Страница 36 из 65
Она поняла, что блефовать бессмысленно, и спасовала, не начиная торговли.
Вторая сдача напоминала первую. Советнику везло — на этот раз у него на руках после прикупа оказались три туза. У графини — два валета, но она уже знала, что на руках у господина Конрада, и вновь спасовала.
Все последующие коны выиграл советник, но в банке, как и раньше, почти ничего не было. Потом он вспоминал — все выглядело так, как будто графиня знала заранее, что у него сильная карта.
Как-то раз, когда у него были две пары в тузах и дамах, она спасовала, даже не прикупая карт, словно понимала, что не может выиграть. Еще как-то она отказалась от игры, несмотря на то что он поменял все карты и, к радости своей, обнаружил стрит, а она прикупила всего одну карту, что наводило на мысль, что на руках у нее как минимум две пары. То, что у него на руках оказался стрит, было почти невероятно; по всей логике игры она должна была бы продолжать игру, и не просто продолжать, но открыться первой после крупной торговли.
Потом последовало несколько на удивление легких выигрышей хозяйки. Каждый раз, когда советник юстиции пытался блефовать, она открывала его или предлагала такие ставки, что он не решался продолжать. Конрад был не новичок в картах, поэтому, улучив момент, когда графиня обстоятельно сморкалась в большой носовой платок, быстро оглянулся. В комнате никого не было. Единственное место, где кто-то мог прятаться-в чулане, но чулан был настолько мал, что там не поместился бы и ребенок. К тому же он сидел так, что даже если бы там кто-то был, карты его оттуда были не видны. Карты — он с самого начала удостоверился — не были мечены, и он ни разу не слышал никаких звуков, скажем, покашливаний, или что-то в этом роде, могущих навести на какие-то подозрения.
Даже не сознавая, насколько он прав, советник сказал:
— Вы как будто видите мои карты, графиня.
— Счастье улыбается отважным, — отвечала она с загадочной улыбкой.
С точки зрения графини Тавастешерна, все шло по плану. Ее тайный помощник исправно снабжал ее сведениями, необходимыми для выигрыша очередного банка, а если карты были совсем плохими, позволявшими отделаться минимальными потерями. Эркюль Барфусс видел карты Конрада, хотя и чуточку нерезко, глазами самого советника юстиции.
Он почти спал, лежа на полу в темном чулане, наполовину погруженный в собственное сознание, наполовину — в чужое. Поглощенный мечтой о предстоящем свидании с Генриеттой, он не обращал внимания на игру, только послушно заглядывал в карты советника и отвечал на нервные запросы графини. И в результате этого замысловатого жульничества, которое могло быть раскрыто только ясновидцем вроде Сведенборга, оба игрока выиграли примерно одинаковое количество конов, разница была только в том, что Конрад выигрывал, когда банк был пуст. К полуночи он проиграл все наличные деньги.
— Что вы скажете о долговой расписке? — спросил он, вытирая с шеи струящийся пот.
— Для меня ваша безупречная честь — самая надежная расписка, — любезно сказала графиня.
И они продолжали игру, но теперь уже в долг…
В два часа ночи графиня посмотрела на стенные часы, несколько преувеличенно зевнула и предложила советнику последнюю сдачу. Советник ни секунды не сомневался, бес игры овладел им полностью, и он следовал известному закону, по которому проигрыш только стимулирует азартного игрока идти на еще больший риск.
— Согласен, — ответил он. — Если вы еще верите в мою платежеспособность.
Графиня кивнула, сняла протянутую ей колоду и сдала карты.
То, что он получил в первой руке, было выше всяких ожиданий. Тройка в тузах, дама червей и валет треф. Посомневавшись, он сохранил даму и прикупил одну карту, быстро подписав чек. К его разочарованию, пришел валет. Надо было оставить валета, подумал он, нельзя забывать о несправедливости судьбы.
И все же он решился, отдал валета и взял еще одну карту, положил за другими, чтобы не сразу смотреть, и начал медленно разворачивать их веером. Ему потребовалось немалое самообладание, чтобы ни взглядом, ни неосторожным жестом не выдать своей радости — на руках у него был фулл-хэнд — три туза и две дамы. Только бы удалось заманить графиню в длительную торговлю, подумал он, тогда есть шанс хоть частично отыграться…
Графиня с первой сдачи ничего не получила, она оставила короля пик и прикупила четыре карты. Произошло почти невероятное — пришли три остальных короля, на руках у нее было каре. Она, естественно, знала от своего тайного помощника, что у советника на руках. Она приготовилась купить еще карту, что было, конечно, чистой формальностью, и приступила к осуществлению своего плана.
— Дорогой господин Конрад, — сказала она. — Я хочу проявить щедрость. Прежде чем прикупить последнюю карту, я хочу дать вам возможность отыграть все, что вы проиграли. Вы ужасно нервничаете. И я убеждена, что вам будет трудно объяснить вашей супруге, куда делось столько денег.
Она сделала продуманную паузу, заодно переспросив Эркюля, уверен ли, что на руках у советника именно те карты, что он сказал.
— Я предлагаю вам шанс отыграть все за одну игру, — сказала она.
Советник глядел на нее с недоумением.
— И что вы предлагаете мне поставить? — спросил он. — Долговую расписку на такую же сумму?
— Моя щедрость, правда, сопряжена с определенным риском для вас…
— В чем он состоит?
— Пустой чек.
— Пустой чек?! Вы хотите меня разорить!
Графиня вздохнула.
— Вы игрок, — сказала она. — Вы можете отказаться от моего предложения, и мы продолжим играть, как и раньше. Но можете и согласиться, поскольку оно азартно. Я не знаю, что у вас на руках, но вы только что прикупили последнюю карту, так что сильной комбинации до этого у вас не было. И я сейчас прикуплю карту, но в том-то и смысл, что я делаю вам свое предложение до этого. Я ставлю две тысячи… и вы открываете меня вашим незаполненным чеком… Считайте, что это лотерея. Все или ничего!
Советник сомневался. У него был не просто фулл-хэнд, у него был убийственный, едва ли не самый сильный фулл-хэнд. Он попробовал представить, на что она надеется. — Стрит? Масть? Если она открывается с фулл-хэндом, он выиграл: три туза у него. Совершенно невероятно, чтобы у нее было каре — она поменяла сразу четыре карты и теперь меняет еще одну. Простые расчеты показывают: он должен выиграть. Но в глубине души он понимал, что графиня была права, дело здесь не в расчетах, дело в азарте.
На верхней губе выступили капли пота. Он слизнул их и кивнул — еле-еле, почти незаметно.
— Согласен, — сказал он наконец. — С условием, что вы прикупаете последнюю карту за две тысячи.
И, пока хозяйка отсчитывала деньги в банк, он подписал открытый чек, с трудом проглотив слюну Он трясся от волнения, в животе возник спазм, перешедший в тошноту, так хорошо знакомую азартным игрокам, когда речь идет о чем-то крупном, неважно, касается это покера или государственных дел.
Графиня откинулась на подушки. Она посмотрела на последнюю карту, хотя могла этого и не делать — пришел валет.
— Если хотите открыться, положите чек в банк, — напомнила она, — но еще не поздно отказаться…
Но советник отказываться не собирался. Он пододвинул чек к банку и выложил на столе свой фулл-хэнд. Графиня прокашлялась.
— Я только что разорила вас, — сказала она, открывая королевское каре.
Все эти часы, покуда шла игра, Эркюль мечтал, как он увидится с Генриеттой Фогель. Неужели это возможно — с помощью духов отыскать исчезнувшего человека? Но надежда, как известно, постоянный спутник несчастных. Великий Сведенборг, думал он, что там ни говори, был странным человеком. И, может быть, это и правда — у каждого есть ангел-хранитель.
Чулан был очень тесным, но даже тут, вдоль стен, имелась небольшая Сведенборгиана — дневник сновидений, Arcana Caelestia[23] и «Божественное провидение». Как же это будет, когда он увидит Генриетту? Он даже не мог представить себе этот момент. После всех этих лет ее образ, постоянно овеваемый его любовью, превратился в видение из сна. А может быть, она кого-то встретила. Может быть, ее даже нет в живых. Но в его фантазиях все было не так — она по-прежнему ждала его, так же как и он сам никогда не переставал любить и искать ее, она была еще красивее, чем прежде, и любовь ее в одно мгновение должна оправдать всю его жизнь.
23
Arcana Caelestia — небесные мистерии (лат.).