Страница 105 из 122
Минуло еще четверть часа, и еще два турецких корабля спустились под ветер, постыдно бросая поле брани. То были «Таусу-Бахри» (что значит «Величество моря») и «Тефик-Нюма» (что значит «Указатель доброго пути»). По воде за собой они волочили обрывки сбитого такелажа.
– Порадуйте капитанов, – велел передать беглецам капудан-паша. – Я уже смазал для них свиным жиром колья.
В баталии наступал тот перелом, после которого обычно начинается настоящий разгром. Это одновременно почувствовали и Сенявин и Сеид-Али. Один с чувством удовлетворения, второй с не менее сильным чувством печали…
Полыхали костры горевшего флота султана. Над волнами стелилась пороховая мгла. Все еще безостановочно гремели залпы. Пахло гарью, порохом и кровью.
Четвертым в турецкой линии все еще держался 90-пушечный «Седель-Бахри» под флагом храброго Бе-кир-бея. Капитанствовал на нем известный своей дерзостью араб Ибрагим, никогда не расстававшийся с огромным кривым мечом. В самом начале схватки «Седель-Бахри» хорошо досталось от «Селафиила» с «Уриилом». Теперь же он повстречался с самим Сенявиным.
Неподалеку «Твердый» со «Скорым», словно два страшных жернова, методично перемалывали турецкий флот…
Бекир-бей, впрочем, присутствия духа не терял. Невозмутимо попивая под ядрами обжигающий кофе, он был настроен философски:
– Будущее уже предначертано Аллахом в великой книге судеб, а потому положимся во всем на волю рока!
Приводившийся к ветру «Твердый» надвигался на «Седель-Бахри» быстро и неотвратимо. Перегородив путь спускающемуся линкору Бекир-бея, Сенявин дал ему под нос столь мощный залп, что у турка в одно мгновение полетели за борт последние реи и паруса.
«Скорый» в эти минуты вплотную дрался сразу с тремя турецкими линейными кораблями. Последних пытался выстроить в какое-то подобие боевого порядка опытный капитан «Таусу-Бахри» Гуссейн-бей. Ядра «Скорого» не дали ему исполнить желаемое, и все три корабля единой кучей увалились под ветер. Вскоре к трем неприятельским линкорам присоединился невесть откуда появившийся фрегат.
– Ого, уже четверо! – обрадовался Роман Шельтинг.- Вот ужо мы вас всех за раз, мерзавцев! Целься, ребята, проворней!
Из хроники сражения: «Корабль «Скорый», преследуя сбитые «Твердым» корабли, став между ими, вступил с тремя кораблями и фрегатом в неравный бой. Один из них показал желание идти на абордаж, но «Скорый» картечным и ружейным огнем столь много побил у него людей, что неприятельский корабль принужден был отступить и думать о своей безопасности. Потом бывшие в арьергарде два турецких корабля и фрегат обошли с подветра защитить бывшие в деле передовые корабли; наш. адмирал немедленно привел свой корабль несколько к ветру, напал на передовой корабль с носу, скоро остановил его и все другие за ним следовавшие. Сими смелыми подвигами адмиральского корабля неприятель, сверх того сильно теснимый с ветру прочими нашими кораблями, на расстоянии самом решительном с половины 10-го начал уклоняться от сражения и направил путь прямо на берег к Афонской горе, конечно, с тем предположением, чтобы, спасая токмо себя, корабли предать огню. В10 часов адмирал сделал сигнал всей эскадре еще ближе спуститься на неприятеля и преследовать его неослабно. Корабль «Рафаил», бывший в опасности, сражаясь за турецкой линиею, когда оная была остановлена, вышел на ветер и начал исправлять верхние повреждения».
Постепенно, благодаря разгрому турецкого авангарда, наши корабли стали продвигаться вперед турецкого флота. К десяти с половиной утра с «Мессудие» поравнялся и концевой «Ярослав». Однако тут же с перебитым рулем увалился в сторону. Каперанг Федор Мить-ков был вне себя. Но что поделать, когда перебитыми сразу оказались брасы и контр-брасы, да еще повалило на стеньгу грот-марсель.
– Держать на контр-курсе сколь возможно! – велел он вахтенному начальнику. – Выходить из боя нам никак нельзя!
Так, спускаясь на контр-курсе, «Ярослав» принял бой с турецким арьергардом, вступая в поединки поочередно со всеми линкорами и фрегатами противника. Ядра прыгали по палубным доскам, словно мячи. Все было в сплошном дыму. Залп… Тут же ответный… Залп… Ответный… Боже, когда все это кончится?!
Турки, видя, что линейный корабль несколько оторвался от остальных, кинулись на него скопом. К этому времени «Ярослав» толком не управлялся. Турецкий арьергард засыпал палубу нашего корабля каменными ядрами. Матросы их пинали ногами:
– Ишь ты, мусору понакидали нехристи, а мы тут убирай за вами!
«Ярослав» сорвал замысел неприятеля, собиравшегося атаковать его из-под ветра. Командир линкора старался придерживаться к наветренным кораблям и, ведя огонь картечью из пушек правого борта, заставил турок в конце концов отойти.
– Ничего, братцы, еще немножко продержимся, а там, глядишь, и легче пойдет! – пытался перекричать в рупор пушечную пальбу Митьков.
Когда ж разминулись с последним турком и немного привелись в порядок, Митьков немедленно повернул оверштаг и снова лег на правый галс, догоняя ушедший далеко вперед «Сильный», торопясь занять потерянное место в общем строю.
А турки, потеряв всякое управление, поворачивали свои форштевни к Афону, в надежде хоть там найти спасение от русских ядер. Корабли, шатаясь, словно пьяные, то и дело стакивались между собой. Даже издали были слышны вопли турок. Только теперь, когда изменить что-либо было уже нельзя, дотоле раздумывающий над превратностями судьбы младший флагман Чугук-Гассан, решился все же помочь капудан-паше. Его отряд, менее других участвовавший в бою, еще был управляем. По команде Чугук-Гассана сразу три корабля прибавили парусов и поспешили к избиваемому со всех сторон «Седель-Бах-ри». Но тут же, как и их предшественники, нарвались на огонь «Твердого» и отпрянули прочь. Более желания сражаться с русскими не было уже ни у кого.
К началу полудня дистанция между противниками несколько увеличилась. Это не ускользнуло от внимания Сенявина.
– Поднять сигнал «Спуститься на неприятеля и сократить дистанцию до крайнего предела!» – распорядился он. – Мы еще не закончили!
Приказ главнокомандующего, несмотря на сутолоку и неразбериху боя, был исполнен почти мгновенно. Выучка на российской эскадре была отменная. Стихшая было пальба вновь продолжилась.
– Хорошо! – удовлетворенно потер руки вице-адмирал.- Теперь дело пойдет гораздо живее!
«Мощный», как цепной пес, вцепился в корму «Мес-судие» и не отставал от него ни на шаг. Так, следуя за турецким флагманом, он вскоре оказался в самом центре турецкой армады. Схватка была яростной.
Несколько севернее по-прежнему бился со своими тремя противниками «Скорый». Неподалеку громил приблизившийся к нему турецкий арьергард «Твердый». Вдалеке белел парусами «Рафаил», выбравшийся, наконец-то, из турецкой кучи-малы. Лихорадочно исправляя повреждения, он уже вновь поворачивал к месту боя. «Ретвизан» и «Елена», используя свое наветренное положение, на всех парусах мчались на подмогу «Скорому». Чуть позади, растянувшись широкой дугой, били турецкий центр «Селафиил» и «Уриил», «Сильный» и «Ярослав».
Оглядев общую панораму сражения, Сенявин лишь удовлетворенно хмыкнул. Все были при деле!
Из хроники сражения: «Дмитрий Николаевич, поражая и прогоняя передовые неприятельские корабли, сделался нарочито под ветром обоих эскадр; корабли «Скорый» и «Мощный» дрались в середине турецкой эскадры, прочие наши корабли были в фигуре полуциркуля, некоторые, будучи обиты в парусах, переменяли их. Победа была несомненна, весь турецкий флот, несмотря на мужественное защищение, был бы взят или истреблен, но, к несчастию, около полудня ветер начал стихать; дабы не подвергнуть не столь обитые корабли быть атакованными превосходною силою, а поврежденные не оставить вне действительных выстрелов, адмирал счел за благо остановить эскадру на месте, осмотреться хорошо и потом ударить на неприятеля, почему и приказал всем придерживаться к ветру».
Турки, стремясь оторваться от преследования, спускались на фордевинд. Постепенно наши начали нагонять беглецов, тут, как назло, стих ветер. В час пополудни Сенявин поднял флаги: «Прекратить бой». Но из-за густого дыма, стелившегося над волнами, концевые корабли его смогли разобрать лишь спустя полчаса. К этому времени ветер стих совершенно и оба противника в беспорядке покачивались на пологих волнах неподалеку от Афона. Турки держались тремя стихийно образовавшимися группами. В первую, находившуюся под ветром, вошли корабли бывшего авангарда. Вторую группу пытался возглавить избитый, но все еще не утративший боевого пыла «Мессудие». Около него, зная суровый нрав капудан-паши, преданно держались три корабля и два фрегата. Позади всех дымил черный остов «Се-дель-Бахри», которого пытался буксировать подошедший «Бешарет-Нюма». Прикрывали обоих еще невредимые фрегат «Нессим-Фату» и корвет «Метелин» с командами из берберийских пиратов.