Страница 33 из 46
— Я достаточно ясно ответил наш вопрос, Лазарь Моисеевич?
— Вполне.
— Нет, если кому непонятно, то добро пожаловать ко мне в управление на площадь Дзержинского. Попробую еще какие-нибудь доводы поискать.
Грохнули все! Ну и шуточки у Синельникова! Многие ли догадались, что это не совсем шутка? В подвалах Лубянки очень хорошо умеют убеждать.
Отсмеявшись, Лаврентий Павлович, снял пенсне, протер и надел обратно.
— Умеешь ты, генерал-полковник повеселить. Чувствуется моя школа. Ладно, товарищи. Повеселились и хватит. Очень рекомендую всем подумать над словами Василия Иосифовича.
Восстание против английских колонизаторов в Палестине было очень тщательно подготовлено. Причем арабы восстали вместе с палестинцами. Так здесь называли местных евреев. Скоординированное буквально по минутам, оно прокатилось по маленькой стране как цунами. Не ожидавшие такого британцы попытались подавить восстание, но тут на рейде Хайфы появились два линкора с тремя эсминцами и большим количеством ракетных и торпедных катеров. Попробовавшую открыть огонь береговую батарею накрыли пикирующие бомбардировщики. Дальности полета Ту-2 легко хватало, ведь они действовали со срочно оборудованного аэродрома под Анталией. Следом за боевыми кораблями и под их прикрытием в порт вошли суда с войсками и техникой Армии Обороны Израиля.
Уже на следующий день танки советского производства, но с голубой звездой Давида на броне вошли в Иерусалим. Противопоставить современной военной технике и, что важнее, очень хорошо подготовленным и вооруженным бойцам АОИ британцы ничего не смогли. На раскаленных жарким солнцем плитах древнего города, которые помнили очень многое, вплоть до последних шагов самого Христа на Голгофу, обнимались евреи и арабы, иудеи и мусульмане, христиане и неверующие. Их страна теперь была свободна от ига коварного Туманного Альбиона. Здесь же, на этих древних плитах, между которыми скопилась пыль веков, два лидера провозгласили независимый Израиль. Давид Бен-Гурион, с тридцать пятого года возглавлявший Еврейское агентство ("Сохнут"), а недавно ставший еще и лидером МАПАЙ (рабочая партия Израиля). Молодой, но уже имеющий огромный авторитет Менахем Бегин, сумевший возглавить всю вооруженную борьбу против захватчиков. После скончавшегося от тяжелой болезни в Нью-Йорке Зеева Жаботинского, Бегин стал руководителем объединенных «Эцеля» и «Бейтара». И теперь два лидера только что провозглашенного государства стояли на наспех сколоченной трибуне и… плакали. У них, у их народа теперь была своя страна. Десятки лет борьбы. Но сколько труда и боев было еще впереди! Ведь надо было помочь освободить от англичан окружающие их Израиль страны.
Я когда-нибудь сойду с ума! Этот ее взгляд пронзительно-синих глаз… Искушающая улыбка… Вся ее манящая гибкая фигура на мокрых измятых простынях…
Я сам не понял, как стал успевать делать все. Любые вопросы решались теперь очень быстро. Сложные проблемы неожиданно оказывались простыми. Всего-то надо было на них посмотреть с нужной стороны. А как стала подчиняться мне машина! Нет, не подчиняться. Я сливаюсь со своим «Яком» в одно целое и очень точно чувствую, что нам можно, а что не очень. Легко попадаю в конус чуть ли не с километра. Я спокоен и холоден в воздухе. Прицеливаюсь и заранее знаю, что попаду в мишень. Я просто чувствую, где она будет через те секунды, которые потребуются снарядам моей тридцатимиллиметровой пушки, чтобы достичь ее. Горячим и очень возбужденным я буду значительно позже. Увы, но я несколько загонял Сашу Покрышкина и присоединившегося к нам Павла Рычагова. А групповые бои — это вообще что-то. Они вдвоем мочат условного противника, а я как-то успеваю крутиться и прикрывать их обоих. Впрочем, нас теперь две пары. Вызвал с фронта своего привычного ведомого Николая Зарубина. Он уже капитан. А его грамоту Героя я сам подписывал. Заслужил парень. А на фронте сейчас работы почти нет. Очередная операционная пауза после взятия Ирана. Немцы нападать на нас не могут, а мы не хотим, пока полностью не будем готовы к сокрушительному удару. В общем, работаем пока над совершенствованием. Летаю теперь минимум каждый второй день. И что я буду делать, когда на пятидневную рабочую неделю перейдем?
Но, как же хорошо теперь дома! Еду на ближнюю дачу и знаю — Галина меня ждет. Во сколько бы я не приехал, всегда увижу ее радостный взгляд, почувствую мягкие сладкие губы на своих. Как смотрю на свою милую, так у меня сразу что-то твердеет. И как с этим бороться? И надо ли?
— Васенька, пойдем спать, — скажет она, облизнув губы, и так озорно и ласково улыбнется…
Эта ее лукавая искушающая улыбка, которая так много обещает… Нет, я точно сойду с ума! Как минимум, на эту ночь…
Глава 6
— Нет, Лаврентий Павлович, это было решение отца, и отменять его я не собираюсь.
— Вася, но оно же противоречит Конституции Советского Союза, — продолжал убеждать меня Берия.
Я посмотрел прямо в глаза этого очень уважаемого мною человека через увеличивающие круглые линзы пенсне на его переносице.
— Папу вы также бы убеждали?
Маршал ухмыльнулся:
— Умеешь ты, Василий, задавать вопросы. Уговорил. Но что будем делать сейчас?
— Как что? Менять конституцию. Выкинем несколько пунктов и добавим новые.
Берия задумался. Я закурил сигарету и стал ждать, что он скажет. Да, с основным законом государства у нас здесь довольно весело. Если Конституции двадцать четвертого и тридцать шестого годов были тождественны тому миру, то вот Конституция тридцать восьмого года, названная здесь Второй Сталинской, была по-своему контрреволюционна, так как разрешала в достаточно широких пределах частную собственность на средства производства. Как назовут основной закон Союза сорок первого года? Конституция Сталина-младшего? Но вот сто двадцать шестую статью я непременно поправлю. Не должно быть одной партии. Или, в моем Союзе, не должно быть их вообще! Но это уже следующий этап.
— Вася, а ты уверен, что Иосиф Виссарионович собирался вводить такие изменения?
Опять двадцать пять! Да, Синельников тогда здорово придумал, как дешево и сердито захватить Канаду. Но вот возложить весь труд по почти добровольному вхождению новой республики в Советский Союз на Североамериканские Соединенные Штаты — это моя идея, когда я был еще полковником ФСБ в том мире. Хорошо мы тогда с отцом поспорили! Черт! Уже столько времени прошло, а все продолжаю спорить с ним в своих мыслях. Но уже не со сторонних позиций человека не отсюда, а как сын, продолжающий его дело.
— Уверен, Лаврентий Павлович, уверен.
— Но, зачем нам столько партий?
Ну, что, пора? Намеков я давал уже достаточно.
— Нам вообще не нужны партии. Но, вот чтобы убрать их все, сначала их должно быть, как минимум, несколько.
Все, Рубикон пройден! Сказано вслух и громко.
— Ты хочешь убрать коммунистическую партию Советского Союза?
Ух, как он на меня смотрит! Кажется, сейчас насквозь прожжет.
— Вы правильно меня поняли, — я не отвожу взгляда. Это не детская игра в гляделки, кто кого пересмотрит. Здесь достаточно нескольких секунд. Он примет к сведению информацию, не соглашаясь с ней. Примет, но обдумывать сам не будет. Не может, потому что все его естество просто восстает против. Убеждения всей жизни не позволяют. Но вот еще чуть-чуть, и он будет готов выслушивать доводы. Но, только выслушивать, не соглашаясь. А уж только потом Берия начнет их осмысливать.
— Лаврентий Павлович, а вы присмотритесь повнимательней к нашей партии. В ней уже сейчас можно заметить отдельные признаки кастовости. Карьеристы идут в партию потому, что без нее им наверх не подняться. В результате когда-нибудь ситуация дойдет до того, что на вершину власти смогут попасть не лучшие, а хитрозадые, извините за грубость. Которым власть нужна ради самой власти, — начал я даже не с самого важного.