Страница 11 из 45
Не пой, красавица, при мне
Новая книга Бориса Акунина написана в жанре романа-кино для детей изрядного возраста.
И в наступающие зимние каникулы – как и под прошлый Новый год, когда вышли «Нефритовые четки» – Борис Акунин не оставил нас без чтения. Под одной обложкой выпущены две первые серии его нового «романа-кино» «Смерть на брудершафт». Роман-кино – это вам не роман-газета и даже не роман-эссе – во время оно, кстати, некий роман-эссе довольно анекдотично печатался как раз в роман-газете. Но не будем путаться, роман-кино – жанр «экспериментальный», призванный «совместить литературный текст с визуальностью кинематографа», как сказано в анонсе и подтверждено самим автором в интервью.
В романе-кино вместо названий главок – веселый конферанс, оформленный в виде титров немого кино: «И вот час пробил…», «Вот тебе на!», «В логове Мафии», «Сук». Рядом с текстом черно-белые иллюстрации. Эти «стоп-кадры» в стиль немого кино времен Первой мировой, правда, не попадают, им отчаянно не хватает контрастности и изысканной пластики пошлой картинки. Ну да это всего лишь первый опыт издателей, к тому же не более чем игра. Вот ведь и сам автор как раз… играет! На фортепиано – на первой странице книги Борис Акунин изображен в роли тапера. Что он наигрывает – тоже известно: под каждой картинкой – отрывок из русской народной песни, знаменитого романса или арии.
Прощай, Фандорин; герой нового проекта – недоучившийся студент-математик и обладатель чудесного голоса. А назван новичок Алешей Романовым – видимо, для того, чтобы читатель не забыл: перед ним не какой-то там сценарий в прозе, а роман, роман, спрятанный даже в корень фамилии главного героя, и ни при чем тут царевич Алексей.
Картинки, музыка, поцелуи, выстрелы, трупы, потешный футбол, растяпы-русские, хитрецы-немцы, контр-разведка идет на контрразведку, счет 1:0, 1:1, но счетчик сломался, потому что команду то ли подводит, то ли спасает наш Иванушка-дурачок, мужающий на глазах отважный студент Алеша. Профессионально сконструированная книжка, добросовестная работа, ходики тикают, игрушечные драмы разыгрываются, а чего-то не хватает. Как будто с нами не доиграли.
Нет, все-таки медленно издатели думают. Ну почему в книге только картинки? Где шнурочек, за который дернешь – картонная дверь и откроется? Где шуршащий конверт, который так сладко открывать, ведь в нем записка! А в записке схема с крестом, отмечающим тайник, тот самый, в котором хранится желтая коленкоровая папка с секретными документами, вынесенными из русского Генштаба. Где хлопушки, кроссворды, интерактивные игры на соответствующем, специально к выходу книги открытом сайте? Играть так играть! И почему к книге не прилагаются диски с упомянутыми в ней песнями?
Как раз недавно покупала одному нерадивому второкласснику, который на школьных уроках никак не раскусит очарований французского языка, учебник. Специально сказала продавцам: «Пожалуйста, повеселее!» Они меня поняли. Принесли учебник в виде комиксов, французские идиомы плавают в облачках возле раскрытых ртов нарисованных ребятишек. К учебнику прилагаются три учебные кассеты и просто кассета – с песенками. Есть и фильм, прошу прощения, «фильма», но ее в тот момент не было, объяснили мне продавцы, распродали. Поскольку спрос на фильму больший, чем даже на комиксы. Стоит ли говорить, что теперь оторвать мальчика от нового развлечения невозможно и книжку от него приходится прятать.
В общем, издателям бумажного кино есть у кого поучиться. И потому, от всей души поблагодарив нашего тапера, нашего Деда Мороза, досточтимого Сегацу-сана за подарок, пожелаем ему в новом году не останавливаться на полумерах и играть ва-банк, может быть, даже самому нарисовать картинки, но еще лучше найти наконец нормального режиссера, который уловил бы его печальную игру с пошлостью, массовой культурой, русской классикой, не переступил заветной грани и освободил писателя от киноразвлечений для создания просто романов.[1]
Сопрягая на геликоптере
В Дели, где регулярно проходит книжная ярмарка и где Россия была на этот раз почетным гостем, есть улица имени Льва Толстого и огромное офисное здание Tolstoy House. Толстого здесь чтут. Попав сюда, понимаешь: и правильно. Не только потому, что Толстой написал Махатме Ганди письмо и сам изучал индуизм. Главное – Толстой про Индию все понял. И даже до того, как увлекся Востоком. Помните Пьера Безухова в плену? Там Пьер узнал утешительную истину: «на свете нет ничего страшного». Он осознал также, что человек сотворен для счастья и еще – что «сопрягать надо».
Все это вслед за Пьером открываешь для себя, попав, нет, не в плен, а просто в Индию.
Веселый моторикша, усаживая нас в свою мелконькую колясочку, кричит: «Welcome to my helicopter!» – и что-то решительно дергает. Оглушительный рев, летим… Пристегните, пожалуйста, ремни. Какие уж там ремни. Утлая машинка больше всего, кажется, подходит для катания малышей по дорожкам парков, а не солидных русских журналистов. Но вскоре все эти лишние мысли выдувает пронзительный ветер, и ты понимаешь, что действительно сотворен для счастья. Оно в том, чтобы не думать.
Геликоптер вырывается на какую-то просторную закругляющуюся площадь. Мы ныряем в бушующее, орущее, бешено сигналящее море машин, подвижный автомузей – битые индийские «Амбассадоры», смахивающие на наши «Победы», юркие мотоциклы, мопеды, сверкающие, только что с конвейера «Лендроверы», зеленые вертолетики моторикш. Никто как будто не обращает ни на кого внимания, о сигнальных огнях все забыли, боковые зеркальца испуганно вжали уши: все равно собьют, и их здесь загибают. Единственный способ напомнить о себе – прогудеть погромче, но не предсмертный ли это крик? Нет, все мчатся себе и мчатся в миллиметре друг от друга, кружат в этой жуткой воронке, и никаких аварий. На свете нет ничего страшного.
У старого Дели мы наконец притормаживаем и въезжаем в него неторопливо, улочки здесь до того узкие, рикш (в основном теперь вело-) такая гуща, что быстрее, кажется, пойти пешком. Лавки тускло поблескивают серебряными украшениями, ряды для женихов и невест глуповато помахивают золотистыми ленточками, тянутся строгие прилавки с медными тазами и горшками, а вот и ароматные пряности, их продают из холщовых мешочков. Посреди всего этого изобилия то там, то сям возлежит огромный бык, рядом на земле дремлют люди. И вдруг… что это? Книжные ряды. Среди всей этой грязи, быков, горшков и бездомных самые настоящие книги на самом настоящем английском языке. И какие! Пособия по программированию, интернет-технологиям, менеджменту, толстенные учебники по медицине. Но кто их здесь купит?
Спящий в пыли как раз напротив прилавка с книгами по программированию человек мало похож на читателя. Но вот к прилавку подходят симпатичные юноши – явные студенты, о чем-то разговаривают с продавцами. Рядом бородач в чалме внимательно листает том «Software: Engineering Web Directory».
Рикша везет нас дальше. Он уже понял, что книги заинтересовали нас больше украшений и специй. И внезапно тормозит, кивает на арку. Мы послушно заходим.
Решетчатая дверь, портрет важного, седобородого человека, часы работы. Музей! Выходной – понедельник, то есть как раз сегодня. Мы разводим руками, но проводник только улыбается и кивает головой в сторону стены соседнего дома. От стены отделяется толстый, сонный человек и, гремя ключами, открывает нам дверь. Каменный двор, на стенах фотографии и столбики вязи – стихи. За одной из витрин – раскрашенная скульптура все того же солидного человека в чалме. «Мирза Галиб», – читаем мы. Судя по английскому тексту – это знаменитый поэт, писавший на урду и фарси и живший в ХIХ веке в Дели, видимо как раз здесь, в этом прохладном, каменном дворе, в этом доме. «Вы его читали?» – спрашиваю я сонного музейщика. «Нет!» – мотает он головой довольно добродушно. Не разобрал вопроса? Не понимает моего английского? «Вы не любите его стихи?» – настаиваю я, произнося слова как можно разборчивее. Но он снова мотает головой, говорит: «Нет!» и весело смеется.
1
Забавно, что в новом проекте Б. Акунина «Квест» реализовались многие высказанные здесь пожелания.