Страница 32 из 33
Скорее всего, за подобные высказывания православные закидают меня гнилыми помидорами, так как об этих явлениях в нашей среде не принято говорить вслух. Православные вообще очень часто внешне позиционируют себя так, как будто секса в религиозной среде вовсе не существует, ну просто как в Советском Союзе.
Итак, тот самый протоиерей, именем которого мы назвали сие явление, обладающий, кстати, превосходным чувством юмора, одно время преподавал в семинарии риторику. И вот как он советовал будущим пастырям избавляться от женской назойливости:
— Подходит к вам барышня и говорит: «Батюшка, я за вас всю ночь Богу молилась, всю ночь!» А вы ей отвечаете: «То-то мне всю ночь кошмары снились».
— Или еще, подходит очередная барышня и спрашивает: «Батюшка, как вам мои пирожки? Специально для вас пекла». А вы ей отвечаете: «Ой, матушка, всю ночь в обнимку с белым другом».
Откуда появляются «артемидки»? Я думаю, что происходит это так. Живет себе некая светская барышня, носит джинсы и мини-юбки, работает как все, переживает бурные или вялотекущие романы, да и просто общается с друзьями-мужчинами. И вот происходит нечто, и она становится верующей. В ее жизни появляются храм, православная община, джинсы меняются на длинные юбки, модная прическа на платок. Бой-френды уходят в прошлое, и барышня начинает мечтать о православном муже, куче детей и простом женском счастье, о котором поется в глупой песенке, — «был бы милый рядом». Но милого, православного, суперблагочестивого, с бородкой и нежным взглядом все нет и нет. В церкви женщин всегда больше, чем мужчин. Идут годы, барышне уже давно за тридцать, а то и за сорок, а его все нет, а рядом замужние и такие счастливые многодетные, румяные и не очень, ее ровесницы и гораздо моложе. И мужчины в церкви давно все заняты или хронические холостяки, которые и смотреть не станут в сторону старой девы.
Вот и остается в жизни нашей барышни единственный мужчина — батюшка. А батюшка статен и красив, и ряса на нем такая красивая, и говорит он так красиво и все, все в нем красиво. И даже если батюшка плешивый и гугнивый, то для представительницы артемидского племени он будет красив как Аполлон и красноречив как Цицерон. И тут наша барышня даже и не замечает, как влюбляется в него, такой чистой любовью. Нет, нет, о греховном она и подумать не смеет, разве можно о батюшке такое думать! Но ей так хочется его видеть, и брать у него благословение, и ручку целовать, и вести длинные беседы о спасении души и об искушениях, с которыми наша барышня отважно борется, и подарки ему дарить по поводу и без повода, и так далее и тому подобное.
Только не подумайте, что все одинокие религиозные женщины страдают этим душевным расстройством. Скорее, таких болящих меньшинство, но это меньшинство уж очень прилипчивое и надоедливое.
Артемидки бывают и замужние; просто дамочка недовольна семейной жизнью, вот и ищет утешение у батюшки. О такой артемидке придется поведать в сказке-были, которую рассказала мне одна знакомая.
Кризис среднего возраста
Жил-был один батюшка. Были у него матушка и шестеро детей.
Служил этот батюшка где-то под Нижним Новгородом.
Жили они, не тужили, пока однажды не получила матушка в наследство от бабушки трехкомнатные хоромы в Москве. Подумали они с батюшкой и решили переехать в стольный град Москву. В Москве столько школ и гимназий, детям будет где учиться. Сказано — сделано. Батюшка отпросился у архиерея, собрал вещи, детей и переехал. В Москве батюшка пошел служить на приход десятым священником, пятым помогающим. Матушка тем временем устроила деток по разным школам, получила права, купила машину и давай детей возить с занятий да на занятия. Так они жили-поживали и добра наживали, пока не грянул гром.
Служил себе батюшка на своем приходе, не думал не гадал, как напало на него одно тяжкое искушение. Повадилась к нему на исповедь дьяконша ходить, жена тамошнего дьякона, мать четверых детей. И вот придет к нему на исповедь и давай жаловаться на свою тяжкую жизнь, душу изливать да батюшкиного утешения искать. Так, мол, и так, дескать, муж не любит, не голубит, дети балуются, не радуют, жизнь не жизнь, никакого спасу. Батюшка ее все утешал, а потом и сам ей жаловаться стал — мол, у него то же самое. Жена не любит, не голубит, слова ласкового не вымолвит, все с детьми да по своим делам. А я вот один бедный да несчастный.
Дальше больше. Стал наш батюшка с дьяконшей встречаться да на прогулки по городу ходить. То в парке погуляют, то в кафе посидят, да так им хорошо друг с другом, так легко, да столько интересных тем для обсуждения, радостно так. И вот ходят они, гуляют, словно молодость к ним вернулась. А когда не могут встретиться, так обязательно созваниваются, или SMSками перекидываются, или по электронке переписываются. И вот дьяконша батюшку уже «своим родным» называет и стихи ему пишет: мол, родной мой, солнечного дня тебе…
Стал батюшка своей жене говорить: ты мне жизнь испортила, ни дня счастливо с тобой, окаянной, не прожил, и зачем только на тебе женился. А вскоре заявил, что уходит от нее и будет жить отдельно.
Решили они с дьяконшей снять себе уголок, дабы свить там гнездышко. Но тут дьяконша вроде опомнилась и решила до греха не доходить, а остаться со своим законным мужем. А другие говорят, что это батюшка греха убоялся и с дьяконшей жить не стал. А совсем уж злые языки поговаривают, что батюшка с дьяконшей вместе все же пожили, да разбежались. Чем все закончилось на самом деле, никто не знает, кроме Господа Бога. Но знаем одно — батюшка к жене так и не вернулся и с прихода своего ушел. Так и живет один, а чем занимается — неизвестно.
Говорят, что это с батюшкой случился кризис среднего возраста.
Вот и сказке конец, а кто слушал молодец.
В церкви всегда много сумасшедших и людей с неустойчивой психикой или пограничными состояниями, и это естественно, так как изначально церковь предназначена для тех, кто нуждается в исцелении и успокоении. Поэтому больные и несчастные люди не должны смущать тех, кто считает себя более здоровым. Писательница Дина Рубина, бывшая наша соотечественница, живущая в Израиле, заметила, что в Иерусалиме много сумасшедших. Там много сумасшедших по той же причине, что и в церкви. Иерусалим — святой город, поэтому и умалишенных там очень много. Знаете, почему врачи здоровому человеку пишут «практически здоров»? Потому что абсолютно здоровых людей не бывает.
Заключение
В нашей книге мы сознательно не затрагивали различные аномальные явления, которые иногда встречаются в церковной жизни. Главной задачей была попытка описать жизнь самых обычных, среднестатистических священников, их традиций, ценностей, жизненных принципов; тех священников, которые искренне несут свое служение, отдавая все силы и всю жизнь Церкви и Богу. Аномалии и извращения, конечно, есть, как и в любом человеческом сообществе, где есть люди из плоти и крови, со своими страстями, болезнями, слабостями и корыстными стремлениями. Это и пьянство некоторых священнослужителей, и сребролюбие, и безнравственное поведение. Эти больные вопросы дискредитируют Церковь в глазах простых людей, так как усиленно обсуждаются и смакуются в различных СМИ, бесстыдно преувеличиваются и обрастают крамольными подробностями.
Однако священство является одним из самых благочестивых сословий России. Большинство священников без пиара и помпы, искренне, по совести исполняют свое служение Богу и людям.
Они всегда были и будут оставаться чужими в нашем мире. К ним всегда было и будет настороженное отношение, их никогда не понимали и не будут понимать. Их главная мечта и цель в жизни — стать гражданами неба, они не имеют отечества здесь, на земле, они другие, хоть и состоят из той же крови и плоти, что и все люди.
Они не хотят меняться и подстраиваться под веяния времени, сколько бы их об этом не просили. Они живут так, словно находятся вне времени. Их сложно понять, их надо принимать такими, какие они есть.