Страница 22 из 36
– Да успокойся, моя красавица! Так и быть, я завтра поднимусь в башню, наломаю ставень. Там еще много осталось. А потом, когда отдохну, тогда и съезжу… А сейчас давай, клади полено в очаг и разводи огонь, ужинать пора!
Поворчав еще немного, Хозяйка побросала дрова на решетку очага и разожгла огонь. Ярко вспыхнувшее пламя осветило все углы огромной, не меньше пиршественного зала, комнаты, посреди которой сидел за столом, клюя носом, великан.
Конан, убедившись, что тот не обращает на пленника никакого внимания, осторожно подошел к решетке и огляделся.
Пламя жадно пожирало трухлявые дрова, его отблески играли на грубой кладке стен и, черных от копоти, балках потолка, отбрасывая шевелящиеся тени. Кроме стола, двух лавок и громадного топчана в дальнем углу, в комнате ничего не было. А Конан был посажен в небольшую нишу без окон, отделенную от комнаты крепкой железной решеткой. Напротив него, в такой же нише, только без решетки, понуро стоял бык и жевал губами, наверно, вспоминая давешнюю солому.
Конан оглядел комнату еще раз и в углу, противоположном тому, где стоял топчан, увидел лежавшую на полу приставную лестницу из толстых брусьев. Он поднял глаза и под самым потолком заметил небольшую, на удивление добротную дверь. Когда-то к ней вела лестница, но сейчас только обгорелые концы ступеней, торчащие из стены, напоминали об ее существовании. Эта маленькая крепкая дверь с блестящими коваными накладками и большой замочной скважиной невольно привлекала внимание: снова и снова разглядывая комнату, киммериец все время поднимал глаза в тот угол.
Послышались тяжелые шаги и приглушенное ворчание. Кособокая дверь, ведущая куда-то внутрь дома, с жалобным скрипом распахнулась, и вошла Хозяйка с двумя кувшинами вина. С размаху бухнув их на стол и поглядев на сонного Хозяина испепеляющим взглядом, она достала с полки около очага большое блюдо и два кубка. Плеснув в один из них вина, жадно стала его пить. Не открывая глаз, Хозяин потянул к себе кувшин. Хозяйка сердито хлопнула его по рукам:
– Сколько раз тебе говорить, пей из кубка! Вечно ты норовишь присосаться к кувшину! Нет, не зря меня матушка отговаривала, когда я решила стать твоей Хозяйкой! Права она была, когда предупреждала: «Он совсем дикий, настоящего обхождения не знает!»
– Ну, что заладила: не знает, не знает! Так чего ж пошла за меня?
Великанша вдруг поставила на стол недопитый кубок, опустила глаза и, разглаживая волосатыми ручищами складки на юбке, сказала:
– Да уж больно ты был хорош… Хоть и не знал настоящего обхождения, и сейчас не знаешь, но такого красавца, как ты, в наших краях больше нет… И дом твой – тоже настоящий дворец! Вот и пошла за тебя…
– Ну, так и не ворчи! Вот сготовишь ужин, так и быть, слазаю для тебя на чердак… Я ведь тоже долго выбирал, а пригожее тебя не сыскал. Достану тебе ожерелье из красных камешков, хочешь?
Она чуть не подпрыгнула от радости:
– Ой, какой ты смелый! Правда, принесешь ожерелье? Только будь осторожен, чтобы Родраг не проснулся!
– Ничего, два раза уже ходил, а он не проснулся! Я и ключ, и замок смазал маслом, дверь не скрипит, и половицы там крепкие.- Великан достал из кармана огромный ключ и повертел им в воздухе. Потом налил себе вина в кубок и положил ключ на край стола.
Хозяйка, оскалив зубы в безобразной ухмылке, допила вино и быстро вышла из комнаты. Хозяин, довольно крякнув, уставился на огонь и пробормотал:
– Ох, уж эти женщины! Пока не скажешь, что она самая прекрасная, не пошевелится, чтобы мужу обед сготовить!
Он снова замер, глядя на огонь и изредка прикладываясь к кувшину, опасливо косясь на дверь.
Конан, стараясь не шуметь, попытался приподнять решетку, но толстые железные прутья даже не дрогнули, как он ни старался. Решетка не была частой, он свободно мог высунуть наружу голову, но, упершись могучими плечами в холодный неподвижный металл, понял, что силой здесь не возьмешь. Надо было ждать! Не может быть, чтобы он сюда попал только на ужин этим волосатым! Нет, он не боров и не теленок, так просто сожрать его не удастся!
В комнату ввалилась Хозяйка с огромной лоханью, наполненной кусками мяса, и Конан благоразумно отступил в тень, чтобы не привлекать ее внимания. Хозяин встрепенулся, взял длинный толстый вертел, прислоненный к очагу, и стал насаживать на него куски мяса. Хозяйка подбросила в очаг еще дров, огонь затрещал, и Хозяин, пристроив вертел, стал его медленно поворачивать. Потом ему это надоело, и он толкнул великаншу под столом ногой:
– Давай-ка теперь ты поверти, а я намешаю ему еды.- Он кивнул в сторону клетки, где, притаившись, сидел Конан.- Ему не мешает хорошо раздобреть, а то уж больно жилистый!
– Нет уж, верти сам, а то опять зелье просыплешь, как в прошлый раз. Смотри, и кувшин почти пустой! Один все вылакал! Сиди и верти, я сама все сделаю.
Она сняла с полки большую глиняную миску, налила в нее вина из своего кувшина и, достав спрятанный за очагом небольшой мешочек, стала полными горстями сыпать из него в вино какой-то порошок. По всей комнате разнесся дивный аромат пряностей, заглушив запах горелого мяса.
Конану показалось, что он попал на кухню своего дворца в Тарантии, где повара готовят праздничный обед. У него подвело живот, и рот наполнился слюной. Перед глазами вставали видения жареных ягнят, запеченной дичи, огромных пирогов на оловянных противнях. Он даже заскрипел зубами от невыносимого желания вцепиться зубами в жареную баранью ножку, посыпанную душистыми травами. А Хозяйка, тем временем, большущей деревянной ложкой размешивала порошок в вине. Вскоре он загустел и стал похож на крутое тесто, горой поднявшееся над краями миски.
– Ну, вот и готово! И вина еще много осталось. Пусть он помечется, понюхает, а мы сначала поедим. А потом и ему дадим – да, миленький? Как там наше мясо, готово?
– Готово, готово! Плесни-ка мне в кубок, а то во рту пересохло от такой работы! Вертишь, вертишь, а оно все еще сырое…
– Знаю я тебя, ты бы и так все сожрал! Ну, нет, пока я жива, ты будешь пить вино из кубка, и есть жареное мясо, как моя матушка учила. Давай клади его сюда!
Она подвинула блюдо к краю стола, и ключ с негромким стуком упал на пол. Великан, поднявшись, чтобы снять с огня вертел, затолкал его заскорузлой пяткой под стол, ничего не заметив. Конан, изо всех сил борясь с муками невыносимого голода и отгоняя соблазнительные видения, заметил, куда упал ключ, уверенный, что ему это скоро пригодится.
Хозяин, сняв с пояса нож, спихивал на блюдо подгоревшие куски мяса, а Хозяйка, сидя на лавке напротив него, уже нетерпеливо облизывалась:
– Ну, скорее же, чего копаешься? Руки дрожат? Конечно, кувшин осушил, так будут дрожать! Дай, я сама.
– Женщина, не встревай! Я сам все могу! Вот, погляди! – и он кое-как спихнул с вертела последние куски мяса.- Что мне один кувшин! Сходи-ка принеси еще парочку, у меня сегодня и аппетит хорош, и жажда разыгралась! А то не полезу завтра на чердак!
– Иду, иду, я и сама хотела еще выпить! Сейчас принесу! А, правда, я стану еще красивее в ожерелье из красных камешков?
– Из красных, как твои глазки, как твой носик, дорогая! Быстро тащи вина!- И Хозяин с размаху хлопнул ее ручищей по широкому заду.
Великанша, радостно взвизгнув, помчалась за вином, а он принялся за мясо, жадно отдирая огромные куски острыми зубами. Но не успел он дожевать первый кусок, как Хозяйка уже вернулась, неся еще два кувшина.
– Ну вот, это уже лучше! Лей, да не через край. А то всухомятку кусок в горло не идет! Ну, женушка, выпьем!
Бульканье вливаемого в глотки вина сменялось чавканьем и сопением, а потом кубки снова наполнялись, и все повторялось сначала. Наконец, великан, пыхтя, откинулся на спинку скамьи и принялся ковырять в зубах.
– Ужин сегодня удался на славу! Такой Хозяйки, как ты, и за Дальней Горой не сыщешь!
Хозяйка, дожевывая последний кусок и распустив тугую шнуровку на кожаной жилетке, довольная, ответила: