Страница 10 из 32
— Как свиньи, — подумал Рамон и неспешно вышел.
Когда Торн в изнеможении расслабился, было уже утро. Его сладко ломало, а сверху чувствовалась приятная тяжесть женского тела.
— Не уходи, — простонала она, но насытившийся варвар уже выкинул из головы эту гостеприимную хозяюшку. Он раздумывал о том, что же ему делать дальше. То ли убить ее, то ли оставить в живых… Хозяин ушел, не оставив никаких инструкций, а Торн помнил, что тот не любит свидетелей. С другой стороны, не убивать же ее!.. Использовать — да. Бабы для того и созданы. Но воевать с ними — дело позорное, такое не достойно сына Имира. Торн вздохнул и поднялся. Женщина попыталась уцепиться за его руку, но у нее не хватило сил. Оно и понятно — воин, а не ожиревший муж…
В отличие от Рамона, ее поведение ничуть не удивило северянина. Просто он знал обратную сторону жизни и догадывался, что она была невольницей своего мужа. На севере такое было — в чести. Бабы всегда выходили за богатых мужиков, в ком и от мужиков-то ничего не осталось. Но делать нечего. Ведь полно братьев и сестренок, которых кормить надо… Тут все ясно. Как и то, что бабы эти потом греют постели другим: муж-то ни на что не годен. А баба, она тоже человек. Хочет и поесть, и попить, и сладенького на десерт.
Натянув штаны, Торн взял свою секиру и, немного подумав, подхватил и тяжелую булаву кушита. Авось пригодится, а выбросить всегда успеет… Рубаху надевать не стал. Разгоряченное тело требовалось остудить, да не ветерком, что еле дует в этих краях, а снежным бураном. Но, увы, снег здесь не в чести… Крепкое тело асира встретил утренний зной юга. Он вздохнул и неспешно побрел к реке.
Рамон стоял возле большой стигийской галеры и о чем-то спорил с каким-то человеком, очевидно, капитаном.
Варвар прислушался.
— Я прекрасно знаю знак владыки. А вот кто ты такой, это мы выясним.
Капитан сделал жест рукой, и к нему подбежало с десяток закованных в броню воинов.
Рамон посмотрел на них с презрительной улыбкой.
— Идиоты. Неужто вы полагаете, что знак Сета может взять любая тварь, вроде вас?
Уверенный голос стигийца заставил попятиться некоторых из солдат.
— Или ты ждешь, что Аммамунм-Пха прибежит отчитываться перед такой вошью, как ты?
Голос Рамона гремел над всем пирсом.
— Быть может, это ты — владыка Файона?
Капитан и сам смутился, но отступать не желал.
— Опомнись, несчастный! — вскричал Рамон. — Ты разговариваешь с воином-жрецом. Склонись перед моей волей, или умри!
Рамон не собирался давать ему время, дабы опомниться. С его губ сорвалось заклинание, и наглец исчез в огненном вихре.
— Владыка Сет забрал его к себе! Трепещите! Матросы и солдаты отпрянули, а Рамон продолжать вещать:
— Падите на колени. Падите, и молите о милости и снисхождении!
После этих слов все, как подкошенные, рухнули на палубу и стали шептать молитвы богу-змею.
А Рамон, довольный этим представлением, снисходительно улыбался. Он-то знал, что Сет тут ни причем. Все это — только маленькое заклятие, что он выучил еще в детстве. Тогда же Рамон узнал, что управлять людьми не сложнее, чем пасти стадо баранов. Всего-то и нужно — напустить немного таинственности, да добавить парочку фокусов.
Но пора было переходить к делу.
— Первый помощник! — рявкнул он, сурово сверкнув глазами.
Стоящий на коленях крепыш встрепенулся и неуверенно поднял глаза.
— Да, ваша святость, — тихо произнес он, боясь, что гнев слуги Сета может пасть на него.
— Властью, данной мне Владыкой Черного Круга, магистром магии мертвых и Верховным Жрецом божества нашего Сета, назначаю тебя капитаном данного судна.
Новоявленный капитан тут же взялся за дело. Пожалуй, даже слишком рьяно.
Что прикажете, ваша святость? — осведомился он, низко поклонившись.
— Отдать швартовы. С рассветом мы должны выйти в море. Все ясно?
— Так точно.
Торн хмыкнул. Немногословная скотина… Быстро понял всю прелесть нового положения.
Варвар поднялся на борт и, растолкав матросов, пробился к Рамону.
— Все сделано, хозяин. Какие будут приказания? — когда было нужно, он умело подыгрывал стигийцу. Собственно говоря, асира нисколько не задевало то, что его принимали за слугу и телохранителя. Он и был им, но только до поры. Именно у Рамона научился он бросать людей на произвол судьбы в случае опасности. И если стигиец бросал слуг, то Торн был готов сбежать, бросив господина.
Рамон пренебрежительно махнул рукой. — Ступай, отыщи себе каюту, неподалеку от моей.
Это означало, что Торн может выкинуть любого, кто занимает ее. Чем, собственно говоря, варвар и занялся.
Рука только протянулась, чтобы постучать в дверь, а Конан, был уже на ногах. Ладонь привычно стиснула рукоять секиры, и лезвие, откликнувшись на его мысли, зло блеснуло. Рана Риорда была готова пить и пить кровь. Пить ее и днем и ночью.
— Кого там Нергал несет? — гаркнул он.
За дверью повисла недоуменная тишина. Варвар только поудобнее перехватил секиру. Он был готов абсолютно ко всему: к бунту команды, к появлению стигийских войск, пришедших мстить за разрушенный Файон. Но это оказался Мкванга. Он поднял руки над головой, приветствуя капитана на зембабвийский манер. Конан, которому доводилось странствовать в тех землях, ответил таким же жестом.
— Капитан, — зембабвиец лучезарно улыбнулся. — Мы выходим в устье Стикса, но к нам движется стигийскаая галера. С нее сигналят, дабы мы остановились.
— Ну, так останавливайся, Сет тебе в печенку. Только не забудь приготовиться к абордажу. Незаметно, — добавил варвар, поняв, что его слова могут быть истолкованы слишком прямолинейно.
Улыбка негра стала еще шире и лучезарнее.
Будет исполнено, — отсалютовал он и бросился наверх. Мышцы так и играли под его эбеновой кожей. Конан даже залюбовался его сухощавой фигурой прирожденного воина.
— Эх, Рорта, нам бы всю команду, подобную ему. Мы бы тогда Стигию потрясли. Потрясли и выпотрошили, к Сетовой матери.
— Кровь! — заклекотала Небесная Секира, смотрящая в самую суть дела.
— Верно, кровь! Целая галера крови. И вся она будет твоей.
Не желая больше тратить время, Конан плеснул себе в лицо застоявшейся воды и направился на палубу. Он не стал надевать кольчугу, обойдясь только шароварами. Даже сапоги остались лежать где-то под кроватью. Правда, киммериец прихватил с собой кривой меч. Что-что, а оружие не бывает лишним, даже если с тобой волшебная секира. Конан привык полагаться только на себя, а потому и был жив до сих пор.
Выйдя на палубу, он громко гаркнул:
— Что приуныли, жабье отродье?
Правда, сказал он это так просто, ради красного словца. Команда была возбуждена и рвалась в бой.
— Джилзан, — позвал он кормчего. К нему приблизился толстый шемит.
— Да, капитан.
— Приготовься приблизиться к этой лоханке, как только мы примем гостей.
Конан имел в виду небольшой шлюп, что отделился от галеры.
— Но сперва я хочу узнать, в чем дело. Шемит кивнул. Своими толстенными руками он оперся на штурвал, но варвар знал, что Джилзан готов в любой момент развернуть парусник в нужную сторону. Он видел, как вздымаются и опадают огромные бицепсы кормчего, которые могли посрамить его собственные.
Небольшой бот пристал к их кораблю, и на палубу влез какой-то павлин, разряженный, как туранская танцовщица.
Конан брезгливо поморщился. Впрочем, то же самое сделал и юнец. Он пристально осмотрел экипаж и визгливым голосом осведомился:
— Кто капитан этого сброда. Глупец был настолько уверен в своей силе которую давал его мундир, что даже не удосужился подстраховаться, взяв с собой на борт парочку солдат.
Киммериец шагнул вперед.
— Я капитан. Что угодно столь блистательному господину и несравненному воину?