Страница 22 из 33
Еще случай из сельской поповской жизни. Купил один батюшка «девятку», старую и гнилую, но очень дешево, — денег на нормальную машину не было, а ездить надо. Проездила эта «девятка» сколько-то километров и сдохла. Привез ее батюшка к мастеру, тот вскрывает мотор и достает — что бы вы думали? — деревянные поршни! Оказывается, местные умельцы убитой машине провели профессиональную «предпродажную» подготовку, выточив на токарном станке деревянные поршни. Удивительно, что машина с ними даже поездила. Да, не перевелись еще на Руси мастера — золотые руки.
В городе машина тоже необходима. Взять, к примеру, московский микрорайон Ясенево, в котором у священника может быть в один день несколько треб в разных концах. Не очень-то пешком находишься или на автобусе наездишься. У участкового врача участок гораздо более плотно упакован. Если машина духовному лицу необходима по долгу службы, скажем так, почему же он не может иметь собственный транспорт просто как человек? Разве Церковь запрещает передвигаться на машине? Другие на дачу ездят, на работу, за покупками, детей в школу отвозят. Почему если священник имеет машину, то это лучший повод перемыть ему кости? Многие священники, боясь пересудов и осуждения, сознательно не приобретают иномарки, довольствуясь продукцией нашего отечественного автопрома. В некоторых епархиях архиереи запрещают священникам приобретать иномарки, даже старые и потрепанные, дабы людей не соблазнять.
Но машина для священника таит в себе и другую опасность: всякий раз, садясь за руль, батюшка рискует лишиться сана, если собьет человека насмерть. И вот почему: по церковным канонам священник, совершивший невольное убийство, извергается из сана. Конечно, любой водитель в данной ситуации может угодить за решетку, но если он виноват, конечно. Это очень тяжелая тема, любой нормальный человек, даже если он трижды невиновен, будет тяжело переживать такую трагедию. В отличие от светского закона, церковные законы иные: священник, сбивший человека, кроме личной трагедии, вне зависимости от своей вины, еще и понесет строжайшее церковное наказание.
Придется рассказать еще одну, на этот раз грустную историю, происшедшую не так давно.
Один священник в некой епархии ночью в ненастную погоду сбил пьяного, внезапно выскочившего из-за припаркованного грузовика. С юридической точки зрения водитель был абсолютно невиновен, так как пьяный пешеход переходил дорогу в запрещенном месте и так далее. Но церковный суд был иным — священника лишили сана. Епископ в данном случае поступил строго по канонам. Стоит сказать, что запрет в служении — это временная мера наказания, причем священник остается священником, он просто не имеет права служить, а извержение из сана — это навсегда, второй раз стать священником, естественно невозможно.
Хочется все же сказать, что большинство священников боятся потерять сан больше смерти, хотя за руль садятся сегодня почти все, — наверное, надеясь на милость Божию. В связи с этим на одном московском епархиальном собрании владыки даже уговаривали батюшек за руль сажать своих матушек, но это предложение было воспринято без особого энтузиазма.
Квартирный вопрос
Как известно, квартирный вопрос испортил москвичей.
Портит ли он священников? Скорее, он портит им жизнь. А дело с ним обстоит в большинстве случаев скверно. Как говорилось выше, многим изначально выпадает жребий служить вдали от родного дома; в таком случае возникновение квартирного вопроса гарантировано. В отличие от армии, где офицерам всегда предоставляют жилье, пусть даже и неважного качества, Церковь жилье священникам не предоставляет вовсе, за редким исключением, когда у прихода имеется собственный церковный дом или квартира. Если церковный дом находится в плохом состоянии, семья священника вынуждена будет ремонтировать его за свой счет, при этом, сколько бы они этот дом ни отстраивали, собственностью семьи он никогда не станет.
Одного нашего знакомого священника назначили на служение в одну из кубанских станиц. Сам он родом из далекого Магнитогорска. Уж не помню, почему он не угодил в родной город, но судьба занесла его с семьей на Кубань. В этой станице временно, до постройки постоянной, церковь располагалась в простом доме или, как там говорят, в хате, а при церкви имелась крошечная сторожка, не больше десяти метров общей площади, где и должен был жить священник. Конечно, сторожка для жилья была совершенно непригодна, в ней мог только сторож ночевать, а жить семье с детьми просто немыслимо. Первые два года семья снимала квартиру, пока сторожку перестраивали. Дом, построенный полностью за счет священника, все равно остается церковным, и своей собственности у них так и не появилось. Если его переведут на другой приход, то в этом доме поселится новоназначенный священник.
Другие люди за свои деньги строят собственные дома, которые перейдут к детям и внукам, то священнические дети ничего из этой недвижимости не получат.
Единственный путь оставить что-либо детям — это приобрести свою недвижимость, а не отстраивать церковную.
Нам повезло, в том смысле, что у меня есть квартира, — во многом благодаря родителям. А если бы этого не было, то скитались бы мы по съемным квартирам, так как у мужа ничего похожего на недвижимость нет.
Удивительно, как у некоторых хватает терпения не просто выносить жилищную неустроенность в отсутствии элементарных бытовых условий и собственного жилья, но и рожать детей, продолжать жить и терпеть. Я вспоминаю одного многодетного священника, который с матушкой и детьми много лет живет в абсолютно нечеловеческих условиях, при этом у них уже восемь детей и это, по всей видимости, для них не предел. Поистине подвиг. (Назовем этого батюшку отцом Григорием, так будет удобнее.) Отец Григорий командирован в Московскую епархию. Что значит — командированный священник? Это священник, которого архиерей направляет служить в другую епархию, при этом он остается клириком своей родной епархии и в любой момент может быть отозван обратно. Какое-то неопределенное состояние, ведь командированным можно быть много лет, не получая по месту командировки священнических наград и первенства чести, вне зависимости от выслуги лет. Так и отец Григорий — сколько лет служит, а ни одной священнической награды не имеет. Конечно, земные награды это не главное, награждает Бог, но иногда почести здесь тоже приятны.
С будущей женой он познакомился, учась в семинарии, на легендарной семинарской кухне. Матушка Зоя сама из священнической семьи, уроженка одной из кубанских станиц. Детство ее прошло в многодетной семье, где всегда много тяжелой домашней работы. После школы Зоя уехала работать в семинарию, где и нашла супруга, повторив судьбу своей матери. После окончания семинарии отец Григорий уехал служить на родину, в одну сибирскую епархию. Но дома жизнь не складывалась — вроде его родители не приняли молодую невестку, или еще что-то, история об этом умалчивает. Тогда батюшка отпросился у своего архиерея в Москву, но, как уже было сказано, владыка священника только командировал, не отпустив окончательно. Поселились они с матушкой в Сергиевом Посаде, сняв убогий угол.
Этот городок по праву можно считать поповским. Священников там проживает больше, чем где бы то ни было. В Сергиевом Посаде очень трудно снять жилье из-за большого количества учащихся духовных школ. Ситуация с арендой жилья в Сергиевом Посаде всегда напоминает положение в городе Сочи в разгар сезона.
На службу в Москву отцу Григорию приходится ездить на электричке, автомобиля у него нет. В семье друг за другом рождаются дети. Раньше им постоянно приходилось переезжать, сменяя одни трущобы на другие. Нам посчастливилось побывать в одной из съемных квартир батюшки. Это была картина в жанре «Трущобный Петербург Достоевского». Семья снимала одну полуподвальную комнату. Подвал, пропитанный запахами гнили и сырости, почти постоянно подтоплялся. Чтобы пройти к жилищу отца Григория, не промочив ног, нужно было наступать на деревянные решетки, как в бане. Все семейство помещалось в одной комнате, — к тому времени у батюшки с матушкой было уже четверо детей. Вместо обоев на стенах были газеты, посреди комнаты стояла настоящая железная буржуйка времен Гражданской войны, с выведенной в форточку трубой. Кухня (если этот закуток можно так назвать) отделялась от спальни то ли шкафом, то ли фанерной перегородкой. Никакого водопровода там не было отродясь, поэтому в кухне находился умывальник с помойным ведром под ним. Во дворе дома была большая куча угля, в которой копошились дети отца Григория, напоминая шахтеров, только что вышедших из забоя. Вот такая обстановочка. Романтично, не правда ли? И это в конце двадцатого века!