Страница 40 из 122
Для начала на пустынном побережье присмотрели. родник. Затем собрали флотилию гребных судов с пустыми бочками, которые под прикрытием шебеки «Забияка» подошли к берегу. Пока матросы наливали ключевой водой бочки, солдаты во главе с поручиком Вечесло-вым заняли прибрежную высоту. Убитых, слава Богу, не было, но раненые имелись.
Когда бочки перегружали на палубу «Венуса», Раз-возов перекрестился:
– Вот истинно святая водица, за коею плачено кровью!
В один из дней вахтенные обнаружили идущую от берега лодку под белым флагом.
– Это еще что за новости нам везут? – заволновались на судах.
В лодке оказался французский офицер, который прибыл сообщить, что между Россией и Францией заключен мир и пора снимать морскую блокаду.
Каперанг Митьков французам не поверил. Для выяснения обстановки в Катторо была отправлена одна из шебек. Французам же было сказано, что до получения подтверждения о мире от командующего блокада будет продолжена. Но в кают-компаниях стало заметно веселее.
– Как знать, – говорили молодые офицеры. – Если все окажется правдой, глядишь, скоро и домой отправимся!
– Мир миру рознь! – осаждали их более опытные. – Главное, чтобы условия для матушки-России были приемлемы! Не для того мы сюда плыли, чтобы без выгоды уходить!
Новости и слухи на судах распространяются почти мгновенно, а потому повеселели и на матросских палубах. Здесь тоже мечтали о родных краях, о затерянных в глуши великоросских лесов деревеньках.
Кто мог знать тогда, что от российских берегов моряков отделяют долгие годы и тяжелейшие испытания, выдержать которые удастся далеко не всем.
В один из дней в катторскую гавань вошел бриг под австрийским флагом. К Сенявину заявились нежданные гости: генерал Беллегард и полковник Лепин. Оба изысканные венские кавалеры, графы и уполномоченные имперские комиссары.
– Ваш император велел вам в знак дружбы с нашим императором отдать нам Катторо! – заявили они со всей аристократической утонченностью.
– Первый раз об этом слышу! – ответил российский вице-адмирал со всей тамбовской неучтивостью. – Да и на что он вам?
– Как на что? – подивились графы-комиссары. – Мы Катторо французам отдадим, а они к нам относиться лучше станут!
– Так не лучше ли мне сразу отдать город французам? – с издевкой вопросил своих незваных гостей командующий. Оба графа отрицательно замотали головами: – Не лучше! Так будет много хуже! – Это отчего же?
– Если поступите так, то узнает и обидится наш император. Потом узнает и обидится ваш император, а потом он обидит и вас! – доходчиво разъяснил Сенявину старший из комиссаров.
– Увы, господа! – я ничем не могу вам помочь и Катторо останется русским! – развел вице-адмирал руками.- Примите мои искренние сожаления! – Как не можете! – всполошились графы.
– Пока Старая Рагуза останется в руках Лористона и независимость Новой Рагузы не будет обеспечена верным поручительством, вам здесь делать нечего!
Печально откланявшись, комиссары покинули «Селафиил». Утром следующего дня, не увидев в гавани вчерашнего брига, Сенявин поинтересовался: – Куда подевались давешние цесарцы?
– К Лористону подались! – выяснив, доложил флаг-офицер Броневский.
– Значит.крючок заглотили, – посмеялся вице-адмирал. – Так Лористон и отдаст им Старую Рагузу!
Русский главнокомандующий оказался провидцем. Едва французский генерал услышал предложение об оставлении им столь дорого ему стоившей Рагузы, у него даже не было слов от возмущения: – Я!.. Рагузу!.. Отдать!.. Во-о-он!!!
На этом визит австрийских парламентеров к французам закончился, так толком и не начавшись. Спустя две недели знакомый бриг вновь объявился на рейде Катторо.
– Вы поймите, – убеждал долговязый Лепин Сенявина, – Наполеон ныне угрожает нам не только удержанием Браунеуской цитадели, но грозится забрать наши порты Триест и Фиуме! И все это только из-за того, что вы, адмирал, упрямитесь и не желаете уйти из Боккоди-Катторо!
– Увы и ах! – отвечал на это Сенявин. – Мы уже обо всем с вами договорились! Старая Рагуза!
– У нас к вам есть встречный весьма интересный план! – загадочно заулыбался вдруг граф Лепин. – Какой же? – поинтересовался Сенявин.
– Наш план гениально прост, – начал посвящать в свои умозаключения венский комиссар. – Суть его такова: мы занимаем для начала все северные области Новой Рагузы и тем самым отделяем вас в Катторо от французов! Мы – буфер! Вот вам и гарантия спокойного ос тавления Катторо! Не правда ли, великолепный ход?
– Да уж, ход что надо! – покачал головой Сенявин. – Спасибо вам, господа, за столь мудрый совет! Я буду думать!
Окрыленные мнимым успехом австрийцы убыли восвояси. Сенявин, сидя за столом, в задумчивости барабанил пальцами. Разумеется, австрийский план – полнейшая ересь. На такие условия он никогда и ни за что не согласится. Однако, чтобы потянуть время, пока можно сделать вид, что вроде бы их план устраивает. По крайней мере, со всеми переписками это даст выигрыш в два-три месяца, а это уже кое-что!
– К вашему высокоблагородию французский капитан из Анконы! Документы, личность и положение подтверждают! – доложил флаг-офицер. Сердце Сенявина заныло. – Зови! – коротко бросил он.
Поджарый француз в заляпанном грязью мундире и не менее грязных лосинах ввалился в каюту, как, наверно, привык вваливаться в свою конюшню. – Вам пакет из Парижа!
То было письмо статского советника Убри. Он официально уведомлял Сенявина о том, что им, с ведома императора, только что подписан договор о мире между Францией и Россией. К письму прилагалась и выписка из мирного трактата, что Россия согласна передать всю Новую Рагузу с Бокко-ди-Катторо французам и очистить всю Далмацию в кратчайшие сроки. Француз испытующе поглядывал на русского адмирала.
– Вас разместят на ночлег! – не поднимая головы, бросил Сенявин. – Доброй ночи!
– Нет, нет, я очень тороплюсь обратно в Анкону! – замотал головой француз. – Что ж, тогда прощайте! Сенявин вызвал капитана 1-го ранга Малеева:
– Проследи, куда убудет этот француз! Кажется мне, что теперь ему куда более удобно посетить Лористона, чем тащиться в свою Анкону! Вскоре последовал доклад Малеева:
– Француз покинул Катторо на попутной фелюге, каковая взяла курс на Старую Рагузу! – Как я и предполагал! – вздохнул Сенявин.
Всю ночь главнокомандующий не сомкнул глаз. Он искал хоть малейшую зацепку, чтобы не исполнить и этот приказ. И он ее нашел! Когда на следующее утро на борт «Селафиила» вновь прибыли австрийские графы-комиссары, Сенявин встретил их с притворным возмущением.
– Вы представляете, – говорил он своим гостям, расхаживая взад-вперед по каюте. – Вчера мне передали письмо, якобы из Парижа!
– Да! Да! Мы уже в курсе дела! – закивали гости утвердительно. – Курьер привез мирный договор и выписку из трактата о передаче Катторо французсуой стороне. Все разрешилось само собой как можно лучше!
– Все это вроде бы и так, да не совсем! – отвечал Сенявин, не без удовольствия наблюдая, как вытягиваются при его словах лица собеседников. – Ведь я не знаю, кто он такой, этот капитан Техтерман, а потому я вовсе не уверен, что письмо, им привезенное, является настоящим!
– Но он должен же был предъявить вам паспорт! – почти закричал, вскакивая с кресла, граф Лепин. – К тому же в письме должна стоять печать вашего посольства и подпись вашего Убри!
– У капитана был паспорт, но лишь французский, кроме этого, у него не было специального «вида». Печать можно легко подделать, а почерка Убри я не знаю вовсе! Где гарантия, что это не очередная провокация Наполеона, который, как вам хорошо известно, мастер и не на такие штуки! Но это лишь, во-первых! Во-вторых, почему этот капитан, уверявший меня, что он чрезвычайно спешит в Анкону и, будучи мною туда отпущен, удрал на своей требаке в Старую Рагузу? Все вкупе кажется мне чрезвычайно подозрительным!