Страница 110 из 125
Послышалась брань. Турки пришли в смятение, но снизу, тесня их, лезли другие.
И тут уж выскакивают десять венгров — кто с саблей, кто с пикой. Колют, рубят подносчиков хвороста, потом поворачивают и один за другим прыгают обратно в пролом.
Турки побросали хворост, и человек тридцать накинулись на троих венгров, не успевших возвратиться в крепость.
Гергей приказал стрелять со стен. Турки кувырком попадали друг через друга, но все же младший сержант Кальман вернулся с кровавой раной в груди. Ему пронзили грудь пикой.
— Стреляйте и вы! — крикнул вниз Гергей.
Из нижней пробоины на турок дождем посыпались пули.
Во время вспышек видно было, что перед проломом лежит около сорока окровавленных турок. Остальные, вооружившись пиками и саблями, целым отрядом кинулись к бреши.
— Огонь! — крикнул Гергей ратникам, стоявшим на стене.
В это время прибыл и Добо.
Перед проломом в луже крови лежал, запрокинувшись, Кальман. Какой-то янычар ударил пикой в пролом — не попал ни в кого — и с гиканьем вскочил в крепость.
Добо, стоявший как раз возле пробоины, дал ему в нос кулаком, да так, что кровь брызнула во все стороны, и в тот же миг Гашпарич метнул в турка копье.
Остальные басурманы, не решившись последовать за своим товарищем, повернули обратно и бросились по насыпи наутек.
— Выкиньте собаку! — сказал Добо каменщикам и поднялся на стену.
— Турки прекратили рыть подкоп, — сообщил Добо Гергею.
— Так я и думал, — ответил Гергей.
— Ты хочешь мне что-нибудь сказать?
— Взгляните, пожалуйста, на наши кружки.
У висячего фонаря под нижним сводом башни работало пятеро солдат, в том числе и цыган.
Там лежала целая гора — несколько сот глиняных кружек и обрезки ружейных стволов. И те и другие снаряжали порохом.
Один насыпал в кружку горсть пороха, второй забивал туда тряпки и камни, третий опять сыпал горсть пороха. Четвертый сидел возле обрезков ржавых ружейных стволов, нарезанных кусками, насыпал в них порох и затыкал с обоих концов деревянными пробками. Пятый привязывал деревянные пробки проволокой. Цыган обмазывал готовые гранаты глиной.
— У нас уже готово триста кружек, — доложил Гергей.
— Кладите в них и серу, — сказал Добо, — притом большими кусками.
— Что же, это хорошо, — ответил Гергей.
Оруженосец Балаж побежал за серой.
Добо некоторое время с удовольствием наблюдал за работающими, потом оглянулся.
— Гашпарич здесь?
— Здесь, — ответил кто-то снизу.
— Иди сюда.
Парень прибежал наверх и, остановившись перед Добо, щелкнул каблуками.
— Ты первый выскочил из бреши?
— Да, господин капитан.
— С нынешнего дня ты — младший сержант!
Только утром осажденные увидели, какой верной защитой оказались для турок навесы в первую ночь. От дома протоиерея Хецеи до юго-западной стены крепости, то есть до того места, где и поныне стоят ворота, тянулся высокий вал.
Вскоре из рвов стали подкатывать к стенам бочки. Тысячи и тысячи рук тащили и складывали пустые бочки.
Турки взломали городские погреба, выпустили вино из бочек, а бочки эти, да и чаны, в которых виноделы давили виноград, принялись подносить к крепости.
Видно было, как воздвигается большая стена из бочек. Бочки передавали из рук в руки и ставили их, как должно, на днище.
В тот же день сложили гору из бочек; опорой ей служила сама крепостная стена. А с наружной стороны горы турки соорудили лестницу из мешков с песком.
Из крепости палили с утра до ночи, но бочки служили хорошими укрытием, и турецкие солдаты делали свое дело.
Даже ночью слышно было, как громыхают и бренчат чаны и бочки.
Большую часть стрелков венгры поставили на эту сторону крепостной стены. Тут же установили и мортиры, а с боков навели на бочечную гору несколько пищалей.
— Турки — дураки! — сказал Фюгеди.
Однако оказалось, что они не такие уж дураки. У подножия бочечной горы еще засветло задвигалось несколько широких навесов. Каждый навес поддерживали восемь копий, и помещались под этими кровлями двадцать — тридцать турок.
— Огня и кипятку! — распорядился Добо. — Несите солому, якори, крюки и кирки, да побольше!
Добо заметил не только продвижение навесов, но и то, что внизу, во рву, турки зажгли факелы.
Накануне они обстреливали башню Бебека. Там тоже мешки с землей служили им лестницей.
Добо поехал к этой башне.
Гергей уже приготовил якори, висевшие на цепях, и кирки. На башне горел огонь, и на нем в котле растопляли говяжье сало, а по соседству стопками лежали черные, просмоленные венки из соломы. Турки и здесь устремились к крепости, прикрывшись большими навесами.
У Старых ворот заделкой пробоин руководил Мекчеи. Знали, что неприятель и в этом месте пойдет на приступ.
И все же самая большая опасность грозила юго-западному углу крепости, где была сложена гора из бочек. Там защитой руководил Фюгеди.
Добо надвинул поплотнее стальной шлем и поскакал туда в сопровождении оруженосца Балажа.
На стене высоким пламенем горел тын. Неприятелю удалось поджечь его.
Турки теперь не вопили. Ловко укрывшись под навесами, они стреляли по защитникам крепости.
Обстреливать турок сверху было уже невозможно. Стали палить в них ниже горящих тынов. Чтобы попасть под навесы, пробивали дыры между камнями и стреляли через них.
— Бросай солому! — крикнул Добо.
На горящий тын полилась вода, а на турецкие навесы полетели пылающие соломенные венки, пропитанные маслом и говяжьим салом.
Навесы, достигшие стены, переворачивали или отталкивали кирками, а те, которые загорелись, предоставляли своей судьбе. Турки швыряли вниз горящие навесы и с воем спасались от огненного ливня. Бочки шатались под ними. Одежда на спине турка в красном доломане загорелась, и он бросился бежать, неся на себе пылающий костер. Осажденные смеялись.
— Солому, только солому! — командовал Добо.
Промасленные соломенные венки, пылая, летели на деревянные навесы. Отбросив копья, поддерживавшие навесы, турки опрометью убегали от бушующего огня.
— Счастливого пути! — кричали им вдогонку осажденные.
Но это была только краткая передышка. Едва успели отбить первую волну атаки, как турецкие пушки начали бить по тынам.
Чтобы уберечься от ядер, Добо приказал всем залечь. Турецким пушкарям удалось подбить два столба, подпиравшие тын. Тын пошатнулся и на протяжении сорока саженей с треском и скрежетом выгнулся наружу.
Еще один удар по столбам, и весь тын рухнет.
— Хватайте кирки! — крикнул Фюгеди. — Берите цепи, канаты!
Пятьдесят человек зацепили кирками падающий тын, пустили в ход цепи, веревки, новые столбы и колья. Вскоре тын выпрямился и встал на свое место.
В это время Добо был уже у башни Бойки, где осаждающих встречал Гергей. Там стоял смрадный запах смолы, пригоревшего говяжьего сала и порохового дыма.
Турки возлагали большие надежды на поврежденную посередине вышку угловой башни. Завладеть Темешваром им помогла разрушенная вышка, и теперь они считали залогом удачи захват крепостных вышек: ведь во время первого приступа им не удалось в них утвердиться.
К стене вышки турки натаскали землю, а земляную насыпь не подожжешь.
— Идут! Идут! — послышались взволнованные голоса осажденных.
Турки, тесня друг друга, взбирались вверх под широкими навесами.
Сколько ни сыпали на них горящие просмоленные и промасленные венки, им удалось влезть на вышку башни.
— Аллах акбар!
— Бей! Руби!
С кирайсекеской стороны карабкались на стену тысячи вооруженных турок.
На верхушке башни из бойниц и щелей высовывались кирки и копья: венгры отталкивали, рубили и подцепляли навесы.
Но и турки не дремали. Из-под навесов палили ружья. Снизу в защитников крепости летели копья, гранаты и стрелы.
Закованный в панцирь сипахи, пренебрегая смертью, прыгнул на стену и, хватая руками в железных перчатках копья и кирки, ломал и раскидывал их. За первым сипахи вскочили второй, третий…