Пустенье

– Корпоративный эгрегор очень сильно отличается, например, от эгрегора религиозного. Его инициатор, то есть генеральный директор, – это предельно конкретное лицо, со своими слабостями, желаниями, возмож­ностями. Но эгрегор имеет тенденцию расти, он включает в себя все боль­шее количество людей, и чаще всего случается так, что директор переста­ет контролировать все происходящее в организации. Вот тогда-то и возни­кает потребность в корпоративной культуре. Любому директору необходи­мо иметь инструмент, с помощью которого он мог бы контролировать как отдельные сегменты, так и весь эгрегор в целом. Но для управления эгре­гором этого недостаточно. – Максим сделал выразительную паузу.

– Директор, который хочет управлять эгрегором своей фирмы, должен обладать знаниями, значительно превосходящими знания обычного чело­века.

– Круто, Макс, ты загибаешь. И что же это за знания?

– Эти знания не имеют ничего общего с информацией в привычном для нас понимании этого слова. Это сфера знаний, основанная на сверхчу­вственном восприятии, которое срывает с окружающего нас мира покровы иллюзии и позволяет увидеть все в истинном свете.

– Это как? Ковров улыбнулся.

– Я могу показать…

– Садитесь вот сюда, Евгений Алексеевич, напротив меня. – Ковров сел в одно из кресел, показывая собеседнику на второе.

– У нас будет сеанс гипноза? – Воронцов сел в кресло, ожидая даль­нейших инструкций. Все происходящее казалось ему несколько забавным и в то же время интересным – ни разу еще с ним не беседовал так открыто и непринужденно ни один из его подчиненных.

– Гипноз – это прошлый век, – Ковров смотрел на директора «СИУСа» с легкой улыбкой, словно давая понять, что причин для беспокойства и напряжений нет и происходящее между ними не больше чем безобидная игра, демонстрационный элемент тренинговой субкультуры, ставшей в последнее время весьма популярной среди бизнесменов. – И гипноз, и НЛП, столь модное и эффективное в деловых коммуникациях, – это все уже безнадежно устарело, хотя только сейчас стало активно завоевывать информационный рынок.

– Ты считаешь, что нейролингвистическое программирование – это вче­рашний день? – Воронцов, только что финансировавший большой НЛП-проект в рамках создания экспериментального сектора продаж, удивленно посмотрел своему консультанту прямо в глаза. Но тот глаз не отвел, хотя обычно пристального взгляда гендиректора не выдерживал никто из его знакомых и уж тем более из его подчиненных. На Коврова же он не произ-

вел привычного эффекта, более того, Воронцов пожалел об этой своей манере: периодически смущать своих подчиненных или коллег по бизнесу остро отточенным, словно клинок, взглядом. Консультант сидел, совершенно спокойно выдерживая визуальный контакт, и, даже более того, Воронцову показалось, что он ждал его, а теперь зацепил этот взгляд своими темными глазами, и между ними возникла тонкая неуловимая связь, разорвать которую было очень сложно.

– НЛП эффективно только в рамках линейной сферы восприятия. – Ковров говорил тихим, уверенным голосом, и Воронцову показалось, что все-таки это очень похоже на наведение гипнотического транса. – Все это – элементы второй импульсной системы, вербальной системы, которой активно пользуется человек. Оно и расшифровывается: «нейро» – нервная система, первая сигнальная система нашего организма, и «лингвистическое» – то есть активно использующее речевые воздействия – вторая сигнальная система. Но, когда мы говорим об эгрегорах, мы не можем оперировать элементами линейного восприятия. Все, что связано с ощущением эгрегора, его подключением и управлением, имеет отношение к нелинейной сфере восприятия, к вибрационному уровню субсенсорного взаимодействия. А с этим уровнем может работать только третья импульсная система, о которой многие люди даже не слышали, не говоря уже о ее инициировании и развитии.