Страница 37 из 41
Уэстмор медленно двинулся следом, наклонив голову, как будто он пробивался сквозь невидимые препятствия. Подойдя ко мне, он осведомился:
– Если бы вы могли допросить Черча, какие вопросы вы бы ему задали?
– Спросил бы, кто застрелил Керригана и Энн Майер.
– Надеюсь, вы не предполагаете, что это сделал он?
– Я предполагаю, что он знает об этих убийствах куда больше, чем говорит. Прошлой ночью он позволил Боузи ускользнуть с грузовиком Майера.
– Боузи так говорит?
– Практически да. Он побаивался говорить напрямик.
– Что бы он ни сказал, вы не можете использовать это против такого человека, как Черч.
– Я видел Черча на дороге через перевал около часа ночи. Он отпустил постовых, перекрывавших путь, и занял их место, что весьма необычно...
Уэстмор поднял руку чисто прокурорским жестом.
– Вы сами себе противоречите. Черч не мог находиться в двух местах одновременно. Если он был на дороге к перевалу в час ночи, то не мог застрелить Керригана. А вы точно знаете, что Боузи воспользовался именно этим маршрутом?
– Точно я ничего не знаю.
– Я это подозревал. Очевидно, Боузи пытается сочинить себе алиби.
– Вам удалось подцепить на крючок молодого профессионального преступника, поэтому вы все связываете в один узел и вешаете ему на шею, – сказал я. – Мне известно, что это стандартная процедура, но я от нее не в восторге. Мы расследуем не просто профессиональное преступление. Это сложное дело, куда замешаны и профессионалы, и любители.
– Не такое сложное, каким вы пытаетесь его представить.
– Может быть, когда мы получим ответы на все вопросы, оно окажется значительно проще. Но пока мы их не получили.
– Я думал, вы рассматриваете Черча в качестве ответа.
– Черч меня озадачивает, – отозвался я. – Думаю, вас тоже, хотя вы не хотите в этом признаваться. Вы бы не защищали его, не будь у вас на то причины.
– Я его не защищаю. Он не нуждается в защите.
– Разве вы сами не подозреваете его хотя бы немного? Вы видели его реакцию на смерть Энн Майер.
– В конце концов, она его свояченица, а Черч – человек эмоциональный.
– Может, лучше сказать страстный?
– К чему вы клоните?
– Она была ему больше чем свояченицей. Они были любовниками.
Уэстмор устало провел рукой по лбу:
– Я слышал, что у них была связь. Но это ничего не доказывает. Напротив, это делает еще менее вероятным то, что он имел отношение к ее смерти.
– Он мог убить ее из ревности.
– Вы видели горе на его лице.
– Видел. Убийцы испытывают горе, как и все остальные.
– К кому он мог ее ревновать?
– Я могу назвать кое-кого. Во-первых, Акисту. Он был давним поклонником Энн Майер и приезжал на озеро в субботу вечером. Это может объяснить происшедшее с Акистой. А также власть Керригана над Черчем и смерть Керригана.
– Вы отлично знаете, что Черч не убивал Керригана.
– Кто-то мог оказать ему такую услугу. Под его началом достаточно вооруженных людей.
– Нет! – резко воскликнул Уэстмор; его голос походил на крик боли. – Я не могу поверить, что Брэнд способен убить человека.
– Спросите его сами. Если в нем хоть что-то осталось от честного копа, он скажет вам правду. Возможно, вы даже окажете ему услугу. Черч ведь носит в себе адский огонь. Дайте ему шанс выплеснуть его наружу, покуда он не сгорел дотла.
– Вы уверены в его виновности, – тихо произнес Уэстмор, – а я нет.
Но он казался раздираемым противоречивыми чувствами. Искусственный свет, отражаемый светло-зелеными стенами больницы, придавал его лицу мертвенную бледность.
Внезапно в коридоре стало светлее. Обернувшись, я увидел лицо врача, который не смог спасти Акисту. Он бесшумно открыл дверь отделения неотложной помощи.
– Можете забрать его, мистер Уэстмор. Дырки мы ему законопатили. Или хотите допросить его здесь?
– Нет. Отправляйте его. – Уэстмор говорил так, будто был сердит на весь мир.
В дверях появился Боузи. Единственный глаз, видимый между бинтами, алчно блеснул в сторону выхода. Охранник положил руку на кобуру. Боузи заметил этот жест и угрюмо сгорбился.
Уэстмор возглавлял процессию в морг, а я ее замыкал.
Глава 29
Трелор выкатил на тележках один за другим трупы из-за стеклянных дверей и открыл их лица: бледное и вытянувшееся у Акисты, отечное и невозмутимое у Керригана и успевшее состариться в смерти у Энн Майер.
– Неплохие трупы, – заметил доктор. – Органы у всех в отличном состоянии. Жаль, что им пришлось умереть.
Он с мягким укором посмотрел на Боузи.
– Чего ради вы меня сюда привели? – осведомился тот.
– Чтобы освежить вашу память, – ответил Уэстмор. – Назовите ваши имя и возраст.
– Леонард Боузи. Двадцать один год. Адреса и определенных занятий не имеет. Особых надежд тоже...
– Когда вы в последний раз видели этого человека, Доналда Керригана?
– В ночь с четверга на пятницу после полуночи.
– Где? В его мотеле?
– Нет, в придорожном ресторане неподалеку. Не помню названия.
– «Стейкбургер», – подсказал я. – Я был свидетелем встречи.
– Вас мы выслушаем позже. – Уэстмор снова обратился к Боузи: – Что произошло во время этой встречи?
– Я не обязан отвечать. Это самообвинение.
Уэстмор мрачно улыбнулся.
– Пакет с деньгами перешел из рук в руки?
– Допустим.
– Что вы сделали потом?
– Уехал.
– От чего вы бежали?
– Ни от чего. Просто поехал прокатиться. Мне нравится водить машину ночью.
– Но прежде чем отправиться в ночную поездку, вы застрелили Керригана в голову из револьвера 38-го калибра?
– Нет.
– Где ваше оружие?
– Нет у меня оружия. Его ношение противозаконно.
– А вы никогда не делаете ничего противозаконного?
– Стараюсь не делать. Правда, иногда у меня не получается.
Уэстмор тяжело вздохнул:
– А как же грузовик, который вы украли? Банк, который вы ограбили в Портленде? Тогда у вас тоже не получилось?
– Я никогда не был в Портленде. Вы имеете в виду Портленд в штате Мэн?
– Я имею в виду Портленд в штате Орегон.
– А разве в Орегоне есть Портленд?
Уэстмор склонился вперед. При ярком свете его профиль казался вырезанным из листового железа.
– Вы говорите слишком нагло для уголовника, у которого на руках кровь трех человек.
– Я не убивал никого из них.
– В самом деле? Взгляните на них хорошенько, Леонард. – Уэстмор повернулся к охраннику. – Подведите его ближе.
Охранник подтолкнул Боузи к изголовью тележки Акисты. Его лицо даже в смерти казалось одержимо страстным желанием.
– Никогда не видел его раньше.
– Как могли вы застрелить человека и украсть его грузовик, не видя его?
– Я не стрелял в него. И грузовик не крал – это не называется кражей. Грузовик просто стоял на шоссе, и в нем никого не было. Люди не должны оставлять на шоссе грузовики с включенным мотором.
– Понятно. Это был один из случаев, когда у вас не получилось. Убийство Акисты из той же серии? Тоже не получилось?
– Я не убивал его.
– Вы не вытаскивали револьвер, не целились ему в сердце, не спускали курок и не наносили ему смертельную рану?
– У меня и револьвера-то нет.
Допрос продолжался целый час. Это напоминало мне схватку между молодым новичком и опытным боксером. Под ударами слов Уэстмора Боузи начал изнемогать. Вскоре в нем не осталось ничего, кроме страха и тупого упрямства. Голос сделался хриплым, а на бинтах, скрывающих лицо, проступили красноватые пятна.
Я потел вместе с ним, пытаясь представить себе его жизнь. В юности я тоже катался на краденых машинах и участвовал в потасовках вместе с шайками таких же подростков в бесконечных лабиринтах Лос-Анджелеса. До определенного момента моя жизнь была такой же, как у Боузи. Потом пахнущий виски детектив в штатском застукал меня, когда я стащил аккумулятор со склада Сирза Роубека в Лонг-Бич. Он не забрал меня, а только подробно объяснил, куда это может привести. Я долгие годы его ненавидел – и больше ни разу не воровал.