Воздушная битва за Севастополь 1941—1942

Огонь быстро распространялся по развороченному взры­вом деревянному настилу верхней палубы, охватывая ростры, кормовой мостик и надстройки. Огромный язык пламени взвился к небу. Когда огонь достиг бочек с бензином, нахо­дившихся на левом шкафуте, они, пробитые осколками, ката­лись по палубе, разливая бензин, который тут же вспыхивал. Шкафут горел от борта до борта, огненный столб достигал до высоты грот-марса. Пламя вот-вот грозило перекинуться на третий торпедный аппарат, заряженный боевыми торпедами. Бушевавшим огнем корабль был поделен на две части. Борь­ба с пожаром велась одновременно с трех сторон и спустя 20 минут завершилась победой экипажа. Куда хуже было начав­шееся в результате близкого разрыва первой бомбы затопле­ние кормовых котельных отделений, которые морякам вскоре пришлось оставить.

Тем временем «хейнкелей» сменили 11 Ju-88 из эскадры KG 51. Они шли двумя группами на высоте 2500 м с юга, вдоль Южной бухты курсом прямо на «Червону Украину». Снова уда­рили с юта 100-мм артустановки. Бомбардировщики зашли со стороны солнца и стремительно спикировали на корабль. Бомбы рвались с обоих бортов, поднимая огромные столбы воды. Но вот с бака, подавляя собой всю эту мешанину звуков от стрельбы зениток и пулеметов, разрывов бомб и воя само­летов, отчетливо послышались один за другим два глухих взрыва, содрогнувших крейсер. Командир электромеханиче­ской боевой части так и записал в вахтенном журнале: «Ко­рабль, приподнявшись носом, задрожал, а потом, качнувшись, снова погрузился в воду с дифферентом на нос и креном 4 градуса на левый борт». На самом деле прямых попаданий не было, но две 500-килограммовые бомбы со взрывателями за­медленного действия взорвались на дне бухты в непосредст­венной близости от корабля: одна — по правому борту у носовой оконечности, другая — по левому борту в районе второй ды­мовой трубы. Возникшие в результате их подводные пробои­ны размером 10 и 8 квадратных метров очень быстро привели к тому, что крейсер сел носом на грунт. Началось затопление носовых котельных отделений. Многие вспомогательные ме­ханизмы были повреждены взрывами, другие не могли быть запущены из-за недостатка пара и электроэнергии. Завести пластыри на огромные пробоины не удалось. Оставшиеся в исправном состоянии водоотливные средства не справлялись с поступлением воды. Поздно вечером, чтобы об­легчить корабль, с него при помощи плавучего крана на­чали снимать артиллерий­ские орудия и оставшиеся снаряды. Одновременно об­наружилось быстрое возрас­тание крена на левый борт. К полуночи он составлял 6,5, к 2 часам 13 ноября — 9, а к 03.30 — 25 градусов. Только тогда последовала команда покинуть обреченный ко­рабль. Экипаж, за исключе­нием 21 погибшего и 120 ра­неных, которые были эвакуи­рованы раньше, сошел на берег. Около 04.20 утра крейсер лег на борт и зато­нул на глубине 13—16 мет­ров. На поверхности оста­лись только мачты, правая кромка шкафута и часть сред­ней дымовой трубы.

Легкий крейсер «Червона ­Украина» стал самым крупным кораблем советского военно­морского флота, потопленным люфтваффе за годы Великой Отечественной войны[1]. Спущенный на воду в 1915 г. и достро­енный только в 1927 г. при советской власти, он являлся до­вольно знаменитым кораблем ВМФ СССР в межвоенный пе­риод. В июле 1929 г. двухдневный поход на крейсере из Сева­стополя в Сочи совершил генеральный секретарь Коммунисти­ческой партии И. В. Сталин. С 1926 по 1929 г. на младших ко­мандирских должностях «Червоны Украины» служил будущий нарком ВМФ Н. Г. Кузнецов, он же с ноября 1933 г. по август 1936 г. являлся командиром корабля. Потопление крейсера можно рассматривать как личное оскорбление, нанесенное немецкой авиацией адмиралу Кузнецову, впрочем, в тяжелых условиях 1941 г. оно не было ни первым, ни последним. Ос­новной причиной гибели корабля признали то обстоятельст­во, что в течение пяти дней поддержки войск СОРа он ни разу не поменял огневой позиции, что дало возможность немцам тщательно разработать и осуществить план по его уничтоже­нию.

Увы, смертельное повреждение крейсеру стало не единст­венным результатом налета 12 ноября. Несколькими минута­ми раньше прямое попадание авиабомбы получил эсминец «Беспощадный». Он находился в акватории судоремонтного завода, где заканчивал ремонт повреждений, полученных в результате атаки пикирующих бомбардировщиков 22 сентяб­ря у Одессы. Новое попадание продлило ремонт корабля до сентября 1942 г. — оказались практически полностью разру­шены котельные отделения, в корпусе образовалось множе­ство гофров. Для устранения повреждений эсминец отбукси­ровали в Поти, и в обороне Севастополя он участия больше не принимал. Наконец, несколько бомб поразили плавучий док, в котором находился эсминец «Совершенный». Этот новейший корабль был практически построен к началу войны, но во вре­мя ходовых испытаний в районе Севастополя 30 сентября случайно подорвался на мине советского оборонительного заграждения. Прямое попадание бомбы было не так уж серь­езно, но другие бомбы тяжело повредили док, который начал тонуть. Эсминец был жестко закреплен в доке, но по мере за­полнения дока водой корпус «Совершенного» начал всплы­вать. В месте повреждения, полученного от взрыва мины, корпус не выдержал и переломился на две части. Впоследст­вии рабочим судоремонтного завода удалось почти полно­стью восстановить корабль, и он погиб только в июне 1942 г. в ходе финального штурма города.

Получив известия о результатах налета, командование Черноморского флота поспешило убрать крупные корабли из Севастополя. Тем же вечером порт покинул крейсер «Крас­ный Кавказ», а 14 ноября — «Красный Крым», счастливо избе­жавший атаки бомбардировщиков благодаря смене места стоянки. Таким образом, 12 ноября командованию немецкого IV авиакорпуса удалось добиться заметного успеха, который, правда, не сыграл такой большой роли, как этого ожидал Манштейн. Дело в том, что, как мы уже отмечали раньше, ко­рабли ЧФ играли лишь небольшую роль в огневой поддержке защитников главной базы, заметно уступая по весу выбрасы­ваемого металла береговым батареям и полевой артиллерии Приморской армии.

Какое же противодействие оказала советская сторона это­му налету? С точки зрения того, что три боевых корабля были поражены бомбами в результате налета всего 23 бомбарди­ровщиков, — весьма малоэффективное. В то же время наши истребители и зенитная артиллерия сделали все, что могли. Атакующие бомбардировщики были перехвачены над базой парой МиГ-3, причем ст. лейтенант Яков Иванов, согласно до­несению, подбил один Do-215, а когда кончились патроны — таранил Ju-88. До этого он успел вывести из строя воздушно­го стрелка, так что тщательному «прицеливанию» никто не ме­шал. Иванов аккуратно сблизился с бомбардировщиком и оборотами своего винта в течение нескольких мгновений от­рубил противнику хвостовое оперение. После тарана «миг» продолжил горизонтальный полет, и его пилот смог убедить­ся, как вражеский самолет перешел в беспорядочное падение и упал в районе Качи. При ударе о землю на бомбардировщи­ке взорвались авиабомбы. Советский пилот смог посадить машину на аэродроме Херсонесский маяк, а немецкому ко­мандованию оставалось только проконстатировать потерю одного Не-111 из состава группы I/KG 27 вместе со всем эки­пажем. Это был четвертый с начала войны случай воз­душного тарана в севасто­польском небе. Напарник Иванова в том вылете лейте­нант Николай Савва (уже имел на своем счету таран 18 октября) доложил о том, что подбил другой бомбарди­ровщик. Еще об одном сби­тии в тот день доложили зе­нитчики. По-видимому, про­тиводействие, оказанное при первом налете, стало причиной того, что во втором рейде (с 16.09 до 17.50 сила­ми 36 бомбардировщиков) немцы бомбили исключитель­но с горизонтального полета и весьма неточно. Все бомбы взорвались в городских квар­талах, где разрушили 37 и повредили 29 зданий.

На следующий день не­мецкое командование попы­­талось развить успех меньшими силами. Впервой половине дня базу бомбили 17 Ju-88, во второй — пять бомбардировщиков неустановленного типа. При отражении первого налета мл. лейтенант В. А. Семенов и сержант К. Д. Шелякин из 3-й эскадрильи 8-го иап на И-16 до­ложили о сбитии двух «юнкерсов», что на практике оберну­лось уничтожением еще одного Не-111 из I/KG 27. Ответным огнем с бомбардировщиков был подбит И-16 сержанта Лу­ценко, который неудачно попытался посадить поврежденную машину в Камышовой бухте. Самолет оказался разбит, летчик получил ранения. Тем не менее перехватчикам удалось пре­дотвратить бомбометание по судам в порту. Почти все бомбы упали на городские кварталы, но одна из серий — на позиции 395-й зенитной батареи, где было убито 10 и ранено 5 моряков.

1

Линкор «Марат» получил большие разрушения, но из списков флота не исключался и продолжал использоваться как неподвижная плавучая батарея.