Страница 41 из 46
Оргиям, которые разыгрывались в разбитом в поле лагере, мог бы позавидовать любой правитель, настолько пылко потомки благородных аквилонских родов предавались старому, как мир, но тем не менее весьма занимательному и всеми любимому занятию.
Одних танцовщиц сменили другие, потом выступали фокусники и факиры, затем новые плясуньи услаждали взор уже весьма захмелевших нобилей. Гремела музыка, меж пирующих мелькали слуги с наполненными живительной влагой сосудами, возгласы и взрывы смеха сменялись на время наступавшей тишиной, и опять пьяный гомон заполнял пространство, едва выхватываемое из темноты мерцавшим пламенем догорающих факелов. Конан вполуха прислушивался к несвязной болтовне окружавших его придворных, его взгляд рассеянно скользил по влажным от пляски телам танцовщиц и лицам людей, но мысли его были далеко отсюда, и хорошее настроение, пришедшее в начале пира, уступило место раздумьям о том, что же может ждать его вместе с наступающим рассветом. Когда лагерь утих, и стало ясно, что двое отсутствующих так и не вернулись, варвар едва дождался забрезжившей на востоке зари, приказал подать коня и вместе с Паллантидом, несколькими гвардейцами и егерями со сворой собак отправился в лес, по местам вчерашней охоты.
— Возьмите побольше факелов, — распорядился он. — Мало ли какую пещеру надо будет осмотреть.
Киммериец сделал это на всякий случай, но впоследствии не раз вспомнил свою предусмотрительность, которая спасла им всем жизнь.
«Люди просто так не пропадают, всему должна быть какая-то причина, — поглядывая на еще притихший лес, думал он, — и если речь может идти о собственной шкуре, то лучше поторопиться, нежели потом клясть себя остаток жизни за нерасторопность».
Брегант прибыл в Тарантию поздно вечером. У ворот его ждал гвардеец, присланный Эсканобой. Он сообщил советнику о происшествии в его доме. Генерал сразу же бросился искать перстень, оставленный им в ящике стола и, не найдя его, понял, что стал, сам того не желая, причиной серьезной опасности для Конана.
«Пожалуй, я был не прав, не рассказав Эсканобе, в чем дело, — подумал Брегант. — Даже больше того, мне нужно было послать его прямо к королю или Паллантиду, чтобы сообщил им все, о чем мне стало известно. Эх! Демоны замутили мне голову! Чем же я думал? — сокрушался генерал, укоряя себя за непредусмотрительность. — Старый осел, как же я мог так опростоволоситься? Что теперь делать?»
У него уже не оставалось сомнений в том, что граф Этельстейн замышляет козни против Конана, хотя прямых улик против него вроде бы не было. Подарил перстень? Может быть, действительно от чистого сердца, такое бывает… редко, правда. Во всяком случае, на основании этого ничего не докажешь.
«Так, — продолжал размышлять Брегант. — Кто еще, кроме него, знал, что перстень находится у меня?
Конечно, с другой стороны, это могло быть и случайной кражей, просто двое грабителей забрались в дом, который на время покинул хозяин, вот и весь сказ».
Однако столь простое объяснение совсем не успокоило генерала. Он понимал, что таких совпадений не бывает, и за каждым действием должен лежать чей-то умысел.
«Надо поподробнее расспросить Эсканобу, — решил Брегант. — Если еще не поздно и этот мерзавец не успел воспользоваться перстнем, но это уже не в моей власти. Даже предупредить ведь короля не успею… Экая незадача!»
Однако, встреча с офицером ничего нового к мыслям советника не добавила: кольца у убитого грабителя не нашли, куда делся второй — неясно, так что по-прежнему полный мрак.
— И еще, — помедлив, доложил в конце Эсканоба, — тут в городе произошло несколько не совсем понятных событий…
— Ты о чем? Каких еще событий? — вздохнул генерал.
Эсканоба рассказал про убитого неизвестного, который заходил к цирюльнику, к которому, в свою очередь, наведывались некоторые из известных нобилей, а именно, граф Этельстейн и сын советника Патриана Тасвел.
— Что же ты сразу не сказал мне об этом? — вскричал Брегант. — Теперь мне многое понятно. Где этот цирюльник?
— Тут еще более странно, — на лице офицера появилась усмешка, — Этот брадобрей, видишь ли, уехал на охоту вместе с двором.
— Ничего себе! — присвистнул генерал. — Зачем цирюльник едет на королевскую охоту?
— Я то же самое спросил у дознавателя, — ответил Эсканоба. — И он мне не мог ничего сказать, и я тебе не могу ответить. Не знаю…
— Зато я, кажется, знаю, — сокрушенно заметил Брегант. — говоришь, у этого убитого записочка оказалась в кармане?
— Точно так, — кивнул головой офицер. — «Чья сила, того и действие». Не очень понятно, но именно так было написано на клочке пергамента.
— Этот убитый, цирюльник, граф Этельстейн и сын Патриана Тасвел как-то связаны между собой. Я еще могу понять отношения графа и сына советника, молодой человек вроде бы добивался руки его падчерицы. А вот что общего между цирюльником и нобилями? Ты можешь мне сказать?
Эсканоба в ответ только развел руками.
— Никого не подозревают в убийстве падчерицы Этельстейна?
— Никого, — покачал головой офицер.
— Значит, она тоже каким-то образом замешана во всем этом, — решительно сказал Брегант. — Не бывает таких совпадений. Да, — он обхватил голову ладонями, — я совершил серьезную промашку. Теперь все в руках богов…
Он не договорил и на мгновение задумался.
— Эсканоба! — голос советника звучал решительно и твердо — прошлого уже не вернешь, теперь нам так или иначе надо действовать.
Офицер выпрямился, вопросительно глядя на собеседника.
— Во-первых, если я не ошибаюсь, а боюсь, что это так и есть, — Брегант загнул палец, — граф Этельстейн с сообщниками задумал убрать Конана. Похоже, что кроме них в заговоре замешаны тот купец, брат твоего приятеля, бывший дворецкий Гаримет и еще многие, кого мы не знаем.
Он смотрел на Эсканобу, но у того на лице не дрогнул ни один мускул: к подобным поворотам событий офицер привык давно.
— Может быть, еще не поздно, — Брегант загнул второй палец, — и мы можем предотвратить самое скверное. Надо послать верного человека к королю, пусть он немедленно предупредит его об этом.
Эсканоба кивнул:
— Сейчас же пошлю Малера.
— В-третьих, — продолжал генерал, — Конан вылезал и не из таких передряг, и просто так в руки этим мерзавцам не дастся. В-четвертых, распорядись, чтобы на все дороги, ведущие на север, выслали отряды армии с приказом арестовать Этельстейна и всех, кто будет с ним. У него не должно быть много вооруженных людей и нам неизвестно, где он сейчас. Ждут удобного случая, наверное. И потом, вряд ли в рядах заговорщиков высшее командование войск, иначе никаких заколдованных перстней не понадобилось бы, и я не уверен, что король, даже такой воин как Конан, смог бы противостоять всей армии. Вот так. Эти ублюдки рассчитывают на то, что втайне расправятся с королем, а когда всем объявят о его смерти, не найдется охотников защищать убитого варвара и противостоять заговору. Все просто смирились бы с узурпатором, вот и все.
— Ты так думаешь? — позволил себе усомниться Эсканоба. — Я не думаю, что, например, Паллантид…
— Я не говорю специально о ком-то, но ты же не первый день живешь на свете, — укоризненно перебил его генерал. — Помнишь заговор Аскаланте? Разве Больмано, граф Карабана, или Дион, барон Атталуса, что пытались вместе с ним скинуть Конана с трона, не считались преданными королю людьми? Так что действуйте, не медля.
Недалеко послышался лай собак, и из зарослей вынырнул егерь. Он был в сильном возбуждении, на лице мужчины был написан страх.
— Король! — выдохнул охотничий. — Там такое!
— Что вы там отыскали такое уж страшное? стараясь отогнать собственную тревогу, проворчал варвар, направляя коня вслед за егерем.
Когда всадники выехали на тропку, огибавшую подковообразный склон, их встретил мрачный Паллантид.
— Клянусь Кромом, я подумал, что вам должен был встретиться сам владыка Серых Равнин, такая перекошенная рожа была у твоего посыльного! — сказал киммериец.