Страница 103 из 139
О том, что тараканы едят наш хлеб, может догадаться каждый, а вот то, что мы «едим» тараканов, знают только специалисты. Их высохшие мумии перетираются в порошок домашними тапками и в виде хитиновых пищевых добавок входят в наш рацион, оседая на пище, попадая в нос и рот вместе с воздухом. Надо ли говорить, что вместе с тараканами мы «едим» массу микробов, которые, очутившись у нас внутри, могут сильно подорвать наше здоровье. О том, как бороться с тараканами, написана масса книг, но борьба пока идет с перевесом на стороне тараканов. Возможно, это они борются с нами, а не мы с ними.
О том, что мухи — переносчики заразы, знает каждый. Новым здесь будет то, что они делают своё чёрное дело специально, из-за желания досадить людям. Недаром Великий кормчий Мао сказал, что мухи — классовый враг. Истреблять их, конечно, надо. Но липучка с трупиками мух, до недавнего времени свисавшая с потолка магазинов, и в гигиеническом, и в эстетическом отношении вряд ли является лучшим решением проблемы. Кардинально не решают проблему и новейшие химические средства.
Если посмотреть на проблему шире, не ограничиваясь только взаимоотношениями человека и насекомых, то перед нашими глазами предстанет захватывающая картина. Все позвоночные животные, а по нашей концепции — потомки людей, неусыпно и неустанно ведут борьбу с насекомыми и еще шире — со всеми членистоногими. Они их поедают в огромных количествах (только ими и живут птицы, амфибии, ящерицы и т. д.). Они устроили из своих желудков и кишечников настоящее кладбище для «иноверцев». Даже порой кажется, что они превратились в узких специалистов по поеданию насекомых ради священных принципов этой борьбы. Если это так, то люди деградировали в животных, а многорукие существа деградировали в членистоногих исключительно из-за того, что между ними завязалась великая схватка, грозящая, однако, превратиться в вечную… Никто из её участников уже не помнит причин ссоры. Вероятно, виновата ксенофобия (неприятие чужака). Все действующие лица схватки поступают вполне автоматически, нисколько не задумываясь над содеянным. Раскаянье за убийство у них не наступает, а наоборот, их переполняет чувство выполненного долга. У всех присутствует желание вести борьбу до победного конца.
Хорошо бы было предложить долгожданный мир. Но скорее всего многочисленные бойцы, так хорошо приспособленные к этой борьбе, попривыкли и попритерлись друг к другу. Так что если насекомые и животные прекратят хоть на миг свое сражение, то в тот же миг умрут от голода и безысходности, так как превратиться обратно в людей они уже не смогут никогда! Как переделать клювы, крылья, клейкие языки и лапы в человеческие руки, ноги и лицо? А комариные стилеты, муравьиные челюсти — в благообразные лики многоруких ангелов? Не говоря о хищных привычках, циклах развития, жалах и ядовитых железах…
С человеком сложнее. Ему ни в коем случае нельзя идти дорогой, проторенной его деградировавшими предшественниками, уповая на всесилие технического прогресса. Надо встать над схваткой. Может быть, с членистоногими можно договориться по-хорошему… Ведь это только нам кажется, что они не понимают человеческого языка.
ЖИВОТНЫЕ — ПЬЯНИЦЫ
В дверь позвонили. Хозяйка открывает дверь и видит на пороге давно исчезнувшую кошку. «Ты где была?» — спрашивает она. «Пиво пила», — отвечает кошка, слегка пошатываясь.
Это можно было бы рассказывать как анекдот, если бы не выяснилось, что наши хвостатые и бесхвостые братья меньшие — жуткие пьяницы. Оказывается, в Голландии лучшие породы скота поят лучшим пивом. Да что в Голландии, и у нас один любитель варит для своей козы пиво. Он утверждает, что козье молоко от этого становится не только полезным, но и вкусным. Лошади и ослы тоже охочи до хмельного напитка, многие даже ради него готовы отказаться от любимого лакомства — овса или пучка сена.
В конце 1970-х в Измайловском лесопарке Москвы желающие могли наблюдать занятную картину. В то время в парке была распространена традиция пикников. По воскресным дням несколько семей с детьми, объединенные желанием «выйти на природу», выбирали для себя полянку поудобнее и располагались на ней, расстелив одеяло с закусками и, разумеется, кое-чем покрепче, чем просто вода. И всякий раз они замечали робкую овчарку, которая, не пугая детей, осторожно и жалобно выпрашивала кусочек с импровизированного стола. Однако от предложенной закуски стойко отказывалась, тогда ей предлагали водку, плеснув малость в стакан. Овчарка демонстрировала фокус. Она брала стакан в зубы за край, ощеривалась и, поднимая голову, выливала содержимое себе в пасть. Затем она крякала, почти как человек, и отходила в кусты на часок. После этого подходила вновь и подъедала закуску. Из спиртного овчарка предпочитала водку. Овчарку уже узнавали, и, как только она появлялась, ей предлагали ее любимый напиток. Неизвестно, болела ли у собаки поутру голова, но было замечено, что утром она лакала рассол, остававшийся иногда в банках из-под маринованных огурцов и помидоров.
Может быть, овчарка насмотрелась на пьющих людей, а все плохое, как известно, заразительно. Но это предположение опровергает рассказ таежника, вынужденного заночевать в сторожке посреди глухого леса. Под утро сон таежника был прерван вероломно вторгшимся в его владения медведем. Медведь без церемоний выгнал человека на улицу, а сам принялся шуровать внутри избушки. «Я думал, он ищет мясо. Гляжу, а он выходит с поллитровкой водки в зубах». Отойдя от сторожки на некоторое расстояние и поглядывая на таежника странным взглядом, медведь присел поддерево и аккуратно откупорил бутылку зубами. Полулежа, мелкими глотками, придерживая бутылку лапами, он опорожнил ее до последней капельки, после чего поднялся и ушел в лес. Вероятно, медведь не раз проделывал эту процедуру с заночевавшими в избушке людьми, считая избушку чем-то вроде торговой точки в лесу.
Довольно часто медведи прибегают и не к столь экзотическому способу опьянения. Забравшись в сады, где много упавших и подгнивших яблок, слив, груш, они до отвала нажираются ими. Фрукты начинают бродить в теплом и влажном желудке, в результате чего вырабатывается спирт, а медведь получает кайф. Однако после того, как он его получил, он ходит по деревне или селу и буянит, что совсем не нравится местным жителям.
От своих четвероногих собратьев не отстают и обезьяны. Этим уж сам бог велел не пройти мимо налитого стакана. Гориллы, шимпанзе, орангутанги и гиббоны не прочь выпить, когда угощает человек. Когда же он не угощает, они могут и сами налить себе, сообразительности на это им хватает. Недавно из одного провинциального зоопарка сбежала обезьяна. Самка шимпанзе далеко не пошла, она разместилась на дереве посредине городского парка. Чтобы выманить обезьяну с дерева, сотрудникам зоопарка пришлось последовательно предложить ей сначала 6 бутылок пива, которые она с удовольствием выпила, бросая пустые бутылки в людей, затем 3 бутылки вина и, наконец, 2 бутылки водки. И только после этого шимпанзе опьянела, и ее удалось снять с дерева с помощью лестницы. Аналогичным способом пользуются ловцы диких животных: обезьян и попугаев. Охотники расставляют плошки и кувшины с брагой или с вымоченными в спирте зерном и фруктами. Животные скорее дадут себя застрелить, чем пройдут мимо такого угощения. Потерявших ориентацию и опьяневших животных охотники собирают, как спелые плоды, без каких-либо дополнительных затрат на поимку. Звери и птицы, как настоящие пьянчуги, при этом бормочут что-то невнятное, но понять, что с ними происходит, они уже не в силах.
Одомашненные звери спаиваются намного легче. Чаще других алкоголиками становятся попугаи. К примеру, один волнистый попугайчик прожил 11 лет, из которых 10,5 систематически пьянствовал. Жил он среди людей и первый раз выпил, попробовав крепкий банановый ликер. В зависимости от количества выпитого он становился то буйным и веселым, то вялым и сонным. Небольшой дозы ему хватало, чтобы активно летать и кричать во все горло свою любимую фразу: «Уж и почитать спокойно не дают». Вообще попугай знал около 30 слов и фраз. Хозяева даже утверждали, что он лучше запоминает слова, когда находится под легким шофе.