Пустенье

Когда-то здесь были тайшины. Чоха передернуло от одного упоминания этого ненавистного названия. Но они ушли, трусливо убежали в свои непроходимые горы, надеясь отсидеться там, бросив свои охранительные рубежи и оставив вершить историю существам, которым по праву принадлежит эта планета.

Сейчас сюда опять пришли чужаки. Нужно срочно решить эту проблему. Азия… Дочка… Чох чувствовал ее присутствие где-то поблизости. Это ощущение позволяло ему приглушить в себе боль от ран, полученных в этой проклятой деревне. Коридоры сменялись на узкие лазы, но Чох не останавливался. Он проскальзывал даже в самые неудобные ходы, словно и в самом деле был хозяином этого подземного мирка, призраком давно усопшего для мира людей существа.

Филатов шел по коридорам, надев на голову громоздкий прибор ночного видения, и теперь для него все было окрашено в мягкий зеленоватый цвет, чередующийся черными контрастными линиями подобно графике, отчетливо прорисовывающей детали окружающего интерьера.

Санаев шел сзади, светя себе под ноги тускнеющим фонарем: аккумулятор стал разряжаться от длительного использования и теперь его света хватало только на освещение пространства под ногами.

Дуэнерг непрестанно что-то бормотал себе под нос, и Филатов, машинально прислушивающийся к его громкому шепоту, слышал только обрывки фраз:

– Это она, слышь, Виталий… Ведьма… Жить, говорит, хочешь… Знаки… Зедарка. .

Коридор сузился, и беглецы вышли в соединительный узел, откуда тянулись параллельно друг другу два узких тоннельных штрека. По одному из них они должны были выйти в систему канализационного коллектора. Филатов решительно свернул направо, он помнил этот путь не рассудком, а мышечной памятью, которая сама направляла тело в необходимом направлении. Сделав еще несколько шагов вперед, он вдруг остановился. Легкое ощущение опасности мелькнуло на периферии сознания тревожным маячком. Бормотание. Оно стихло. Санаев замолчал. Филатов стремительно обернулся, вытянув перед собой пистолет. Дуэнерга рядом не было.

– Черт, – в сердцах бросил Виталий и метнулся назад, понимая, что он теряет драгоценные минуты. Он мог разминуться с Санаевым только на перекрестке тоннелей.

В узком пространстве развилки дуэнерга тоже не было. Это могло означать только одно – он вернулся в зал. Что толкнуло его на этот поступок, Филатов не знал: заворожила ли его эта мифическая зедарка или это было очередной проделкой ее дьявольского палы? В любом случае возвращаться назад было бессмысленно – у него даже не хватило бы времени вернуться и выключить таймер. А до люков оставалось всего несколько десятков метров хитросплетенных ходов.

– Черт! – повторил он и растерянно замер на месте, не зная, что делать дальше. Рация! Он стремительно потянулся к пеналу радиопередатчика.

– Сева! Прием! Сева, ты где?

В ответ раздалось лишь раздраженное шипение. И тут же взволнованный голос:

– Ребята! Наконец-то! Вы где? Сева! Виталий! – передатчик Анны преодолел изоляционный потолок, что означало, что Филатов был очень близко от выхода.

– Анна, это Виталий. У нас ЧП! Сева пропал.

– Как пропал? Что ты говоришь? Как пропал? – взвинченный голос девушки неприятно ударил по натянутым нервам.

– Я его найду. Не переживай. Жди, мы скоро будем. Все, конец связи. Он замолчал и выключил передатчик: рассчитывать, что ответит Санаев, уже, по всей видимости, не приходилось, а слушать истеричные крики Арамовой ему не хотелось.

– Эх, Сева, Сева, – пробормотал Филатов устало и, зло сплюнув себе под ноги, побежал в обратном направлении, туда, где отсчитывала время до взрыва тротиловая закладка. Но к его изумлению, коридора, откуда он вышел несколько минут назад, не было – дорогу перегородила гладкая бетонная стена. Виталий растерянно потрогал ее рукой и тряхнул головой, словно сбрасывая наваждение. Этого просто не могло быть, он осмотрелся, подумав, что просто ошибся направлением, но все было по-прежнему, вот только вместо коридора темнела эта монолитная плита, закрывающая ему дорогу к Герпаду.

– С ума сойти можно… – пробурчал растерянно Филатов, чувствуя, как действительно зыбким и нереальным становится его восприятие. – Это что же делается, а? Шизофрения, блин.

И тут он вспомнил: точно такое же липкое и тягучее ощущение нереальности было у него, когда их атаковал зедарк. Так вот в чем дело. Зеда. Магия, навевающая иллюзию.

– Эй ты, ублюдок! – закричал Филатов, и эхо его слов улетело в черноту подземелья, утонув там в тишине, господствующей повсюду. – Иди сюда! Ты! Если ты воин, давай сразимся как воины!

Тьма коридоров безмолвствовала, создавая иллюзию отсутствия в ней живых существ. Но Филатов знал, что это ощущение обманчиво – где-то здесь, может быть, за ближайшим поворотом притаился зедарк. источающий вокруг себя невидимые круги иллюзорного мира, искривляющие пространство и время и создающие свою, альтернативную реальность. И его дочь… Теперь они вместе. Может быть, это даже не он, а она перекраивает трехмерное пространство, возводя перед растерянным и почти обессиленным человеком из ничего крепкие бетонные стены. А может, их и не существует вовсе? Если это иллюзия и она обретает реальные очертания только в его воображении, значит, можно попытаться преодолеть ее телесно?

Филатов врезался в стену боком и отскочил назад, потирая ушибленное плечо. Иллюзия склеивает сознание прочнее всякого клея. Но если тело и разум можно обмануть, то обмануть пулю, для которой не существует понятия «магия», невозможно. Филатов вытянул вперед руку с пистолетом. Выстрела не было слышно. Только тихий хлопок глушителя, искры рикошета и обжигающий кусочек металла, вошедший обратной траекторией в грудь в районе плеча. Тут Осьминог был прав – стрельба в ограниченном пространстве была чревата подобными неприятностями. Филатов отлетел назад и сполз по противоположной стене. Пистолета из руки он не выпустил, но теперь оружие заливала кровь, тонкой струйкой сочившаяся по руке, стекая из раны на груди.

– Проклятие, – прошептал он обреченно, и, словно сдетонировав на это кодовое слово, из глубины подземелья пришел грохот, и дрогнули стены. Зал Тай-Шин прекратил свое существование, завалив Герпад непроходимой толщей земли, гравия и бетонного крошева. Филатова закружило в пылевом смерче, промчавшемся по всем ходам и тоннельным ответвлениям подземного Барнаула, и он, закрыв лицо здоровой рукой, побежал туда, где должен быть выход.

Все остальное Анна помнила как во сне, в котором липкий ужас обволакивает тело и душу, и невозможно что-либо сделать, кроме как напрячь все свои силы и… проснуться. Но сейчас чуда не произошло. Им не суждено было окунуться в небытие в самый страшный момент и проснуться в своих кроватях где-нибудь подальше от этого места, как это было тогда, когда их вел за собой загадочный старик Данилыч.

Что-то неуловимо изменилось в воздухе, как будто все краски мира на мгновение стали ярче, а небо стало глубже и яснее. Взлетели с насиженных мест стаи воробьев и голубей, потревоженные невидимой рукой. Заунывно завыли автомобильные сигнализации. Качнулись кроны деревьев и верхушки кустов. Анна медленно вышла из автомобиля, не отрывая взгляда от люков, где стояли озадаченные бригадные водители, напряженно ожидавшие возвращения вооруженной «пехоты».

Ей почему-то до последнего момента не верилось, что в подземелье прогремит взрыв. То есть она, конечно, верила, но все это было как-то нереально: тротил, ритуальный зал. бандиты… И вот теперь все сбывалось как в дурном сне. Невидимый взрыв качнул почву под ногами, словно наконец-то облегченно вздохнула Земля. Из люков вырвался легкий пылевой выхлоп, от которого шарахнулись озадаченные и испуганные охотники за серебром.

Затем, словно демон из преисподней, из люка показался окровавленный Филатов с пистолетом в руке. Он выполз на асфальт и с ходу прострелил колеса впереди стоявшему джипу. Увидев столь ужасающую картину и бесшумное оружие в руках израненного яростного человека в спецкомбинезоне, оставшиеся и полностью деморализованные бригадные водилы стремительно покинули место происшествия на двух оставшихся автомобилях.