Страница 32 из 40
– И что произошло дальше?
– Мы околачивались там до позднего вечера, а потом обвиняемая сказала, что наденет одежду Дорри Эмблер, выйдет наружу и поглядит, свободен ли путь, а мы должны осторожно выглянуть в окно, и, если путь свободен, она мигнет нам пару раз фарами своего автомобиля, припаркованного там, у мостовой, и мы можем вытаскивать Дорри наружу.
– А Дорри к тому времени была в сознании?
– Она была в сознании, но в такой полуотключке.
Мы убедили ее, что никто ей не думает наносить вреда, если она будет в точности делать, что скажут.
– Итак, что же случилось дальше?
– Ну, обвиняемая вышла из квартиры. Она оставила нам револьвер тридцать восьмого калибра.
– У вас с ней был какой-то разговор, как развивались события дальше?
– Да, она рассказывала об этом на следующий день.
– И что же рассказала?
– Прямо как назло, она открыла лифт и оказалась в компании с женщиной и с собакой, которые в это время, видимо, спускались вниз на прогулку. Причем женщина вела себя так, как будто знала ее, но обвиняемая повернулась спиной и стояла так перед дверью лифта с видом задумчивым и недоступным. Собака, должно быть, знала Дорри Эмблер, потому что уловила запах Дорри от ее одежды, подвинулась и ткнулась носом ей в юбку… Она сказала, что испытала, пока ехала, поистине тяжелые минуты…
– Дальше, дальше!
– Я аккуратно выглянул в окно, она подъехала на своей машине к условленному месту и помигала фарами, так что мы знали, путь свободен, и спустили Дорри Эмблер вниз.
– И что же случилось с мисс Эмблер?
– Мне известно лишь то, что рассказал Барлоу Дэлтон.
– А вы не поехали вместе с ним и Дорри?
– Нет, мы договорились, что он позаботится о Дорри, а я прогуляюсь по квартире с масляной тряпкой и протру все места, где остались отпечатки пальцев…
Между прочим, в квартире Дорри Эмблер, где все перерыли вверх дном, мы все надели перчатки и я повсюду прошелся тряпкой…
– Ну а теперь, – сказал Гамильтон Бюргер, – я задам вопрос, на который вы ответите «да» или «нет».
Барлоу Дэлтон рассказывал, что сделал с Дорри Эмблер?
– Да.
– Вы позднее связались с полицией, чтобы сообщить, о чем вам рассказал Барлоу Дэлтон? Имейте в виду, я спрашиваю вас не о слухах. Я не спрашиваю, что вам рассказал Барлоу Дэлтон. Я спрашиваю о ваших действиях.
– Да. Я связался с полицией.
– С кем именно?
– С лейтенантом Трэггом.
– И что вы ему сказали? Не пересказывайте сейчас, что вы поведали ему, просто опишите, как было дело.
– Я рассказал ему, что узнал от Барлоу Дэлтона.
– Где сейчас Барлоу Дэлтон?
– Он мертв.
– Когда он умер и как?
– Он умер двадцатого числа.
– Как умер?
– Он был убит полицейским во время ограбления.
– Можете приступать к перекрестному допросу, – сказал Гамильтон Бюргер, повернувшись к Перри Мейсону и поклонившись ему.
Минерва Минден ухватила Мейсона за рукав пиджака и придвинулась поближе к его уху:
– Это сплошная ложь, – прошептала она, – от начала и до конца ужасная ложь. Я никогда в жизни не видела этого человека.
Мейсон кивнул, поднялся и подошел к свидетелю.
– Откуда вам известно, что Барлоу Дэлтон мертв? – спросил он, пристально глядя свидетелю в глаза.
– Я видел его убитым.
– А где тогда были вы?
– Я стоял с ним рядом.
– Вы были вооружены в тот момент?
– Возражаю против неверного ведения перекрестного допроса, – сказал Гамильтон Бюргер. – Некомпетентно, неуместно и несущественно.
– Отклоняется, – отрывисто ответил судья Флинт.
– Вы были вооружены в тот момент? – спросил Мейсон.
– Да.
– И что вы сделали с револьвером?
– Я бросил его на пол.
– И полиция забрала его?
– Да.
– Где был ваш приятель, когда его застрелили?
– В универсаме «Экми».
– В какое время дня?
– Около двух часов ночи.
– И что же вы там делали?
– Возражаю против этого вопроса, как нарушающего правила ведения перекрестного допроса, некомпетентного, неуместного и несущественного, – сказал Гамильтон Бюргер.
– Отклоняется, – возразил судья Флинт.
– Мы с приятелем брали кассу…
– И ваш приятель был убит, а вы арестованы?
– Да.
– Вас отвезли в тюрьму?
– Да.
– Спустя какое время, уже будучи в тюрьме, вы рассказали полиции об обвиняемой и Дорри Эмблер?
– Да немного времени прошло. Видите ли, мою совесть отягощало и это убийство, и то, что случилось с Дорри Эмблер. Я никак не мог почему-то выбросить это из головы, думал о них, не спал…
– Повторяю вопрос, спустя какое время после того, как были арестованы, вы целиком рассказали полиции всю эту историю?
– Это было… ну, это было спустя пару дней.
– Вас захватили на месте преступления в той ночной краже со взломом?
– Да, сэр.
– Вы это знали?
– Да, сэр.
– А ранее были судимы за уголовные преступления?
– Да, сэр.
– Сколько раз?
– Три раза.
– За какие преступления?
– Ограбление, крупная кража и ночная кража со взломом.
– Вы, разумеется, знали, что вам грозит пожизненное заключение, как закоренелому преступнику?
– Одну минуту, – вмешался Гамильтон Бюргер. – Возражаю против этого вопроса, как некомпетентного, неуместного и несущественного, нарушающего правила перекрестного допроса.
– Я всего лишь пытаюсь показать наклонности и мотивировку данного свидетеля, – ответил Мейсон. – И намерен согласовать это с моими следующими вопросами…
– Думаю, мне понятен подтекст ваших вопросов, – милостиво сказал судья Флинт. – Возражение отклоняется.
– Да, – ответил свидетель. – Да. Знал.
– Вы знали, что похищение наказывается смертной казнью?
– Ну это при определенных обстоятельствах. Да, знал.
– Вы знали, что вы вступили в тайный сговор с обвиняемой с целью совершения убийства?
– Да.
– Равно как и похищения?
– Да.
– Вы знали, что стали соучастником убийства Марвина Биллингса?
– Ну… хорошо, полагаю, что знал.
– И находились в крайне затруднительном положении, когда официальные лица допрашивали вас, так?
– Да уж, находился.
– А не предложили ли вы свое признание в преступлении, которое полицейским хотелось раскрыть, поменять на освобождение от судебного преследования по всем этим остальным обвинениям?
– Ну… хм… не совсем так.
– Что вы хотите этим сказать?
– Ух, раз такое дело, они сказали, что мне стоило бы очистить душу и отдать себя на их милость и… Ну, это были те самые, которые говорили, что у них есть на меня убийственные материалы, а это значит, мол, я получу пожизненное заключение, как закоренелый преступник, и они проследят, чтобы я был там при деле каждую минуту… если только не стану с ними сотрудничать и не помогу распутать кучу нераскрытых преступлений.
– И после этого ваш разговор с ними принял другой оборот, и вы стали говорить с ними в иной тональности, – угадал Мейсон. – Вы начали торговаться с ними по поводу перемены своей участи, если сумеете помочь раскрыть убийство, за которое они хотят отчитаться…
– Ну, что-то в этом роде…
– Вы напрямик выложили лейтенанту Трэггу, что поможете распутать полиции дела, если вас освободят от вашей доли в этом преступлении и если с вас снимут ночную кражу в универсаме… Не так ли было?
– Ну, полагаю… да, я поднял этот вопрос.
– Иными словами, вы сказали лейтенанту Трэггу, что не прочь совершить сделку? Так?
– Не такими словами.
– Но так, что дело к этому и свелось.
– Ну… да.
– К тому же вы хотели получить гарантии об отпущении грехов, будем это именовать так, прежде чем расскажете вашу историю окружному прокурору.
– Ну, это была выгодная сделка.
– Вот к этому аспекту я и подбираюсь, – жестко сказал Мейсон. – Ваша совесть не заговорила сразу же. Вы решили немного поторговаться, даже не дав своей совести заговорить.
– Ну, я же не собирался рассказывать полиции то, что знал, пока не получу это, как вы говорите, отпущение грехов. Я не собирался совать голову в петлю, просто лишь бы угодить им.