Страница 33 из 83
«Канадский джентльмен» имел при себе редкий тогда ещё сотовый телефон, иногда связывался со своим компаньоном Джоном в Гамбурге, повторяя одну и ту же фразу: «Ол рашен бойс хиа а верп гуд. Кол ми плиз лейте, Джон, фор де момент ай эм бизи». В вольном переводе это означало: «Все русские парни здесь прелестны. Позвони позднее, потому что в данный момент я страшно занят».
На халявной пьянке, где г-н Нос показывал волчий аппетит, но даже во хмелю не терял бдительности, этот самый Джон, якобы личный секретарь президента «Интернейшнл инвестмент энд факторинг компани», вдруг сообщил, что «шеф вряд ли утвердит соглашение, если ему в течение трёх дней не будут представлены бумаги, удостоверяющие солидность русских компаньонов».
И — завертелось. Наши забегали, как тараканы после первых доз хлорофоса: извлекали из рукавов реквизиты своих фирм, называли суммы, которые якобы способны вложить в дело. И хотя всё это, по объяснениям г-на Носа, было только «для отвода глаз», нужны были реальные бумаги, реальные подписи банковских работников и всё прочее, что без смазки никогда не делается. И эти издержки тоже служили психологической гарантией, что оказавшаяся на крючке бильдюга не сорвётся.
Лопоухий щенок, на каждом шагу уличавший себя как начинающий аферист и шмага, обшпокал опытных жуликов с научными степенями и особыми пристрастиями к политическим дискуссиям о «будущем России».
— Я имел авиабилет до Шенон, Айрланд. — И совал всем какую-то ксиву. — Hay я должен прибывать послезавтра в Париж. Виза в порядке повсюду. Нужен небольшой сумма на билет. Я покупаль здесь слишком ужасно много подарки. Пять тысяч долларов — фьюить!..
Никто не усомнился в этом, тем более что щедрость г-на Носа, особенно по отношению к свободным московским барышням, постоянно подтверждал «личный секретарь г-на Носа в России» некий Саша Ахтамзян, якобы рекомендованный самим мэром Москвы Юрием Лужковым.
Когда евреи сообразили, что им необходимо приставить к г-ну Носу своего человека, вакансия была уже забита. На деле её никогда и не существовало. Этот Ахтамзян был напарником «командора из Канады» и всё время напирал на то, что у него мать и братья — калеки, жертвы землетрясения в Спитаке, их необходимо было срочно госпитализировать, и «если бы не г-н Нос, я бы никогда не решил эту проблему — он выложил мне с ходу двадцать тысяч долларов! Где вы видели ещё такую щедрую натуру?..»
Короче, ловкий язык Ахтамзяна подвёл к тому, что каждая из трёх «фирм», подписавших соглашение, собрала наличку на билет до Парижа, не сомневаясь, что через неделю получит своё обратно. Кроме того, все дали Ахтамзяну втихаря по 200 долларов, получив от него «доверительную информацию» о том, что босс «Интернейшнл инвестмент энд факторинг компани» якобы намерен понизить проценты в договорах с двумя фирмами. «Это моя забота, — заверил Ахтамзян, — чтобы не наехали именно на Вас!»
В полдень рокового дня, когда телефон «командора» перестал отвечать на звонки, все наши «фирмачи» забили тревогу и явились в отель, где проживал г-н Эврибоди Нос. И что же выяснилось? Что он, действительно, проживал в отеле, но не две недели, как считалось, а всего одни сутки. Каких-либо оставшихся его вещей обнаружено не было. Пропал и улыбчивый Саша Ахтамзян, который в кульминационные моменты приятного общения повторял: «Пусть мэня в гробу обосцут внуки, если я измэню хоть одно слово нашего договора!..»
Увы, многие евреи не видят, куда тащат еврейство и вместе с тем весь мир, — кто способен побудить их одуматься? Я ни на секунду не сомневаюсь, что все мы давно одурачены собственной пропагандой. Мания избранности и жалкие анекдоты давно уже заменили нам трезвую философию жизни.
Еще в советские времена для гоев была сляпана установка, призванная поколебать все их надежды. Плывёт в открытом море баран. Летят мимо чайки. «Баран, а баран, куда плывёшь?» — «В Африку». — «Так ведь в той стороне Австралия». — «Мне это до лампочки, всё равно никуда не доплыву».
Так вот, бараном сегодня выступают не гои, ищущие спасения от нашего назойливого общества, а мы сами: мы не знаем, куда плывём, но все из нас знают, что никуда не приплывут. Сегодня сорвут куш и завтра, а послезавтра — 9 г свинца под модную кепку…
Удивляюсь, как это — при всей нашей мнительности — мы не способны даже сообразить, что нужно что-то делать, как-то изменить инерцию нашего движения.
Судя по анекдоту, мы, евреи, приходим к доктору не как русские Иваны, за три дня до смерти, а за три года до болезни. По это пустое бахвальство: сегодня мы и не думаем обращаться к доктору, хотя обречены…
Не доверяй мыслей — не вырвут сердце
Сам Господь возгласил из неопалимой купины: «Ваше племя избираю я для осуществления всех своих замыслов, вам господствовать над всеми народами и вселенной, проводя мою волю!»
В эту чушь уже мало кто верит из нынешних людей. Оно и понятно: если ты, действительно, Бог, тебе достаточно только подумать, и всё должно осуществиться. А когда выходят на сцену, виляя голым задом, и просят скинуться по десятке деревянных на исполнителей замысла, это называется уже иначе…
Мы избранный народ потому, что мы первыми сделали знания фундаментом борьбы. Потому что в течение столетий скрупулёзно собирали, похищали, покупали, отнимали, создавали и берегли знания, открывающие перспективу для нашего господства.
Даже мне не доверены все сокровища, объясняющие взлёты и падения, но я, по крайней мере, верю в то, что они реально существуют в хранилищах князей нашей церкви и фараонов нашего всемирного государства.
Мы — избранный народ потому, что мы единственный народ на свете, который подвергается постоянной, целенаправленной шлифовке, обучению и воспитанию. Другие, если и сознают необходимость работы над народом, всё равно всех тайн тут не знают и действуют глупо и неэффективно. Тратить на образование, здравоохранение, воспитание детей и поддержание стариков — это одно. Совсем другое — вкладывать в народ как в самое важное, самое прибыльное предприятие. Тут нужна избирательность, тут предполагаются высшие знания, особая стратегия, которой нет и не будет у других племён, потому что мы бдительно контролируем этот процесс и не позволим, чтобы кто-либо тут наступал нам на галоши.
Единственный, кому удалось прорваться к великой тайне, — Ёська Сталин, преступный диктатор. Он более всех помешал основным замыслам наших правителей и уничтожил многих из тех, кто вёл наше племя от победы к победе. Придёт время, и мы скажем: мы облажались, потому что на нашем пути встал именно этот человек. Даже его могильная тень ныне сильнее сотни американских дивизий…
В течение девяти последних лет мне была доверена высокая миссия: выполняя высший приказ, я собирал все известия о завещании Сталина.
Наши люди не обнаружили его в сверхсекретных папках Политбюро, хотя первыми перекопали все клубни. Следы указывают, что такой документ был ещё при Горбачёве. Где он находится, в чьих руках? Кто его похитил? С какой целью?
Я уверен, что документ, как и многие другие важнейшие документы, которые нельзя предавать огласке, чтобы не взбунтовался русский пьянтос, находится уже у наших друзей — за океаном. Утверждают, что им пришлось выложить за последнюю партию архивов (четыре чемодана) более 2 млрд. долларов, и они считают сделку очень выгодной.
Боссов, конечно, интересовало другое: кто — поимённо — знает о завещании? Нет ли ещё у кого-либо из аборигенов текста, способного взорвать весь современный мир и положить конец его искусственной летаргии?
Грузинско-осетинский ублюдок, долгие годы скрывавший свои действительные убеждения, первым разбурил теорию Карла Маркса, а также и Ленина, которого на словах боготворил. Говорят, под конец он поставил своей первой задачей — пойти дальше Адольфа, чтобы затормозить наше победоносное движение к всемирной власти. Выходит, все усилия наших людей — вызвать у Сталина патологическое отвращение к фигуре Гитлера, не увенчались успехом. Выходит, те, кто пас диктатора все эти годы, не решили своих задач.