Страница 46 из 60
Если бы Карела постояла и посмотрела на Эльриса на несколько мгновений дольше, она, возможно, сообразила бы, что самое лучшее в ее положении — это немедленно скрыться куда-нибудь и не показываться офирцу на глаза. Но она опоздала. Остановившись и оглядевшись, Эльрис заметил ее.
Некоторое время он, нахмурившись и склонив голову набок, решал, не сон ли он видит, а потом стремительно вылетел из седла и бросился навстречу Кареле. Пока он пробегал эти двадцать-тридцать шагов, кому угодно могло броситься в глаза, как сильно хромает благородный офирец.
— Этого не может быть! — воскликнул Эльрис, подбегая к девушке и хватая ее за руку. — Митра услышал мои молитвы!
— Очень может быть, — проворчала Карела, высвобождая руку. — Это смотря о чем ты молился, высокородный.
Офирец всплеснул руками. Он действительно был рад, хотя если учесть все то, что произошло между ним и Карелой в горах, радоваться ему было рановато.
— Я не нашел твоего тела среди обломков скалы, и я решил, что ты осталась погребенной под ними где-то рядом с этим проклятым стигийцем! Но я все равно Молился, чтобы если ты вдруг спаслась, то Митра привел бы меня к тебе! — горячо заговорил Эльрис, пытаясь обнять Карелу.
— Очень может быть, что именно Митра тебя и привел сюда. Но это совсем некстати, Эльрис. Ты задерживаешь меня! — Она отстранилась и попыталась обойти офирца. Он, ковыляя, пошел следом, не отставая и пытаясь загородить Кареле путь:
— Подожди же! Постой! Куда это ты?!
— Мне надо ехать, — сказала Карела. — Встречаться с тобой совсем не входило в мои планы. Но кое-что с нашей встречи я смогу поиметь. Я хотела купить лошадь, но зачем делать это, если из этих четырех, которых ты привел с собой, по крайней мере одна принадлежит мне по праву.
— Что за ерунду ты мелешь, Карела?! — вспыхнул Эльрис. — Теперь, когда я тебя нашел, никуда я тебя не отпущу!
— Уж не думаешь ли ты, высокородный, что я буду спрашивать у тебя разрешения? — язвительно ответила девушка, подходя к своей низкорослой лошади и проверяя ее упряжь Быстро нащупав узел, которым поводья ее лошади были привязаны к седлу лошади Эльриса, Карела дернула за ремень и отвязала его. — Отныне я свободна, Эльрис, и иду или еду туда, куда захочу. И причем совершенно одна.
Эльрис не успел ухватить ее за полу плаща, и она в мгновение ока оказалась в седле. Лошадка взвилась на дыбы. Рискуя попасть под копыта, офирец вцепился в упряжь, удерживая животное на месте.
— Не сходи с ума, Карела! — выкрикнул Эльрис.
Люди, толкавшиеся во дворе, начали обращать на них внимание. Эльрису на это было наплевать. Он решал свои проблемы где хотел и как хотел. Но Кареле лишний шум был совсем не нужен. Не хватало ей только привлекать к себе внимание. Поэтому, чуть сдержав лошадь, она процедила:
— Я отсюда уезжаю, Эльрис. Хочешь — следуй за мной. Но я не обещаю тебе, что буду терпеливо сносить твое присутствие. Бойся снова разгневать меня, офирец! Клянусь Деркэто, больше я не спущу тебе даже мелочи.
Эльрис поспешно вскочил в седло, и Карела, уже подхлестнув свою лошадь, услышала позади стук копыт. Офирец бойко догнал ее и, несмотря на то, что две свободные лошади, поводья которых он вынужден был не выпускать из рук, не давали ему возможности скакать так быстро, как ему хотелось, он старался не отстать от девушки.
Направившись на северо-восток, Карела все погоняла и погоняла свою лошадь, стремясь как можно быстрее покинуть прилегающую к постоялому двору местность. Нечего было Кареле здесь делать. Правда, нечего было ей делать и на северо-востоке.
— Карела! Сбавь-ка прыть! — послышался сзади сбивчивый голос Эльриса.
Девушка придержала лошадь и обернулась:
— Что, досточтимый, никак отстаешь?
Офирец проглотил замечание и, подъехав поближе вместе со своим лошадиным эскортом и всем имуществом, проговорил недовольно:
— Куда тебя несет, женщина? Нам совсем в другую сторону! Ты же гонишь и гонишь, и кажется, совсем не понимаешь, куда!
— Ну-ка, господин Эльрис, давай-ка лучше опомнись! — оборвала его Карела. — Нам не может быть в другую сторону, потому что я еду сама по себе. Если тебе надо в какое-то другое место, счастливого пути!
Она с размаху хлестнула лошадь поводьями и помчалась дальше. Она прекрасно слышала, что настойчивый офирец по-прежнему не отстает.
Тем временем окружающая картина стала постепенно меняться. То тут, то там появлялись скопления чахлых кустарников и низкорослых деревьев вокруг родников и в низких балках, где сохранялось побольше влаги, чем на плоских равнинах, что остались южнее. Холмистый неровный рельеф мало-помалу стал преобладающим. Карела скакала вперед, иногда оглядываясь на Эльриса. Он больше не пытался остановить ее, его лошади и имущество следовали чуть в отдалении.
Степная дорога, петляющая и накрепко утоптанная караванами, конными и пешими странниками, неожиданно разделилась, да не на две, а сразу на три тропы.
Карела остановилась на развилке. Эльрис быстро подоспел к ней, оглядываясь на разросшийся вдоль дороги низкий кустарник.
— Все, Карела, давай отдохнем, — произнес он и повел рукой.
— Устал, досточтимый? — злобно отозвалась Карела. — А, ну как же я забыла, ты же не совсем здоров, высокородный!
— Да, я не совсем здоров! — процедил Эльрис. — Я едва вытащил ногу из-под огромного камня! Я думал, что мои кости раздавлены в пыль! В самый последний момент мне удалось освободиться и выскочить из этого трижды проклятого горного храма! Как только я оттуда исчез, гул и обрушение скалы прекратились. Никто не скажет теперь, что в том месте была полая скала. Теперь там обычный горный завал. Я искал тебя, Карела, я долго тебя искал. Но, не найдя тебя нигде, я вернулся в грот. Я перевязал ногу и переоделся, собрал вещи и оружие, навьючил мешки на лошадей и пустился в путь.
Говоря все это, он спешился и, подойдя к Кареле, взялся рукой за ее поводья. Насмешливо глядя ему в глаза, девушка прищелкнула языком:
— Ну и ну, Эльрис! Я давно знала, что ты трус…
— Да как ты смеешь так говорить со мной? — побелел Эльрис и дернул за ремень упряжи. — Неужели тот ужас в горах ничему тебя не научил? Ты так и не поняла, кто твой друг, а кто враг, вздорная ты женщина!
— Ты трус и подлый предатель, — повторила Карела, прищурившись. — Но я не знала, что низость твоя зашла так далеко! Ведь это подумать только! Ты решил, что я погибла, но ты тут же оказался способен тщательно позаботиться о вещах, о смене чистой одежды и о том, чтобы не потерять своих лошадей или один из мешков!!! Ну и ну, досточтимый!
— Замолчи, Карела! — Эльрис сжал кулаки. Но девушку трясло от возмущения:
— Да ты не воин, клянусь Деркэто, и не благородный рыцарь из древнего рода! Ты прирожденный купчишка-караванщик!
Офирец попеременно то краснел, то бледнел. Его пальцы, сжимающие поводья своего жеребца и лошади Карелы, страшно побелели. Нервы Эльриса были, судя по всему, уже на пределе.
А Карела, которую общество ненавистного офирца, а пуще того его обстоятельный рассказ о том, какие муки и неудобства претерпел тот в Сером ущелье, довели просто до исступления, выкрикнула ему в лицо новые уничижительные слова:
— И после этого ты еще смеешь говорить, что никуда меня не отпустишь?! Что ты волновался и печалился обо мне?! Да твоя печаль и забота не более искренни, чем забота работорговца о своем товаре. Да я лучше сдохну на месте, чем отправлюсь в путь с тобой куда бы то ни было! Ты не мужчина, Эльрис, ты грязная тряпка, клянусь Деркэто!
— Ну это уже слишком! — процедил Эльрис.
Он резко отбросил поводья в сторону, быстро протянул руки и безжалостно резко сдернул Карелу с седла вниз. Заломив ей руки назад, он быстро вытащил из ближайшего мешка веревку и, намотав ее на локти Кареле, стянул, не обращая внимания на то, что Карела лягала его, пинала и проклинала последними словами.
Нет, право же, неужели, чтобы обезопасить себя от людей, подобных кичливому и никчемному Эльрису, им следует без лишних слов и предупреждений перерезать горло при первом же удобном случае, не ожидая, когда они сами сделают первый шаг?! Ах, как жалела сейчас Карела о том, что не убила офирца раньше, когда у нее было немало шансов на это, особенно после того, как он предал ее и Табасха!