Страница 8 из 64
— С тех пор как я, бедный инок, покинул семью, мне приходилось встречаться с разными людьми — мужчинами и женщинами. Не стоит сейчас вспоминать о тех тупицах и невеждах, которые отказывались приобщиться к добрым деяниям. Скажу о других, о тех ученых и чиновных мужах, кто приходил сюда, чтобы постичь Закон и вникнуть в тайны ученья Чань. Даже они являли свое невежество, и мало кто из них был способен овладеть секретами этого ученья. Неудивительно, мне довольно трудно было предположить, что вы, сударь, покажете столь яркие дарования и проявите желание познать наше ученье. Через короткое время вы смогли бы подняться к самой вершине Трех таинств[43] — вершине самадхи. В человеческой жизни проще всего обрести форму, гораздо труднее добиться высоких качеств характера; гораздо легче потратить время жизни, нежели достойно пройти чрез ее превратности.[44] Вы, сударь, имеете все качества, достойные деяний Будды, а потому вам не следует вступать на путь злых духов. Пока не рассеялись утренние пары, отриньте прочь греховные влечения и страсти, и вы войдете во Врата пустоты. Я, бедный инок, всего лишь обыкновенный человек с грубой плотью, однако же даже я способен стать одним из камешков, из коих строят гору. Я готов проявить свое умение и отдать все свои силы, чтобы объяснить вам тайны Причин и Следствий.[45] Пройдет сотня лет, и вы приобщитесь к счастливой монашеской братии — самгхе[46] и боле не станете слушать наказы демонов — лоча. Что скажете на это, сударь?
— Я давно мечтал приобщиться к ученью Чань, с тем чтобы в свое время войти во Врата закона. Дело, однако, в том, что я еще не исполнил двух своих жизненных желаний. Мне трудно от них отказаться, почти невозможно. Нет, в последующие несколько лет я прежде хочу попользоваться всеми радостями жизни и тем самым исполнить два своих завета, а уж потом я вновь приду сюда в обитель, и вы, наставник, возложите свою руку на мою главу. Думаю, будет еще не поздно. Ведь годами я еще очень молод.
— Позвольте спросить, сударь, какие же ваши желания?
Вероятно, вы хотите прославиться на ниве экзаменов или совершить подвиг в далеких краях, дабы выразить свое почтение трону. Не так ли?
Вэйян покачал головой:
— Не угадали, учитель. У меня совершенно другие планы!
— Другие? Какие же?
— Они целиком зависят от моих сил и возможностей, а потому их нельзя назвать пустыми химерами… Не скрою, учитель, у меня есть некоторые способности к ученью, я в состоянии постичь Путь — Дао.[47] Наконец, я обладаю талантом сочинительства. Во всем этом я довольно преуспел… Между прочим, замечу, что нынешние знаменитости по-настоящему не умеют даже читать. Единственно, на что они способны, — это делать некоторые весьма посредственные и даже грубые наброски, в которых все перемешано вкривь и вкось. Если им и удалось написать книжонку стихов или прозы, они готовы сию же минуту воздвигнуть алтарь и водрузить стяг, дабы возвысить свою славу в мире. По-моему, все, что они делают, не более чем лживая подделка… Если кто-то действительно стремится стать знаменитым мужем, ему прежде следует прочитать все редкостные книги, завязать знакомства с удивительными людьми нашего мира и объездить знаменитые горы Поднебесной. И лишь потом, уединившись в кабинете, он смог бы сказать веское слово, которое, может быть, дойдет до следующих поколений. Понятно, каждый человек способен прославиться на экзаменах, а потом сделать что-то полезное для трона. Если же, увы, литературное счастье не улыбнулось и ему до старости суждено сидеть возле окна,[48] то даже тогда не поздно себя прославить на многие и многие лета… Вот почему я имею в своем сердце два потаенных желания и постоянно повторяю две заповеди. Первая — это стать самым талантливым человеком Поднебесной…
— Это одно желание. Ну а другое? — спросил Одинокий Утёс.
Вэйян открыл рот, собираясь ответить, однако не издал ни единого звука, будто чего-то испугался.
— Страшно произнести вторую заповедь? Может, мне назвать ее вместо вас?
— Учитель, откуда вам известно, о чем я сейчас думаю?
— Если ошибусь, готов возложить на себя лишнее покаяние. Но если угадаю, признайтесь и не говорите, что я сказал неверно.
— Учитель! — воскликнул юноша. — Если вы действительно догадались, о чем я сейчас подумал, значит, вы великий святой или даже живой бодисатва. Посмею ли я тогда отпираться и таиться?
Монах, немного помедлив, промолвил:
— Вы желаете найти первую красавицу Поднебесной, не так ли?
Юноша остолбенел от удивления и вытаращил на монаха глаза. Прошло долгое время, прежде чем он смог вымолвить слово:
— Учитель, вы и впрямь необыкновенный человек! Все верно, эти две заповеди я ношу в своем сердце и повторяю их чуть ли не ежедневно. Вы будто подслушали меня, попали в самую точку!
— Разве неизвестна вам поговорка: «Сокровенное слово человека для Неба звучит подобно раскату грома»?!
— Говоря по правде, я не собирался рассказывать вам о своих тайных планах, но если вы догадались о них сами, не стану ничего от вас скрывать… На самом деле, учитель, мои думы о Пути неглубоки, а мои страсти чудовищно огромны. Наверное, вам известны слова о красивой деве и талантливом юноше.[49] В них есть таинственная связь, как в самой жизни, то есть талантливый юноша должен непременно сочетаться с прекрасной девой. Чего скрывать, природа не обделила меня ни талантом, ни приятной внешностью. Порой смотрю на себя в зеркало и невольно думаю, что если бы сейчас объявился в мире Пань Ань или Вэй Цзе,[50] я вряд ли уступил им красотой. Но если Небо наделило меня столь замечательными достоинствами, то почему же оно не дало мне в пару прекрасную деву? Понятно, если таковой нет во всем свете, то ничего не поделаешь. А если все-таки такая дева существует? Тогда я непременно ее разыщу и сделаю своей возлюбленной. Если не найду ее я, то кому еще суждено это сделать? Мне уже двадцать, а ведь до сих пор я еще ни с кем не помолвлен. Я больше не желаю впустую растрачивать свои таланты и губить свою внешность. Поэтому я решил найти себе красавицу жену и иметь от нее сына, который стал бы продолжателем рода. Вот тогда исполнятся оба мои желания, и я уже не стану ни о чем помышлять. Я вернусь сюда сам и приобщу к ученью свою жену. Мы оба вступим на брег Истины. Что скажете, учитель? Монах усмехнулся.
— Мне понятны ваши желания… Жаль, однако, что создатель всего сущего — Небесный владыка Тяньгун в свое время сделал большую промашку. Если бы он наделил вас безобразной наружностью, вы, возможно, и смогли бы достичь просветления и прийти к Истине… Издревле так сложилось, что святыми небожителями-сянями часто становились люди увечные и калеки, страдающие падучей и другими недугами, то есть те, на коих пала кара Небес. Видимо, в этом и заключается суть истинного небожительства. Создавая ваш облик, Владыка небес, по всей видимости, в чем-то ошибся или проявил некое своеволие, как это нередко бывает с добрыми родителями, которые боятся слишком строго наказать свое дитя или, пуще того, его поколотить. Не дай бог поцарапать кожу и поранить тело! Они всерьез полагают, что наказание может отразиться на его разуме и чувствах. И вот когда отпрыск повзрослел, ему начинает казаться, что его плоть и вся его натура суть создание Неба и Земли, а родители — те просто занимаются его воспитанием. Тогда он пытается своевольничать, безобразничать, порой даже творить преступления. Дело иногда доходит до того, что его избивают в управе батогами или, того хуже, выносят смертный приговор. И вот тогда он начинает корить родителей за то, что они-де потворствовали ему и тем самым довели его до столь плачевного конца. Словом, изнеженность плоти и потворство страстям до добра не доведут. Я понимаю, с вашими блистательными талантами и прекрасным ликом вы, конечно, очень хотите найти первую красавицу Поднебесной, и непременно ее найдете. Другой вопрос: будет ли эта дева действительно первой красавицей в мире? Ведь на лбу у нее это не написано… Спустя некоторое время вы встретите еще более красивую женщину и вознамеритесь завладеть ею, презрев свою первую супругу. Между тем эта женщина вовсе не собирается выходить замуж за первого встречного, так как сама хочет найти под стать себе самого талантливого юношу в мире. Наконец, вам все же удалось сделать ее своей наложницей, а она в один прекрасный момент вдруг заводит себе возлюбленного. Что вы будете делать, почтенный? Одним словом, если вы будете потворствовать своим страстям, стараясь наполнить все свои прихоти, вы шаг за шагом приблизитесь к вратам преисподней. Но скажите по-честному, любезный, чего же вы все-таки желаете: быть низвергнутым в ад или подняться в небесные чертоги? Если вы горите желанием следовать в преисподнюю, тогда отправляйтесь на поиски первой красавицы Поднебесной. Если же вам дорог путь в небесные чертоги, тогда немедленно отбросьте прочь все суетные мысли и, забыв о доме, следуйте за бедным иноком.
43
Три таинства (саньмэй, санскр. самадхи) — состояние внутренней сосредоточенности и уравновешенности, собрание всех внутренних сил для постижения Истины. Как говорится в одном священном тексте: «Когда добрая душа покоится без движения в одном мире — это и есть саньмэй».
44
Превратности (кит. цзе) — жизненные беды, катастрофы, которые поджидают человека в жизни и преодоление которых составляет смысл движения к Добру и Истине.
45
Причина и Следствие («Иньго») — категории буддийской философии, входящие в качестве основных элементов в учение о взаимосвязанности поступков и о воздаянии.
46
Самгха (кит. сэнцзя) — буддийское понятие монашества, церкви.
47
Дао — основная категория даосизма: Путь жизни, Путь движения к Истине. Однако Дао нередко относится к конфуцианству и буддизму, и в этом смысле оно отражает основные принципы этих учений.
48
Сидеть возле окна — образ ученого человека, ожидающего ученой карьеры.
49
Красивая дева и талантливый юноша — распространенный образ и поэтическое клише: прекрасная пара. В художественной литературе так назывался жанр старой любовной прозы о красавицах и талантах.
50
Пань Ань — известный красавец древности, нарицательный образ мужской красоты. Вэй Цзе — утонченный и красивый юноша, живший в царстве Цзинь в III в. По легендам, им любовалось столько людей, что в конце концов его сглазили и он умер.