Страница 26 из 37
– Да, от скромности сержант Голкомб никогда не умрет.
– Обрати внимание, как мило сияет Гамильтон Бюргер.
– Пускай себе сияет, – откликнулся Мейсон. – А есть там что-нибудь насчет Джексона Ньюбэрна?
– Полное молчание, – сказал Дрейк. – Ты хочешь прочитать этот хлам?
– Не сейчас. Давай не будем обманывать себя, Пол. Мы получили сокрушительный удар. Уже отсчитали девять раз, а мы все еще лежим на ринге. Надо подняться на ноги и продолжить бой, но очень не хочется вставать и больно.
– Ты чертовски прав: очень больно.
– А как насчет прошлого Надин? Ты говорил, что получил об этом что-то секретное.
– Вся эта история, – сказал Дрейк, – уходит корнями лет на двадцать пять назад, ко времени, когда мать Надин Фарр работала у Мошера Хигли в качестве личной секретарши.
– Господи, – воскликнула Делла Стрит, – ты думаешь, что Надин Фарр могла быть дочерью Мошера Хигли?
– Не торопись, – предостерег ее Дрейк. – Ты хочешь поставить впереди лошади пару телег, да еще впрягаешь в упряжь больную лошадь.
– Рассказывай как знаешь, Пол, – ухмыльнулся Мейсон, – только давай-ка поживее.
– Мошер Хигли и человек по имени Уэсли Мэнн Дженнингс, – сказал Дрейк, – были партнерами в пи строительной компании. А Роза Фарр была личным секретарем и управляющей конторой. Она держала в голове столько данных, что целой бухгалтерии ушло бы полчаса на то, чтобы раскопать это. Она отвечала на телефонные звонки, принимала решения, передавала сообщения и вообще улаживала дела в какие-то секунды, зная об этом бизнесе больше, чем кто-либо другой, занимающийся им.
– Не углубляйся в эту часть дела, Пол, – сказала Делла Стрит. – Мне нравится слушать, как ты детально описываешь образе секретарского мастерства. Я нахожу, что секретарш просто хронически недооценивают.
– Ну эту-то вполне оценивали, – сказал Дрейк. – И Хигли, и Дженнингс высоко ценили ее. Я думаю, что они оба были влюблены в нее. Хигли был ловкачом, а Уэсли Дженнингс был женат. Роза Фарр любила Уэсли, но кто-то донес об этом его жене. А та использовала это как повод для того, чтобы заграбастать себе всю собственность Дженнингса, заставив продать часть вкладов в этой компании. Ну, вы знаете, как развиваются подобные ситуации. Когда распадается брак и муж пытается рассказать о случившемся, то это звучит весьма тускло, потому что он не может припомнить всех мелочей, которые возникают в повседневной семейной жизни. Но женщина вспоминает каждый случай, когда муж нашел пуговицу, оторвавшуюся от его рубашки, и в знак протеста загнал ее ногой под туалетный столик.
– Ты можешь углубиться в эту сторону дела, Пол, – с улыбкой сказала Делла Стрит.
– Черт подери, это же правда, – сказал Дрейк. – Любая женщина может взять пару месяцев обыденной семейной жизни и с помощью записной книжки и легкого приукрашивания вещей изобразить мужчину грубым животным. Жена Уэсли Дженнингса оказалась просто сукой, которая хотела много денег и роспуска компании, чтобы Дженнингс ликвидировал все, чтобы получить это в виде наличных. Поэтому Дженнингс задерживал это дело, как только мог, и они с Розой Фарр работали вместе, стараясь спрятать в некий секретный фонд как можно больше наличных, чтобы предложить жене заманчивый денежный куш. Роза Фарр, знавшая бизнес, помогала Уэсли Дженнингсу во всем. Они хотели пожениться, как только миссис Дженнингс заключит соглашение о праве собственности и даст ему развод. Это был еще один рычаг, который использовала миссис Дженнингс, чтобы получить деньги.
– Что же произошло? – сказал Мейсон. – Имея в виду тот факт, что Надин носит имя своей матери, я предполагаю…
– Ты верно предполагаешь, – сказал Дрейк. – Уэсли Дженнингс застрелился, а спустя семь с половиной месяцев у Розы родилась Надин.
– Так какого же черта он покончил с собой и оставил Розу Фарр в такой ситуации? – спросила Делла Стрит.
– Ну, если посмотреть на это односторонне, – сказал Дрейк, – то это разумно. Когда Роза Фарр обнаружила, что у нее будет ребенок, Уэсли Дженнингс понял, что он побежден. Его жена как раз искала повода, что дало бы возможность сделать обвинение в супружеской измене для завершения продуманной жестокости.
– И что случилось после? – спросила Делла Стрит.
– Роза Фарр ушла из бизнеса. Она родила ребенка и спустя несколько месяцев умерла. Теперь слушай главное, Перри. Роза Фарр написала письмо, которое оставила в банке для вручения Надин в день восемнадцатилетия. Никто не знает, что в нем. По всей вероятности, Роза Фарр воспользовалась такой возможностью, чтобы рассказать Надин, что она незаконнорожденная, да еще такие вещи, которые заставили бы Надин подумать о многом. Спустя месяц после того, как Надин было передано это письмо, она приехала к Мошеру Хигли и стала жить у него. Он решил дать ей образование. Между ними не было привязанности. Хигли ненавидел и побаивался ее.
– Иными словами, – сказал Мейсон, – в этом письме была рассказана правдивая история, которая изменила всю картину.
– Наверное, так, – кивнул Дрейк.
Мейсон стад говорить, как бы размышляя вслух:
– Могло быть так, что Хигли мошеннически завладел имением своего компаньона при ликвидации компании или в смерти Уэсли Дженнингса было что-то подозрительное. Может быть, это не было самоубийством, а Хигли мог спустить курок и сделать так, что это выглядело как самоубийство. Брось это, Пол, мне придется выяснить, что было в этом письме.
– Тебе и окружному прокурору, – заметил Пол.
– Это тот случай, когда мы не можем позволить себе никаких ошибок, Пол. Это письмо не может быть использовано как улика, чтобы доказать факты, которые мы хотим утаить. Но его могут использовать против Надин, чтобы установить причину. Взглянем на эту ситуацию с точки зрения окружного прокурора. Имеется незаконнорожденный ребенок, плод внебрачной связи. Девочке исполняется восемнадцать лет. Она вскрывает письмо от своей матери, которое содержит информацию, что дает ей возможность поехать к Мошеру Хигли и шантажировать его. Если бы Мошер Хигли был жив, мы могли бы, по крайней мере, попытаться доказать правдивость тех или иных фактов, изложенных в письме. Но теперь мы не можем расследовать их. Однако письмо поможет установить мотивировку.
С точки зрения окружного прокурора, ни у Мошера Хигли, ни у Надин не было никакой привязанности друг к другу. Она узнала информацию, которая дала ей возможность поселиться в его доме и заставила его взять на себя ее обучение в школе и в колледже. Джон Локк влюбился в Надин. Мошер Хигли был другом семьи Локков. Он не хотел, чтобы Джон Локк попался на удочку шантажистки. Он пытался оставаться джентльменом, но не отправился к Локкам и не рассказал им эту историю, а велел Надин, чтобы она убиралась. И спустя несколько дней Мошер Хигли получает в шоколаде цианистый калий, а Надин признается доктору, что это было страшной ошибкой.
– И как, черт подери, ты сможешь противостоять этому, Перри?
Мейсон покачал головой.
– Если бы я мог придумать ответ на это, Пол, я бы был больше чем адвокат. Я бы тогда был колдуном.
– А сможет ли полиция найти такую же информацию?
– Так ты же нашел.
– Я думаю, что они воспользуются теми же источниками. Но у тебя, – сказал Дрейк, – есть одно преимущество: ты можешь добиться, чтобы Надин рассказала тебе содержание письма.
– Это может сделать и полиция, Пол.
– Но как?
Мейсон сделал жест, как если бы выжимал мокрую тряпку.
Глава 14
Мейсон сидел в тюремной комнате для свиданий. По другую сторону проволочной перегородки с мелкими ячейками на него смотрела спокойными, задумчивыми глазами Надин Фарр, выглядевшая благодушной и прекрасной.
– Вы собираетесь посадить меня на свидетельское кресло? – спросила она.
Мейсон в задумчивости разглядывал ее.
– Давайте говорить прямо, Надин. Если я посажу вас на свидетельское место, то вам придется рассказать о письме, оставшемся вам от матери.