Страница 22 из 32
— Он ушел, — сообщил дух. — Будто кто-то иссушил его.
«Начинается», — подумал киммериец. Уже не в первый раз за свою жизнь варвар сталкивался с кознями колдунов, которые вредили ему. Правда, все они в итоге, лишались своей премудрой головы, со злостью подумал Конан. И этот не будет исключением.
Варвар был уверен в своих силах. А уж с Рана
Риордой ему и вовсе не о чем было волноваться. С такой секирой он мог бы бросить вызов богам.
Жаль, что нельзя было оставить ее себе навеки. У Конана только тридцать дней. Затем их пути разойдутся… Варвар и дальше будет искать счастья в этом мире, а Небесная Секира станет служить потомкам клана Южного Ветра.
Конан и сам не почувствовал, как из раздумий погрузился в сон. Сон был тяжелый, муторный.
Варвар стоял возле колодца, не имеющего дна, и оттуда его кто-то звал. Конан сделал шаг вперед и заглянул в колодец. Его взору предстала необъятная мировая бездна, и из ее глубины кто-то тихонько молил о помощи. У варвара защемило сердце от тоски и одиночества, что испытывал этот некто…
Конан открыл глаза. На небе ярко сияли звезды, и на миг варвар понял смысл их движения. Он чувствовал и понимал взаимосвязь растений и животных, видел мир, каким его создал Творец, такой далекий и всемогущий… Но миг всезнания прошел, и Конан снова почувствовал себя прежним.
Осталось только чувство долга. Он должен был спасти кого-то из заточения.
— Подъем! — рявкнул киммериец, вскакивая на ноги.
Не спрашивая ни о чем, люди последовали за ним. Их шатало от усталости, но они все равно шли. И Конан поразился крепости хрупкого создания, называемого человеком.
Рушатся горы и стираются в песок камни; высыхают моря, а на их месте появляются пустыни, которые однажды снова покроются водой, и только люди продолжают жить. Они рождаются, бьются, влюбляются, умирают в конечном итоге, но путь продолжают их дети, внуки и правнуки. И так из года в год, из века в век. И каждый из этих людей способен на нечто большее, нежели просто жить, любить и умереть. Каждый из них способен идти вперед к своей цели, отдавая ей себя самого. Идти, ничего не страшась…
Вот и сейчас Конан наблюдал победу духа над телом. Его спутники видели гибель своих товарищей. Они знали, что могут умереть, но все равно шли вперед.
Варвар потряс головой. Он не привык к подобным философствованиям. Пусть лучше этим занимаются мудрецы. А он привык решать вопросы совсем по-другому. Один взмах секиры или доброго меча порой стоил намного больше, нежели все слова разом.
К вечеру следующего дня они увидели вдали какую-то растительность. В тот же вечер погиб Абул. Случилось это так. Воздух наполнился громовым топотом, и откуда-то вынырнула огромное существо, походящее на носорога. Вот только вместо одного рога у него было целых три.
Увидев людей, трирог понесся на них. Конан уже изготовился нанести решающий удар, как вдруг туранец, не выдержавший напряжения момента, побежал.
Мгновенно сориентировавшись, трирог погнался за ним. В четыре могучих прыжка тварь догнала человека, и, насадив его на рога, побежала дальше. Чудовище скрылось из виду, а они еще долго слышали истошные крики пронзенного человека. Тот был обречен на страшную гибель.
— Эрлик, прими своего верного сына, — едва слышно прошептал Мулар. Гибель последнего соратника потрясла туранца до глубины души. Но он не собирался отступать. Мулар побрел дальше, следуя за своим капитаном.
Утром они достигли темной полосы.
Это оказались заросли кустарника, почти втрое превышающие рост варвара. Кусты росли так густо, что пробиться сквозь них не было никакой возможности.
— Что будем делать? — устало спросил Мкванга. Даже у этого гиганта иссякли силы.
— Может, попробуем обойти? — предложил туранец.
Они попробовали. Разделившись, трое человек попытались отыскать хоть какую-нибудь тропку. Компанию киммерийцу составил дух Рана Риорды.
— Это место мне не нравится, — проскрипел призрак. — Здесь мое зрение слепнет.
— Значит, мы у цели, — в тон ему ответил киммериец.
Варвара так тянуло что-нибудь разрушить.
— Вот встретим хозяина, тогда и поговорим с ним по душам!
Странно, но воинствующая секира не поддержала предложение северянина.
…К вечеру все трое встретились на прежнем месте.
— У нас ничего, капитан, — отчеканил зембабвиец. — Кусты тянутся сплошной стеной.
— То же самое, — буркнул варвар. — Будем прорубаться.
Решено было начать работу с рассветом, и тройка воинов разбила походный лагерь. Едва забрезжил рассвет, а они уже работали, как проклятые. Поочередно сменяя друг друга, путники вгрызались в заросли, точно черви. Разумеется, большую часть работы выполнял Конан. Но и его силы были небеспредельны. Рана Риорда могла рубить сколь угодно долго, но варвар-то уставал. Дни, проведенные в пути без воды, сказались даже на железном здоровье киммерийца.
Впрочем, заросли только выглядели бесконечными, но и они в итоге закончились. Сильным взмахом Небесной Секиры Конан срубил последние стебли, и в этот миг ему в уши ударил ужасный шум.
— Клянусь бородавками Нергала! — воскликнул Конан, делая шаг вперед. Перед ним протянулся недлинный козырек чистой земли, а за ним…
…за ним находилась котловина кратера. Его стены были изрыты норами, а еще ниже из скал потоками извергалась вода. Она срывалась вниз и с ужасным грохотом падала в небольшое озеро на дне.
В центре этого озера находился небольшой островок, на котором стояла черная пирамида.
— Вот ведь Сетово отродье! — взревел северянин. — И тут свои паскудные пирамиды понаставили.
Киммериец подхватил некрупный камень и силой метнул в пирамиду. Понятно, что до цели он не добросил, но зато попал в какую-то тварь, которая в этот миг вылетела из норы.
Конан посмотрел вниз и выругался, вскидывая Рана Риорду.
— К оружию! — заорал киммериец. Возможно, они могли бы избежать боя, если бы побежали, но, оглянувшись, Конан увидел, что путь назад им опять отрезан. Точно по волшебству, проход, который они прорубили с таким трудом, исчез. За спиной у людей снова высились непроходимые заросли кустарника.
— Кром! — заревел варвар и нанес первый удар.
Летающие твари, появившиеся из кратера, более всего походили на крыс, но размерами превышали кошек. У них были широкие пасти, усеянные острыми зубами, и длинные когти.
И самое главное, их были сотни…
Трое против сотен! Люди понимали, что это смертный приговор, но никто из них не дрогнул.
Они рубились как сумасшедшие.
Мулар разил своими саблями со стремительностью королевских кобр. Остро отточенная сталь с легкостью перерубала жилистые шеи и тела. Кружась, точно в танце, туранец был недосягаем для зубов и когтей летунов.
Мкванга же, наоборот, стоял на одном месте, широко расставив ноги. После смерти Нагира зембабвиец нес его секиру, и теперь в каждой его руке было зажато по топору, которыми он дробил и крушил врагов. Секиры мерно поднимались вверх и так же неуклонно падали вниз, собирая кровавую жатву.
У негра закатились глаза, и были видны только белки, а изо рта текла пена. Конан сравнил бы этого скалящегося белозубого великана с исчадьем преисподней, но киммериец и сам в этот миг больше был похож на демона.
Рана Риорда разила без промаха, а сам Конан рычал и ревел что-то нечленораздельное…
Первым погиб Мулар. Вокруг него выросла гора трупов, но крысы все равно сумели облепить его со всех сторон. Туранец уже давно выронил свои сабли, сменив их на ножи. Короткие кинжалы вспарывали животы и отсекали лапы. А когда и они выпали из скользких от крови рук, Мулар пустил в ход локти и зубы. Но силы оказались слишком неравными.
Несколько сотен крыланов сумели приподнять относительно легкое тело туранца и потащили его к краю.