Страница 12 из 46
— Вы не лидер, Лаврентий Павлович, — жестко сказал я, — Вы великолепный руководитель, отличный специалист, очень знающий и умный человек, но не лидер. Но вот решать, кто сядет в кресло Сталина, придется именно вам и прямо сейчас.
Маршал устало посмотрел мне в глаза.
— А ведь ты тоже не годишься. Я верю тебе, но за тобой не пойдут. Да и страна тебя не примет. Молод слишком. Я вообще не совсем понимаю, как ты меньше чем за три года стал из никому неизвестного младшего лейтенанта генерал-полковником, членом Политбюро и одним из главных руководителей страны.
— Правильно. Я сам не желаю. Дело не в возрасте. И вы, Лаврентий Павлович, прекрасно все понимаете. И как я генералом стал, и как в Политбюро попал. Дело совершенно не в этом. После Иосифа Виссарионовича меня всерьез никто не воспримет. Тогда кто?
Берия задумался и ответил:
— Не знаю.
Я выдержал достаточно большую паузу и только потом сказал:
— Есть только один человек, которого страна примет почти без вопросов, за кем пойдет без всяких сомнений.
— Кто? — удивился маршал.
— Сталин!
— Как это, — не понял сначала Берия, — он же мертв. Ты, Егор, думаешь что говоришь?
Я молчал и смотрел прямо в глаза маршалу. Постепенно выражение его лица стало меняться с удивленного на очень удивленное и неверящее.
— Васька?
— Нет, — торопиться было нельзя, — Нет, не Васька, а Василий Иосифович Сталин.
Зрачки его глаз расширились. Это было хорошо видно через круглые линзы пенсне. Берия задумался, а потом вдруг разразился длинной тирадой.
— Три года назад, после появления "Голоса свыше" Иосиф Виссарионович однажды спросил меня, точнее задал риторический, в общем-то, вопрос: почему те, из будущего, не хотят вести с нами прямой диалог? А потом перестал задавать такие вопросы. Причем, достаточно быстро после этого стала меняться наша внутренняя политика. Технические вопросы внедрения новых технологий начали очень быстро решаться Управлением Стратегических Исследований. Слишком быстро! Почти мгновенно! Ты, Егор, думаешь, я не сделал выводы из этого? Затем вдруг один младший лейтенант ГБ*** из моего собственного ведомства стал проявлять чудеса логики и прозорливости. Очень удачно при этом подставившись на прямой контакт с Вождем. Стремительный карьерный рост был обеспечен. Мало того что этот лейтенант практически не совершал ошибок, мелочи вроде одновременного секса с двумя девчонками не в счет. Он при этом почему-то не подставлял своих начальников, что было очень принято у нас раньше. Этот лейтенант оказался великолепным спортсменом. Вырубить одним ударом профессионального боксера, призера чемпионата страны, или забить гол в ворота лучшей футбольной команды Москвы для него не представляет никакой сложности. А уж как он стреляет! Берет в руки новейший автомат, чертежи которого опять-таки получены через УСИ, разбирает-собирает его так, как будто всю жизнь этим занимался, и стреляет без единого промаха. Отлично прыгает на толком не освоенном еще инструкторами-испытателями парашюте-крыле. Менее чем за сутки находит и раскалывает глубоко законспирированного вражеского шпиона. Устраняет ошибки сборки системы управления еще никогда не летавшего вертолета. Те ошибки, в которых не смогли разобраться лучшие в мире специалисты. Узнав крохи информации по вражескому чуть ли не гению ракетостроения, за пару дней разрабатывает и производит молниеносную операцию захвата на секретной базе противника. Поднимаясь по карьерной лестнице, этот парень всегда оказывается на своем месте. Внешняя политика или планирование военных операций — никаких проблем. А как ты подготовил своих десантников? Ведь в Канаду ты отправил не самых лучших. Отборные, преданные лично тебе, сидят в полной готовности здесь, под Москвой, в тренировочных лагерях. Взять личную, практически бесконтрольную власть в стране сейчас тебе не просто, а очень просто. Но — нет! Ты приходишь ко мне и предлагаешь мальчишку, который еще моложе тебя!
Н-да… Оказывается, все это время я был под плотным колпаком у Берии. Конечно, мы не были такими наивными, чтобы не предполагать подобное. Но настолько плотно и прозрачно?…
— А если он — Василий Иосифович, еще лучше и опытней меня? — все-таки решился я.
— Ответь мне только на один вопрос, Егор, зачем вам все это надо? — в его глазах была усталость, очень большая усталость.
Вот что мне сейчас ему сказать? Правду? Всю правду? Что там, в другом мире мы просрали построенную такими же, как и здесь Сталиным, Берией и всем народом державу? Искать виноватых? Нельзя, никак нельзя… Как объяснить, что нынешний Советский Союз мне не менее, а даже больше родной, чем та Россия? Слова, это будут только слова… Все эти годы он мне верил. Очень многое знал, еще больше понимал, контролировал, но верил… Надо или рассказать все, до последней мелочи, или… не говорить ничего! И тогда я решился! Подошел к столу с музыкальным центром, включил. Пока лампы прогревались, нашел нужную пленку, вставил кассету и увеличил громкость и басы. Пока из колонок слышалось слабое шипение, подошел к маршалу и сел в кресло прямо напротив него. Глаза в глаза.
Мелодия была хороша. Просто великолепная мелодия. Но, сейчас, важнее был текст песни. Поверит?
Старая песня Пахмутовой из того мира. Здесь ее еще никто не слышал…
* Братья Кобуловы в 1937 году на законных и не вполне основаниях получили немало ценного имущества арестованных и расстрелянных. Младший из них — Амаяк — выбирал во враги народа людей побогаче. Нарком внутренних дел Грузии Сергей Гоглидзе специализировался на накоплении драгоценностей.
** Второе Главное Управление СГБ — внутренняя безопасность и контрразведка.
*** Младший лейтенант Государственной Безопасности соответствует общевойсковому старшему лейтенанту.
В Москву вошло две бригады ВДВ под командованием прилетевшего из Канады генерал-майора Маргелова и три бригады внутренних войск под командованием генерал-майора Абакумова. Опытные натренированные десантники в кубанках с красным верхом и лучшие солдаты с красными погонами из ведомства Лаврентия Павловича Берии вместе патрулировали улицы столицы. Москва была в трауре. Скорбела вся страна, потерявшая сразу половину своего руководства во главе с самим Сталиным. Не было смеха в городе. Даже маленькие дети, чувствуя горе родителей, меньше улыбались. Тяжело было стране, но жизнь продолжалась. Люди работали и учились.