Страница 22 из 40
Мейсон помолчал несколько секунд, потом покорно сказал:
– Хорошо, Пол.
Дрейк быстро взглянул на Деллу Стрит и вышел из кабинета. Мейсон начал диктовать. На середине второго письма адвокат замолчал и принялся расхаживать по ковру.
– Я не могу этим заниматься, Делла. Я не могу перестать думать о… Попробуй, может, ты дозвонишься до лейтенанта Трэгга.
Она сочувственно кивнула, подошла к телефону и спустя несколько мгновений позвала Мейсона.
– Он у телефона, шеф.
– Привет, лейтенант, – сказал Мейсон. – Это Перри Мейсон. Меня беспокоит, что там происходит с делом Дорри Эмблер. Я не совсем удовлетворен тем, как развиваются события.
– А кто удовлетворен? – отпарировал, как умел, Трэгг.
– Вы что-нибудь выяснили? – спросил Мейсон.
– Ну, мы выяснили многое, – важно сказал Трэгг, – и пытаемся обмозговать это, Перри.
– Можете сказать, что выяснили?
– Не обо всем этом, нет.
– Что там насчет этой квартиры восемьсот пять?
– А что вам известно?
– Я спрашиваю вас, что вам известно.
– А я не могу рассказывать вам все, что знаю. Послушайте, Перри. Вы не пытаетесь проскользнуть этак быстренько впереди нас, нет?
– Что вы этим хотите сказать?
– Это что, очередной тонко продуманный план, который создаст что-то вроде дымовой завесы?
– Дымовой завесы чего? – довольно тупо спросил Мейсон.
– Вот это мне и хотелось бы знать, – сказал Трэгг.
– Тьфу! Вы идете по ложному следу, бежите не туда, ловите не ту рыбку и… Ну, черт подери, этого-то я и боялся, что вы подумаете, будто я что-то тайно замыслил и отношусь к делу, как холодный игрок. Говорю вам, эта девушка в опасности.
– Вас беспокоит, что вы не защитили ее от опасности? – казенным, деревянным голосом спросил Трэгг.
– Да.
– Хорошо, я помогу вам на сей счет успокоить совесть. Ваша клиентка была не жертвой преступления, а его соучастницей. Она спустилась из квартиры девятьсот семь по лестнице в квартиру восемьсот пять.
Там она оставалась, пока страсти не улеглись. А потом ушла оттуда совершенно добровольно и вполне самостоятельно…
– Что вас натолкнуло на такую посылку?
– Свидетель.
Мейсон на несколько секунд замолчал.
– Ну? – нетерпеливо спросил Трэгг.
– Откровенно говоря, лейтенант, – благодарно сказал Мейсон, – вы меня сильно успокоили.
– В каком смысле?
– Меня тревожило, что это могло быть частью тщательно разработанного плана.
– Не того, который вы сочинили?
– Нет, того, который был предназначен одурачить и меня, и полицию.
– Ну, говоря по правде, Перри, как раз это теоретическое построение все более и более принимается во внимание следователем. Ну и в результате у нас на руках остается нераскрытое убийство. Как вы, по-видимому, догадываетесь, нам не нравятся нераскрытые убийства. А теперь возникает очень правдоподобная версия, что все это дело было задумано, чтобы выявить труп в квартире вашей клиентки. Если бы выяснилось, что все обстоит именно так, нам бы такое не понравилось.
– И мне бы это тоже не понравилось, – сказал Мейсон.
– Ну хорошо, Перри, спрошу вас прямо. Есть у вас основание считать, что ваша клиентка могла организовать спектакль подобного рода?
– Буду с вами искренним, Трэгг, – сказал Мейсон. – У меня достаточно оснований для того, чтобы уделять внимание этому вопросу. Если девушка похищена и находится в опасности, я не могу просто бездельничать и ждать у моря погоды. Если же, с другой стороны, это часть тщательно разработанного плана, чтобы высветить убийство, я не только не собираюсь отказаться от своей клиентки, но должен сделать все, что могу, чтобы помочь разобраться в деле и точно выяснить, что произошло. Разумеется, я обязан защищать конфиденциальные тайны клиентки, раз уж она была таковой некоторое время.
– Понимаю, – сказал Трэгг, – но она не была вашей клиенткой, когда дело стало касаться убийства.
– Это верно. Она не была… И я вам скажу еще: она таковой и не станет.
– Ну что ж, – эпически начал Трэгг, – я кое-что расскажу вам. Думаю, вы уже можете отказаться от дела. Итак, когда она ушла из своей квартиры, то просто спустилась по лестнице в квартиру восемьсот пять.
Нам известно, что позже в тот вечер жилица этого дома, квартира которой на шестом этаже, видела вашу клиентку, спускающуюся вниз на лифте. Та женщина заметила ее, потому что, несмотря на вечернее время, Дорри была в темных очках, стало быть, не хотела, чтобы ее узнали. Эта женщина решила, что Дорри собралась в какое-то тайное местечко на свидание и… А по-моему, Мейсон, так эта свидетельница, возможно, просто была этим предположением несколько расстроена и немного завидовала Дорри.
В общем, так или иначе, она видела мисс Эмблер в лифте. Она знает Дорри Эмблер и не раз болтала с ней.
Дорри нравилась собака этой женщины, а собаке нравилась Дорри. Это какая-то странная собака. Она не злая, но хочет находиться в одиночестве. Если люди приближаются и хотят приласкать ее, она рычит. Ну так вот: эта соседка увидела, что Дорри Эмблер по какой-то причине не желает быть узнанной. Дорри прошла к двери лифта и стояла спиной к женщине и собаке, но собаке захотелось, чтобы Дорри приласкала ее.
Она принялась тереться носом об ее ногу и стала вилять хвостом. Ну и через минуту Дорри опустила руку, и собака лизнула ей пальцы. А потом лифт остановился, и Дорри поспешила с глаз долой.
А женщина выгуливала свою собаку, и та остановилась, когда они подошли к освещенной полоске газона, прямо у двери подъезда, но тут женщина заметила неизвестного, ожидавшего в машине у тротуара. Дорри почти подбежала к машине, прыгнула в нее, и они мигом умчались прочь…
– А что с отпечатками пальцев? – спросил Мейсон.
– Ни единого, – сказал Трэгг. – Это довольно странно. Обе квартиры, девятьсот седьмая и восемьсот пятая, явно были выдраены дочиста. В них нет вообще ни одного отпечатка, кроме отпечатков пальцев Марвина Биллингса, оставленных по всей квартире девятьсот семь.
– А у него были ключи? – спросил Мейсон.
– Я не должен этого говорить, – сказал Трэгг, – но я понимаю, что вы испытываете. В карманах Биллингса не было ни единой вещи. Ни ключей, ни монет, ни сигарет, ни авторучки – ничего! Он, фигурально выражаясь, был выдраен дочиста.
– Хорошо, лейтенант, – улыбнулся Мейсон. – Вы сильно облегчили мою душу, хотя и получается, что я вроде бы оказался обманут. Вы сняли с моих плеч огромную тяжесть.
– Отлично, Перри, – сказал Трэгг. – Я только хочу предупредить вас об одном: если существует некий план, в котором задействованы вы, – вам грозят неприятности. Нам не нравится, когда граждане устраивают инсценировку похищений, и нам не нравятся убийства.
И я могу доподлинно сообщить вам, не раскрывая никаких секретов, что Гамильтон Бюргер, наш окружной прокурор, твердо убежден, что весь фокус-покус состряпан вами, дабы запутать дело так, чтобы, когда в конце концов вашу клиентку задержат, ему было бы непросто обвинить ее в убийстве. Ну а поскольку мы с вами хорошо знаем Гамильтона Бюргера, ясно, что это все более и более укрепляет его в решимости разоблачить сей прочерченный пунктиром план и вынести приговор заговорщикам – всем им.
– Без труда могу его понять, – сказал Мейсон. – Спасибо за намек, лейтенант, я буду держать нос по ветру.
– А глаза открытыми, – предупредил Трэгг.
– Да уж придется, – проворчал Мейсон, уже повесив трубку. Потом он повернулся к Делле Стрит. – Ну, Делла, теперь мы можем продолжить заниматься почтой. Думаю, наша бывшая клиентка была весьма смышленой маленькой девочкой и явно интриганкой… Ты подслушивала наш разговор с Трэггом?
Делла Стрит кивнула и вдруг мстительно произнесла:
– Надеюсь, они схватят ее и осудят, – а спустя мгновение добавила: – Но ведь если бы Дорри Эмблер просто вела честную игру и уполномочила вас представлять ее право наследования, она могла бы получить долю в несколько миллионов долларов. А теперь вот ввязалась в историю с убийством.