Страница 22 из 25
От каждого взмаха густая коричневая кровь толчками вырывалась из обхватившего его, затвердевшего от усилий тела…
Шедд смеялся. Глаза его искрились и казались хмельными. Словно Буно не ранил его, а щекотал.
Растерявшийся в первый момент, мальчик бросился ему на помощь Он подскочил сзади и схватил руку старика, наносящую удары. Острый рубин выпал и покатился по полу. От страшного давления на грудную клетку глаза колдуна закатились, все тело обмякло. Буно потерял сознание.
Шедд разжал кольца своих мускулов. Тщедушное тело повалилось навзничь, стуча амулетами и перстнями. Конан тут же подскочил к нему и крепко связал ремнями, сорванными с его же одежды.
— Займись пока ранами Шедда! — велел он Гэлле, все это время пребывавшей в испуганной окаменелости.
— Шедд, Шедд! Какой же ты молодец! — радостно-возбужденно повторял мальчик. — Как я искал тебя! Облазил все ваши лабиринты Мы бродили с Гэллой всю ночь. Помнишь, ты назвал меня клятвопреступником? Но я выполнил свою клятву! Вместе с тобой, Шедд! Взгляни на эту связанную дохлятину?..
Напоследок Конан оторвал полосу ткани от одежды старика и тщательно завязал ему глаза.
— Посмотрим, как теперь ты будешь приказывать своими ядовитыми буркалами!..
Вновь повернувшись к Шедду, мальчик увидел, что тот лежит на полу, перегородив дверной проем своим уродливым телом. Кровь продолжала сочиться из многочисленных колотых и резаных ран. Звездное ожерелье, видимо, порванное кинжалом Буно, рассыпалось. Многоцветные камушки блестели попарно на полу, перепачканные кровью и пылью.
— Что же ты смотришь! — набросился Конан на Гэллу. — Ждешь, пока он совсем истечет кровью?!
В руках у девушки были приготовленные длинные полосы ткани, но она, видимо, никак не могла заставить себя прикоснуться к малиновой коже Конан сердито вырвал ткань из ее пальцев.
— Не ругай девушку, Конан! — попросил Шедд.
Лицо его побледнело, глаза были полуприкрыты от слабости, но он улыбался. Улыбка его была такой же мягко-усмешливой и озорной, как в прежние времена. Шедд-балагур, Шедд-весельчак слегка подмигнул мальчику.
— Она не грохнулась в обморок при виде меня и не превратилась от страха в камень — уже здорово. Значит, в груди ее отважное и крепкое сердечко.
— Это же Шедд, дурочка, — проворчал Конан, обращаясь к Гэлле. — Это старина Шедд! Он только что спас нас, между прочим. Он встал на колени перед Шеддом и принялся перевязывать его раны.
— О, прости меня, Шедд! — прошептала девушка. Голос ее дрожал, хотя она изо всех сил старалась говорить твердо. — Сейчас я перевяжу тебя. Отойди же, Конан, дай мне это сделать…
— Ни в коем случае! — мотнул головой Шедд, так что повязка, кое-как наложенная Копаном, сползла, и раны снова открылись. — Упаси тебя Кром подходить и дотрагиваться до меня. Таким большим и красивым глазам не следует смотреть на уродство. Отвернись, моя милая, чтобы сны твои были всегда спокойны и кошмары не мучили тебя
Мальчик вновь закрепил повязку на прежнем месте. Усмехнувшись, Шедд напряг свои кольцеообразные мышцы, и ткань лопнула. Кровь заструилась сильнее.
— Ну, зачем ты так, Шедд! — огорченно воскликнул Конан. — Я еле-еле ее закрепил…
— Оставь, мой мальчик! Я буду срывать ее снова и снова.
Конан вспомнил, что Шедд не сможет жить без своего ожерелья. Он быстро собрал с пола камушки и попытался сцепить их между собой. Но это оказалось непростым делом. Медная нить не гнулась, камни не слушались и рассыпались. Вспомнив, что точно такое же ожерелье висит на его шее, мальчик попытался снять его, но застежка оказалась прочной.
— Задница Крома! — выругался он. — Помоги же мне, Гэлла! Нельзя терять времени! Он уходит.
— Я ухожу, ты верно сказал! — откликнулся Шедд. — Оставь же свои камни. Мне они не понадобятся. Лучше подари их девушке.
— Но почему, почему?! — закричал Конан. — Он изранил тебя не так уж сильно. Tы выздоровеешь|
— Неужели это нужно объяснять? — спросил Шедд.
Губы его посинели от потери крови, но прежнее, чуть хмельное веселье плескалось в глазах — Буно оказал мне большую услугу своим острым камушком! Я благодарен ему. Разве я мог бы выйти отсюда с вами в таком виде?. Гэлла, отважная девочка, едва не умерла от страхапри виде меня
— Неправда! Я только в первый момент! — пискнула Гэлла.
— Что же говорить о других? — продолжал Шедд. — Не мешай же мне, Конан, мальчик мой, если тебе хоть немного дорог твой старый и беспутный дядя Шедд
— Другие привыкнут к тебе, Шедд! — умоляюще воскликнула Гэлла. — Они быстро привыкнут! Как я. Вот смотри, мне уже совсем не страшно.
Она присела перед ним на корточки и погладила его подрагивающую от предсмертных страданий кожу, провела ладонью по щеке, убрала со лба волосы.
— О нет, не уговаривай меня, добрая девочка. Я так решил. Разве я раб, а не свободный человек? Разве не могу я свободно уйти, если мне этого хочется? Полгода я мечтал только об этом миге. Вот только жаль, что не смогу с Кевином хотя бы два слова
— Оставь его, Гэлла! — неожиданно резко крикнул Конан. — Не трогай его! Лучше помоги мне, быстрее. Ты успеешь увидеться с Кевином! — пообещал он Шедду.
Тот благодарно улыбнулся ему, вздохнул и прикрыл веки. Крупная предсмертная испарина блестела на его лбу.
Лишь только маленькие руки стали обшаривать его, Буно очнулся. Он закряхтел и заворочался, пытаясь сорвать путы, а убедившись в тщетности своих усилий, умоляюще взвыл:
— О, развяжите, развяжите же меня! Выпустите!.. Я расплачусь с вами! Я отблагодарю вас!
— Не сомневаюсь, что попытаешься, — пробормотал мальчик.
Он перевернул старика на живот и попытался стащить перстни, которыми были унизаны его пальцы. Но распухшие старческие суставы не позволяли этого.
— Кром! Придется отрезать их ножом, вместе с пальцами!
— Не надо, не надо ножом, мальчик мой! — запричитал Буно, извиваясь всем телом. — Разве ты не видишь: среди них нет гранатового кольца! Там только нефрит, лазурит и сердолик!..
— А где же оно? — сурово спросил. Конан.
— Я отдам, я отдам! Только развяжите меня!
— Нет, лучше я примусь за пальцы, — мальчик потянулся за своим ножом.
— Погоди, Конан! — остановила его Гэлла. — Из его рассказов я поняла, что гранатовое кольцо совсем другое. Оно не может быть на пальце
— Не может, не может! — согласно закряхтел старик.
Конан перевернул колдуна на спину и принялся рассматривать висящие на его груди костяные и каменные амулеты.
— А это что? — Гэлла потянула за ожерелье из перьев ворона, плотно прилегающих друг к другу и охватывающих основание шеи.
— А, это птичье!.. — отмахнулся мальчик, но тут же запнулся.
Перья прикрывали кольцо из темно-красных камней, поблескивающее на черном шнурке. Разрезав шнурок, Конан взял его неуклюжими от волнения пальцами.
— Похоже, эта штука нам и нужна.
Буно заскрипел зубами и забился головой о плиты пола.
— Осторожнее, Конан, — боязливо попросила Гэлла. — Эти камни очень опасны!
На ощупь кольцо было теплым, даже горячим. Заостренные зубья кристаллов, обращенные внутрь окружности, багрово светились, словно раскаленный металл.
— Они пылают от ненависти… — прошептала девушка, рассматривающая камни из-за плеча Конан. — О, как же сильно они ненавидят!..
Конан попробовал осторожно продеть указательный палец в отверстие. Но лишь только кончик пальца приблизился к одному из раскаленных зубьев, как его пронзила резкая боль
— Проклятье! — на пальце выступил пузырь от ожога. Багровое сияние стало ярче.
Буно захохотал, хотя и не мог видеть того, что произошло, из-за повязки на глазах
— Сунь туда еще что-нибудь, мой мальчик! Сунь туда свой язычок!.. О, как умеют ненавидеть мои славные камушки… Развяжите же меня, глупцы. Без меня вы не сумеете с ними справиться, и только погибнете зря или покалечитесь!
— Надо расколоть эту штуку, — сказал Конан, не обращая внимания на вопли старика.