Страница 27 из 68
Зато возле лавок с драгоценностями — много женщин. Местные законы не позволяли красоткам хвастаться нарядами, и они обратили свое внимание на золото и серебро. Туранки носят множество браслетов, цепочек, колец и перстней. Им позволяется демонстрировать только утонченные, аккуратные пальчики, вот женщины и стараются их украсить рубинами, сапфирами, изумрудами. Талантливые ювелиры в Aграпуре быстро сколачивают состояние. Недостатка в заказах у них не бывает. Закрывая лица покрывалами, туранки небольшими группами или с мужьями часами блуждают по базару. Это самое доступное и любимое развлечение местных жителей. Процесс торга — это настоящая игра. Он доставляет неописуемое удовольствие обеим сторонам. Чаще всего и продавец, и покупатель рады итогам сделки: первый получил неплохой барыш, а второй сумел значительно сбить непомерно высокую цену.
Тут же ходят стражники, вооруженные копьями и маленькими круглыми щитами. В задачу воинов входит разнимать периодически вспыхивающие драки и ловить воров, промышляющих на базаре. Несмотря на жестокое наказание, применяемое к преступникам, их не становится меньше. Когда богатство так близко, алчность пересиливает страх…
Смешавшись с толпой, путешественники направились к северо-западной части базара. Оттуда улица вела к кварталам зажиточных аграпурцев. Там проживали богатые купцы, судовладельцы, хозяева гостиниц и мастерских. Роскоши отдельных домов могли позавидовать некоторые дворцы шемитских владык.
Киммериец старался идти осторожно, не толкаясь. Любая ссора грозила ему серьезными неприятностями. Получалось это плохо. На Конана то и дело натыкались какие-то зеваки. Слышались недовольные, а порой и оскорбительные реплики. В другой ситуации киммериец бы не стерпел, но сейчас он двигался, словно глухой.
На товары северянин тоже старался не смотреть, стараясь миновать торговые ряды как можно скорее.
Но вот базар закончился, и путники двинулись по широкой улице. Впереди не спеша перемещалась целая процессия. Огромный палантин несли восемь чернокожих рабов-кушитов. Идеально отполированные перекладины, золоченая отделка. Занавески из тончайшего полупрозрачного шелка. По бокам шли шестеро охранников с длинными изогнутыми ятаганами на поясе.
Позволить себе подобную роскошь мог далеко не каждый богатый аграпурец. Наверняка, это один из приближенных Илдиза. В отличие от бедных домов туранцев, имеющих выход сразу на улицу, здания купцов располагались чуть в глубине. Обзор закрывали высокие прочные стены и массивные деревянные, часто окованные медью ворота. Над ними возвышались зеленые кроны пальм.
Наконец киммериец остановился. Осмотревшись по сторонам, он направился к ближайшему дому. Конан поднял руку и несколько раз сильно ударил в дверь. Створка ворот тотчас приоткрылась, и в проеме появился здоровенный иранистанец. Он легко и непринужденно поигрывал огромной дубиной. Окинув взглядом чужаков, мужчина спросил:
— Что надо?
— Мы к хозяину, — спокойно сказал киммериец.
На губах охранника появилась презрительная усмешка.
— Мой господин очень занят и просителей не принимает, — вымолвил иранистанец.
Северянин сдержался с огромным трудом. Чеканя каждое слово, киммериец произнес:
— Предай Абдулу, что его хочет видеть человек, с которым он путешествовал в Вендию. Напомни хозяину о стычке в Косальских горах.
Уверенность собеседника смутила здоровяка. Пожав плечами, он закрыл ворота перед Конаном. Теперь оставалось только ждать. Отступив на шаг, киммериец поглядел на стены. Локтей пять. Перебраться можно, но что его ждет в саду? Абдул — опытный и острожный торговец. Свою собственность он будет охранять надежно. Одним охранником дело не ограничится.
Ворота распахнулись настежь. Почтительно согнувшись, иранистанец вымолвил:
— Мой господин ждет вас… Селим!
На дорожке появился худощавый юноша лет семнадцати.
— Проводи гостей в покои господина.
Только сейчас северянин заметил в тени деревьев четверых мужчин. Они держали на цепи боевых псов. Шеи животных защищены металлическими ошейниками, глаза горят, пасти приоткрыты. Собаки отлично натренированы и за все время не издали ни единого звука, но стоит охранникам скомандовать, и звери бросятся на незваного гостя. Бороться со сворой необычайно сложно. Псы так и норовят вцепиться в глотку. С ворами здесь не церемонятся, — кто-кто, а киммериец прекрасно знал местные законы…
Между тем, молодой человек двинулся по аллее. Путешественникам ничего не оставалось, как пойти за ним. Солнце склонилось к горизонту, и крыша огромного двухэтажного дома приобрела красноватый оттенок. Слева расположился роскошный сад с высокими пальмами, плодовыми деревьями и тенистыми каменными беседками. Густая зеленая трава, клумбы с яркими, ароматно пахнущими цветами, развесистые кустарники являли поразительный контраст с душной и пыльной улицей. Даже не верилось, что всего в нескольких шагах, за стеной, — пустынная, утоптанная тысячами ног дорога. Это место казалось чудом.
Где-то совсем рядом раздался громкий всплеск воды, послышались веселые озорные голоса. Сквозь листву, в слабом свете заходящего солнца, Конан заметил аккуратный прудик. Раньше его здесь не было. Видимо, дела Абдула процветают…
Сделав крутой поворот, мужчины направились к изящной деревянной двери, ведущей в дом. Киммериец обернулся. Отсюда пруд виден, как на ладони. Он имел прямоугольную форму, длиной шагов в двадцать. Берега выложены белым полированным мрамором. Тут же стоят деревянные лежаки. Лучшего места для отдыха во время долгого туранского лета не найти. В воде плескались две молоденькие девушки. Служанкам вряд ли позволят подобное развлечение, значит — наложницы, Абдул никогда не мог пройти мимо хорошенькой женщины…
Дверь отворилась, и путники вошли в здание. Они оказались в большом зале с двумя рядами колонн. Идеально белые стены, розоватый пол, два десятка стульев без спинок. Это приемная. Здесь хозяин обычно принимает просителей, должников, отдает приказания слугам, заключает незначительные сделки. Обогнав Селима, северянин двинулся к противоположному входу…
За инкрустированной, отделанной серебром двухстворчатой дверью находился главный зал. Сюда допускали только дорогих гостей, приближенных короля и очень близких родственников. Купец расположился на мягком ложе, среди огромного количества подушек. Перед ним на столике из слоновой кости стояло круглое золотое блюдо, кувшин с вином, свежие фрукты, ароматные сладости.
Рядам с торговцем сидела красивая девушка лет двадцати. Судя по овалу лица, форме носа и цвету кожи, она была шемиткой. От неожиданности красотка вскрикнула и поспешно закрыла лицо полупрозрачной вуалью.
Короткий летник лишь отчасти прикрывал упругую грудь. Округлый манящий животик девушки оказался открыт, и сейчас на нем лежала рука хозяина. Красная, совершенно просвечивающая ткань шароваров почти не скрывала изящные бедра. Туранец был гурманом не только в еде…
Испуганно согнувшись, юноша с дрожью в голосе сказал:
— Господин, прости… Я не успел…
Абдул сделал небрежный прощающий жест рукой.
— Передай мой приказ начальнику стражи усилить охрану, — вымолвил купец. — В дом никого не пускать. Никого! Ты меня понял?
— Конечно, господин, — молодой человек поспешно исчез за створками двери.
Погладив шемитку по руке, торговец что-то шепнул ей на ухо. Наложница тут же встала и скрылась в глубине зала. Как только девушка ушла, Абдул легко и непринужденно поднялся на ноги. На вид ему было лет сорок пять. Среднего роста, широкоплечий, слегка располневший мужчина. Густые иссиня-черные волосы, аккуратно подстриженная борода, нос с небольшой горбинкой. Бронзовая кожа хозяина выдавала иранистанские корни, хотя без гирканской крови здесь не обошлось… Купец носил широкие шаровары, мягкие тапочки, а сверху на голое тело набросил длинный роскошный халат, из-под которого виднелась могучая волосатая грудь.
Сделав несколько шагов навстречу гостям, торговец обнял киммерийца.