путь пешком. Прискорбнее всего было то, что почти все ее слуги погибли за время пути, а лошади пали. И вот, в сопровождении одного только слуги и одной служанки, оставшихся в живых, она добрела до Серранса, где ее приветливо встретили монахи.
Среди прочих французов были также два дворянина, которые отправились на купанья не столько для того чтобы поправить здоровье, сколько для того чтобы сопутствовать двум замужним дамам, по которым они воздыхали. Кавалеры эти, видя, что компания расстроилась и что мужья увезли своих жен, решили следовать за ними поодаль – так, чтобы никто их не видел. Когда же однажды вечером обе супружеские четы остановились на ночлег в доме некоего крестьянина – который в действительности оказался просто разбойником, – молодые люди расположились неподалеку от них, на мызе.
И вот около полуночи они слышат вдруг страшный шум. Они вскакивают с постелей, а за ними и слуги, и спрашивают мызника, что случилось. Бедняга и сам не может прийти в себя от испуга и говорит, что это явились бандиты и требуют, чтобы их сообщник отдал причитающуюся им часть добычи. Дворяне сразу же схватили шпаги и вместе со слугами поспешили выручать дам, ибо больше всего на свете боялись их потерять и готовы были отдать за них жизнь.
Прибежав в дом, они видят, что наружная дверь сломана и оба сеньора и слуги их мужественно сражаются с негодяями. Но так как тот и другой были ранены, а многие слуги убиты и к тому же разбойники превосходили их числом, они были вынуждены отступить. Заглянув в окна, молодые люди увидели несчастных дам: они заливались слезами и громко взывали о помощи. Охваченные безумной жалостью, кавалеры почувствовали в себе такую отвагу, что ринулись на врагов подобно двум разъяренным горным медведям и были столь неистовы, что те не смогли устоять. Большинство разбойников было убито, а остальные, не желая, чтобы их постигла та же участь, бежали и скрылись.
Разделавшись с грабителями (хозяин оказался в числе убитых), молодые люди пришли к убеждению, что хозяйка еще более коварная, чем ее муж, и тут же прикончили ее ударом шпаги. Войдя в низенькую комнату, они обнаружили, что один из сеньоров мертв, а другой цел и невредим, и только платье на нем разодрано, а шпага сломана. Обняв своих спасителей, он горячо их поблагодарил и стал просить, чтобы они их не покидали. Те, разумеется, были счастливы эту просьбу его исполнить. Похоронив убитого и всячески стараясь утешить его жену, путники двинулись дальше, но верной дороги они не знали и целиком положились на волю божью. Если вам угодно узнать имена этих трех дворян, то вот они: сеньора звали Иркан,[287] жену его – Парламанта,[288] вдову – Лонгарина,[289] а двоих молодых людей – Дагусен[290] и Сафредан.[291] Путники проехали целый день верхом. Когда же стало смеркаться, вдали показалась колокольня монастыря и они пришпорили коней, чтобы добраться туда до наступления ночи, что сделать было не так-то легко. Там их гостеприимно встретили аббат и монахи. Это было аббатство Сен-Савен.[292] Аббат, происходивший из очень благородной семьи, оказал им самый любезный прием. Он велел приготовить им комнаты и, проводив их туда, стал расспрашивать, как они попали в эти края. Когда они рассказали ему, что с ними приключилось в пути, он сообщил им, что у них есть товарищи по несчастью и что в соседней комнате находятся две молодые дамы, которые избежали подобной же опасности, и даже, пожалуй, еще большей, ибо им пришлось иметь дело не с людьми, а с диким зверем. В расстоянии полумили от Пьерфита[293] бедняжки натолкнулись на медведя, спустившегося с горы. Увидав его, они пришпорили коней и неслись столь быстро, что у ворот монастыря оба коня под ним) пали; две служанки, явившиеся уже много времени спустя сообщили, что всех остальных слуг загрыз медведь. Все пятеро вновь прибывших направились к ним и, к изумлению своему, увидели, что заливавшиеся слезами женщины были Номерфида[294] и Эннасюита.[295] Они кинулись им в объятия и рассказали о постигшей их беде. Несчастные возрадовались этой неожиданной встрече и, согретые напутствиями доброго аббата, стали понемногу успокаиваться. Наутро же все они присутствовали на мессе и благочестиво молились, воздавая хвалу господу за то, что он уберег их от смерти.
И вот в то время, когда они слушали мессу, в церковь врывается какой-то человек в одной рубахе, спасаясь от погони и громко призывая на помощь. Иркан и другие сеньоры тотчас же кинулись к нему и увидели, что за ним гонятся двое мужчин с обнаженными шпагами. Столкнувшись с таким большим обществом, разбойники испугались и пытались скрыться. Но Иркан и его товарищи догнали их и убили. Когда же Иркан обернулся, он увидел, что человек в ночной рубахе не кто иной, как один из их спутников. Жебюрон[296] – так звали несчастного – рассказал им что он остановился на ночлег в одном из домиков в Пьерфите, и когда он уже лежал в постели, туда ворвались трое мужчин. Но, хотя он и был раздет и при нем была только шпага, он так сильно ранил одного из разбойников, что тот уже не смог и подняться. Когда же двое других стали поднимать его с полу, Жебюрон, сообразив, что он гол и бос, а те хорошо вооружены, решил, что ему остается только одно – спасаться бегством: бежать-то ведь всегда сподручнее тому, кто легче одет. И он возблагодарил бога и своих спасителей, которые за него отомстили.
После того как месса закончилась и все пообедали, один из слуг был послан узнать, можно ли переправиться через горный поток. Вернувшись, он сказал, что переправы никакой нет, после чего присутствующие долго не могли решить, как им быть. Аббат настойчиво уговаривал их погостить в монастыре до тех пор, пока вода не схлынет, я в конце концов они вняли его просьбам и решили остаться там еще на день. Вечером же, когда они собрались ложиться спать, в монастырь пришел старый монах, который из года в год ходил в сентябре на богомолье в Серранс.[297] Они стали расспрашивать его, как он добирался до дому, и он рассказал, что реки настолько разлились, что ему пришлось карабкаться по горам и что такой трудной дорогой он в жизни еще никогда не хаживал. Он рассказал также, что случайно сделался очевидцем страшной картины: некий дворянин по имени Симонто,[298] которому надоело ждать, пока вода пойдет на убыль, решил перебраться через реку, собрал всех своих слуг и верхом на коне вместе с ними ринулся в водоворот. Но едва только они оказались на середине, как все его слуги вместе со своими лошадьми были унесены стремительным течением и утонули. Оставшись один, сеньор этот пытался повернуть коня назад, но сделать это было так трудно, что он не удержался в седле и свалился в воду. Однако господь оказался К нему милостив: изрядно нахлебавшись воды, Симонто выбрался наконец с большим трудом на берег, и совсем уже измученный и ослабевший упал на голые камни. И случилось так, что пастух, гнавший вечером стадо домой, нашел его там, на камнях, промокшего до костей и глубоко опечаленного потерею слуг, которые погибли у него на глазах.
285
Уазиль. – Под этим именем, как полагают исследователи, в книге изображена мать Маргариты и Франциска Луиза Савойская (1476–1531). Уазиль – анаграмма имени Луиза.
286
Монастырь Серранской божьей матери – монастырь в Наварре (на крайнем юго-западе Франции), в предгорьях Пиренеев. Маргарита не раз посещала этот монастырь, в том числе в 1546 г., когда, возможно, было написано Вступление к книге.
287
Иркан. – Под этим именем, являющимся анаграммой имени Анри (в гасконском произношении Анрик), выведен второй муж Маргариты Анри д'Альбре, король Наварры, в то время маленького независимого государства.
288
Парламанта. – Как полагают исследователи, ссылаясь на мнение современников (в том числе такого видного мемуариста конца XVI в., как Брантом), под этим именем Маргарита изобразила себя.
289
Лонгарина – Анн де Лафайет, дам де Лонгре, приближенная Маргариты.
290
Дагусен. – Под этим именем изображен Никола Дангю, аббат Сен-Савена и епископ Сеэзский, один из приближенных наваррской королевской четы.
291
Сафредан – Жан де Монпеза, беарнский дворянин.
292
Аббатство Сен-Савен – бенедиктинское аббатство, расположенное на северных склонах Пиренеев.
293
Пьерфит – Пьерфкт-Нестала, небольшая деревня, расположенная недалеко от аббатства Сен-Савен.
294
Номерфида – анаграмма фамилии Фимаркон; под этим именем в книге изображена Франсуаза де Фимаркон, жена Жана де Монпеза.
295
Эннасюита. – Так названа в «Гептамероне» Анна де Вивонн, жена барона де Бурдейль, мать Брантома и придворная дама Маргариты.
296
Жебюрон. – Так назван в книге сеньор М. де Бюри, королевский наместник в Гиенни, входивший в ближайшее окружение Маргариты.
297
8 сентября католическая церковь отмечает рождество Богоматери.
298
Симонто. – Под этим именем изображен в книге барон де Бурдейль, муж Анны де Вивонн (Эннасюиты).