Страница 4 из 5
Я сделал единственное, что по моему мнению могло помочь! Описал всю историю и послал в свой любимый журнал научной фантастики. Я просил о помощи и быстрой реакции там, где наверняка можно было ожидать быстрой реакции и, что самое важное, понимания.
Рукопись вернулась так быстро, будто была соединена с моим столом невидимой резиновой нитью, тянущейся через весь континент. Я внимательно рассмотрел короткий ответ редакции, обосновывающий отказ от рукописи, но ни в одном слове не нашел ни поддержки, ни совета. Да что там, даже совета попробовать еще раз. И тогда я впервые в жизни понял, что значит быть одиноким – полностью, абсолютно одиноким.
Собственно говоря, удивляться трудно. Я мог представить себе редактора с отвращением отбрасывающим мою рукопись. "Ну вот, опять пришельцы собираются завоевывать Землю. Если я это напечатаю, уже завтра останусь без работы." Как священник, который заметив написанные на стене ругательства пробормотал под нос: "Еще и с ошибками…".
Мне вспомнилась сказка про мальчика, который один лишний раз крикнул "Волк! Волк!". Я один. И один должен решать эту проблему. Выбирать надо было из двух вариантов: первый – немедленное уничтожение человечества, раса, которая так запросто переносится из одной солнечной системы в другую, наверняка располагает средствами для этого. Второй – вытеснение, хоть и медленное, но полное. Если я откажусь от сотрудничества, окажусь в роли судьи приговорившего к уничтожению весь род людской. Соглашусь – стану сверхпредателем, а последствия останутся прежними.
Шли дни, а я мучался нерешительностью. Наконец, как это обычно делается в подобных ситуациях, я решил оттягивать время, притворившись, что согласен на сотрудничество, я мог наткнуться на способ их победить.
Когда я принял решение, мысли с сумасшедшей скоростью начали анализировать самые разные возможности. Если я стану инструктором, который будет учить их поведению среди людей – они у меня в руках. Я могу дать им такие черты и научить такому поведению, которое приведет к тому, что люди уничтожат их в мгновение ока.
А я разбирался в людях. Возможно, это и хорошо, что они вышли именно на меня.
Я задрожал от мысли, что это существо могло встретить кого-нибудь с меньшим опытом. Вероятнее всего, на земле уже не осталось бы ни одного человека.
Да, эта старая избитая идея безымянного героя, спасающего человечество от уничтожения, может еще найти свое отражение в действительности.
Я был готов. Арктурианину можно было возвращаться. И он вернулся.
Сильно испуганная на этот раз Марджи получила оплачиваемый отпуск, а я покинул контору вместе с Эйнаром Джонсоном. У него была масса денег и он не видел ничего плохого в том, чтобы их тратить. Для того кто в любой момент может перенестись в банковское хранилище, деньги действительно перестают быть проблемой.
В воображении я видел несчастных чиновников, объясняющихся перед ревизорами, но это уже не моя проблема.
Я закрыл за собой двери бюро и повесил на них табличку, сообщающую, что я болен и не знаю, когда возобновлю работу.
Мы прошли на стоянку, сели в мою машину и в ту же секунду оказались в во дворе усадьбы в Беверли Хиллс. Так просто. Никаких штучек с потерей сознания или выворачиванием желудка. Ничего подобного. Вот так просто: машина – усадьба.
Мне хотелось бы описать арктуриан как существ с противными извивающимися щупальцами и жуткими пастями, но не могу. Я вообще не могу описать их, потому что их никогда не видел.
Зато я видел около тридцати людей, прогуливающихся по усадьбе, плавающих в бассейне, входящих и выходящих из дома. Место было подобрано идеально. Непрошенные гости не посещают недвижимости в Беверли Хиллс.
Местное население настолько привыкло к присутствию целой тучи звезд, что перестали к чему-либо присматриваться и вообще удивляться, а любопытные туристы могли увидеть только поворот аллеи, деревья, траву и, возможно, кусочек крыши. Если это их хоть немного удовлетворяло, тем для них лучше.
Но даже если бы разошлась весть о том, что по усадьбе шастают толпа странных типов, никто бы не заинтересовался. Жители подобных мест не сильно отличаются от сборища, которое можно увидеть на улицах Голливуда.
Правда, именно эти отличались. Они могли зарабатывать деньги как труппа марионеток натуральной величины. Теперь я знал, почему лишенный жизни нордический тип, которого я не так давно встретил, был признан настолько совершенным, чтобы находиться среди людей. По сравнению с этим сборищем он был пышущим энергией и обаянием диск-жокеем.
Вот что я увидел. Человеческие тела выполняющие человеческие движения без тени человеческих чувств или эмоций. Задание оказалось более трудным, чем я предполагал. Но если они решили, что этот способ вернее и быстрее всего приведет к цели – это их дело.
Кто-нибудь более любопытный мог засыпать их вопросами – откуда у них этот дом, где они взяли человеческие тела, где научились говорить по-английски, но я не был любопытен. У меня были дела поважнее. Раз они сумели и смогли все это – значит они на это способны.
Не буду описывать недели, которые были потом. Я не имею понятия как может выглядеть цивилизация на их родной планете. Всей паучьей сети научной психологии недостаточно чтобы узнать хотя бы часть человека, точно так же, никакие описания их цивилизации ничего бы о них не сказали. Знать что-нибудь о человеке и знать его, это разные вещи.
Например, все эти определяющие наше поведение реакции мозга, которые мы обычно называем чувствами, им абсолютно неизвестны. Идеалы, такие как правда, честь, справедливость, совершенство – также. Нет у них даже половых различий, поэтому они не в состоянии понять, что такое любовь. Их всех фильмов и спектаклей, увиденных по телевизору, они понимали меньше, чем мы в поведении колонны муравьев, марширующих через лесную тропинку.
Можно ли пытаться описать подобную цивилизацию? Человек не может достичь чего либо, не мечтая об этом. Они могли, потому что добрались сюда.
Убедившись, что контакт двух наших цивилизаций не имеет смысла, я испытал неописуемую радость. Тем самым мое задание намного облегчалось. Я знал, как их уничтожить. И имел основания полагать, что они не смогут избежать ловушки, которую я расставлю.
А не смогут именно потому, что у них человеческие тела. Возможно, они создали их из воздуха, но в них текла человеческая кровь, они чувствовали боль, тепло и холод, получали обычную порцию гормонов производимых телом.
Вот именно, гормоны. Они узнают, что такое эмоции и чувства. Я был мастером манипуляции и тем и другим. Мечтой человека было достижение великих бессмертных идеалов. По существу, почти вся литература касается именно этой темы. Всегда и везде писалось о том, какими мы должны быть, и почти никогда о том, какие мы есть.
В рамках проводимого мной обучения я предложил им большой выбор шедевров мировой литературы, живописи, скульптуры, музыки – тех областей искусства, где лучше всего видно стремление к идеалу. Они узнали, что значит "мечтать".
Зная, что это такое, и подвергаясь действию непрерывно вырабатываемых гормонов, они научились чувствовать. Я все больше удивлялся Эйнару, ведь когда он ошеломил меня силой своей личности, он еще не чувствовал.
Из марионеток они превратились в новорожденных детей. Детей одаренных взрослыми телами, со всеми вытекающими отсюда последствиями.
Я хотел чувств, и получил чувства. Неограниченные никакими тормозами, и запретами. Временами я по настоящему боялся и прибегал ко всем своим знаниям для управления их эмоциями. Иногда они вели себя очень по-голливудски, слишком, даже для Голливуда. Я старался удержать их в границах широко принятых норм.
Одного нельзя у них отнять – они учились. Причем быстро. Сначала марионетки, потом дети, шумные мальчики и девочки, молодежь с переменчивым настроением и поведением, которое часто нельзя было предвидеть, и наконец, зрелые уравновешенные мужчины и женщины. Метаморфоза свершалась на моих глазах.