Страница 15 из 41
– О, клянусь, я не знал, что он был там. – В ответ Лотариан сверлил взглядом Лэрда.
– Вы принимаете меня за идиота, Лотариан? – Лэрд терял терпение.
Лотариан был высоким и широкоплечим, таким же, как и Лэрд. Но с годами его мускулы потеряли былую крепость, и физически Лотариан больше не представлял угрозы. Но пожилой джентльмен оставался проницательным человеком.
– Вы ворвались в мой дом через окно в спальне, вскрыли половицу и украли нож.
Эпсли хихикнул:
– Ну, очевидно, он знал, что нечто было там. Этот нож из слоновой кости – единственное, что он смог украсть, кажется.
– Он не знал, что там был нож, ничего не знал об этом. – Элизабет мучительно закатила глаза. – Он подумал… мы все подумали, что письма были спрятаны под половицей. – Осознав свою оплошность, Элизабет поднесла ладонь ко рту и замолкла.
– Письма? Какие письма? – Лэрд переводил взгляд с одного присутствующего на другого, чтобы найти ответ, но все поочередно опускали глаза. – Мисс Ройл, вы мне расскажете?
Анна медленно подошла.
– Письма к Марии Фитцхерберт от принца Уэльского.
Леди Аппертон глубоко вздохнула:
– Нет, дорогая! Не говори больше ничего.
– Нет, я думаю, он должен знать. После всего случившегося он все равно услышит, что говорят об этом в обществе, если уже не услышал.
Анна грациозно подняла голову. Граф невольно залюбовался ею – решимость, усилие воли всегда придавали ее нежному от природы лицу изысканную утонченность.
– Старые Повесы убеждены, что ваш отец завладел несколькими письмами принца Уэльского, написанными Марии Фитцхерберт, когда они были разлучены на некоторое время в самом начале их романа.
Лэрд громко усмехнулся, но никто из присутствующих не поддержал его.
– С какой стати моему отцу пришло в голову завладеть этими письмами? Это в высшей степени смешно! Всем известно, что принц-регент страстно ненавидел моего отца.
– Потому что, молодой человек, не всегда было так. Как и мы с Лотарианом и Гэллэнтайном, ваш отец был когда-то близким другом принца. – Лиливайт медленными глотками потягивал бренди, словно укреплял нервы.
В разговор вступил Гэллэнтайн:
– Это – правда. Ваш покойный отец был когда-то самым близким другом принца. И настолько верным, что доверил ему доставить письма своей тайной жене-католичке Марии Фитцхерберт. Но честолюбие и амбиции заговорили в нем, и, вместо того чтобы доставить письма от принца Марии, он присвоил их. По слухам, он спрятал их, чтобы использовать когда нужно будет усилить свое влияние в Парламенте. Смею сказать, некоторые полагают, что обвинение было не чем иным, как грязной инсинуацией. Это событие и положило начало размолвке между принцем и вашим отцом.
Глоток бренди, который сделал Лэрд, похоже, попал в дыхательное горло – его охватил приступ кашля.
– Ч-что это за сумасшествие?
– Присядьте, МакЛарен. Вам многое надо переварить. – Лотариан взмахом руки приказал Лиливайту и Лэрду занять свои места. – Вы об этом ничего не знали, милорд?
Лэрд отрицательно покачал головой. Все услышанное казалось ему бредом. Должно быть, это ошибка.
– Ваш отец однажды оказал принцу огромную услугу – что-то, что, возможно, внушило ему любовь к Короне на всю жизнь. – Лотариан, опираясь на палку, подошел к дивану и сел рядом с леди Аппертон. – Вы хотели бы узнать об этом? Я расскажу вам сейчас, хотя, когда я закончу свою историю, ваше мнение о покойном отце может измениться – и не в лучшую сторону.
– Я очень хочу узнать об этом. – Лэрд наклонился вперед, не желая терять ни минуты. Он жаждал поскорее услышать разоблачения. – Расскажите мне.
Лотариан кивнул, и, как только дворецкий наполнил его бокал, продолжил:
– Когда король первый раз долго страдал от нарушения работы мозга…
– Он сошел с ума, – прояснила леди Аппертон.
– Итак, я сказал… Питт, премьер-министр, смог утаить всю серьезность состояния короля, чтобы сохранить свое место в Парламенте.
Леди Аппертон погрозила пальцем в воздухе:
– Он покрывал это! Добился того, что один из врачей написал отчет, что состояние короля улучшается, и не открыл правды.
Лотариан простонал.
– Ваш отец сидел рядом с лидером партии Виги Чарльзом Джеймсом Фоксом, чья сила в Парламенте возрастала. Вскоре МакЛарен и Фокс стали главной движущей силой, которая убедила Парламент принять законопроект, назначающий принца Уэльского регентом.
– О, давайте будем говорить прямо, – строгим тоном предложила леди Аппертон. – Они с Фоксом дали им взятку, хотя публично было заявлено, что деньги пошли на пенсии и подарки.
– Спасибо, леди Аппертон, – пробормотал Лотариан. – Принц ясно дал понять Фоксу и вашему отцу, что он хотел публично признать свой брак с Марией Фитцхерберт, католичкой. Пока правил король, однако, это было невозможно. Но, если Парламент принял бы этот законопроект, то в соответствии с ним правление перешло бы к принцу, который в этом случае смог бы признать свой брак с Марией.
Леди Аппертон снова вмешалась:
– Конечно, этого никогда не случилось бы, потому что, если бы стало известно о незаконном браке принца с Марией Фитцхерберт, нация была бы потрясена.
– Абсолютно правильно, – сказал Гэллэнтайн, яростно расчесывая лоб под париком. – Любое предложение Парламента о помощи принцу было бы обречено на провал. Но если бы принц был назначен регентом, влияние Фокса и вашего отца в Парламенте было бы безграничным – их будущее было бы навсегда обеспечено.
– Думаю, это и объясняет их поступки, – добавил Лотариан, возобновляя разговор. – Каким-то образом доказательства секретного брака принца, которые были у Питта, куда-то исчезли. Фокс заявил, что история с браком – это клевета. И, в конце концов, главным образом благодаря усилиям вашего отца, законопроект о назначении принца-регента вскоре был принят.
– Вы хотите сказать, что мой отец ответствен за то, что власть перешла от короля к принцу Уэльскому? – Лэрд был поражен.
– Да, во многом это его заслуга. Но он сохранил это в тайне. – Гэллэнтайн сдвинул свой рыжий парик назад. Голова его была мокрой от пота. – То, чего он и, конечно, Фокс добились, было просто чудом. Питт и его сторонники долго боролись за то, чтобы поддерживать авторитет короля и усилить свое влияние в Парламенте, – объяснил Гэллэнтайн. – Но ум и изобретательность вашего отца перевесили чашу весов в пользу принца.
Эпсли подошел к камину:
– Но принц ни разу не объявил о своем браке с Марией Фитцхерберт.
– Нет, не объявил, – мисс Анна ответила за Гэллэнтайна. – Он был слабым человеком, поэтому уступил давлению и женился на другой в обмен на уплату своих долгов. – Анна прямо взглянула в глаза Лэрду: – Вот почему эти письма или какие-либо другие свидетельства, которыми владел ваш отец, так важны.
– Я не понимаю. – Лэрд растерянно посмотрел на Эпсли, уверенный в том, что он что-то пропустил.
– Надо же! – Эпсли внезапно сосредоточил свой взгляд на сестрах Ройл: – Вы – те самые крошки! Помнишь, я говорил тебе, когда мы шли сюда, что ее имя мне знакомо.
Элизабет подошла к Анне и взяла ее за руку, ища поддержки.
– Ты знаешь, кто они? Они – сестры Ройл. – Эпсли все больше волновался, ожидая, когда же Лэрд как-то свяжет эти события. Но ничего не последовало.
– У меня был траур по моему брату… и отцу целый год, Эпсли. Я был в Сент-Олбансе, за городом, а не в Лондоне. И, если есть что-либо, что я должен знать о семействе Ройл, расскажи же мне.
– Бог мой, МакЛарен! Только самые важные сплетни обсуждаются лондонским высшим светом. – Глаза его расширились. – Мисс Анна и мисс Элизабет – вот они.
Но именно Анна завершила мысль Эпсли:
– Ходят слухи, что Мария Фитцхерберт была беременна. Есть свидетельства, что мои сестры и я, возможно, являемся результатом разрешения ее от бремени. Тройняшки. Тайные дочери принца Уэльского и Марии Фитцхерберт.
Лэрд уставился на Анну. Заявления одно за другим все более ошеломляли.