Страница 136 из 219
И сейчас человека, путешествующего по Аравии, поражает контраст между бесплодием ее песчаных и каменистых пустынь и сравнительным изобилием лежащего за ними внутреннего нагорья. Валлин же был первым европейцем в Джебель Шаммаре.
В Хайле Валлин прожил два месяца. Из осторожности стараясь держаться подальше от эмирского дворца, он все это время проводит в самой гуще народной жизни, знакомится с местным арабским наречием, обычаями, нравами. Он подробно описывает столицу Шаммарского эмирата - один из самых молодых городов в стране, население которого пока не превышает и полутора тысяч, но быстро растет.
Резиденция всесильного эмира Абдаллаха ибн Рашида отличается от других домов лишь своей величиной. Этого требует не только многочисленность его семейства, рабов и других служителей. "Каждый приезжий, не имеющий в городе близких или друзей, останавливается во дворце правителя в полной уверенности, что его здесь примут и будут держать столько времени, сколько ему потребуется".
Из Хаиля финский путешественник должен был двинуться на юго-восток, в столицу Недждского эмирата Эр-Рияд, чтобы оттуда через Неджран добраться до Йемена. Но длительное путешествие и двухмесячное пребывание в столице Джебель Шаммара полностью истощили его более чем скудный кошелек. Приходилось отказаться от намеченного плана и кратчайшим путем возвращаться в Каир. Этим путем была Дорога персидских паломников, по которой с берегов Евфрата через Джебель Шаммар ежегодно тянулись в Хиджаз многолюдные караваны мусульман, спешивших совершить "хадж".
С одним из караванов, шедшим через Медину в Мекку, Валлин в конце ноября покинул Хаиль и совершил хадж. Подавленный невозможностью продолжать путешествие в глубь страны, заболев в дороге, путешественник почти ничего не рассказывает о своем обратном пути через Медину и Мекку на побережье Красного моря. Единственная заметка того времени - описание церемоний на горе Арафат: торжественной процессии, трехчасовой проповеди перед застывшими рядами паломников и заключительной общей молитвы у небольшой мечети на склоне горы.
Путь в толпе паломников через священные города Хиджаза был, пожалуй, самой опасной частью всего путешествия Валлина. Даже сегодня территория в радиусе восемнадцати километров вокруг Мекки считается "харам", запретной; обнаруженного здесь немусульманина ждет немедленная и короткая расправа на месте. Но "омусульманившийся" финский ученый выдержал экзамен: его инкогнито не было раскрыто.
Весной 1846 года, пробыв в Аравии почти год, он благополучно добрался до красноморского побережья и через Джидду отплыл в Египет.
В Каире Валлин сразу же стал готовиться к новому путешествию в Неджд. По частям отправил на родину свои путевые записки. Собирал средства. Сократил до предела давно задуманное путешествие по Палестине и Сирии: жаль было с таким трудом скапливаемых "аравийских" денег, значительную часть которых присылали ему небогатые гельсингфорсские друзья. И уже в конце 1847 года, торопясь вернуться к тому, что стало главной целью его жизни, он отправился в свое второе путешествие по внутренней Аравии.
На этот раз исследователь избрал другой путь. На картах его времени белым пятном оставалась часть северо-западной Аравии - Мадиан древних географов.
Чтобы попутно собрать сведения и об этом районе, Валлин решил пройти в Неджд с запада: из Мувайлы на побережье Красного моря через селения Тебук и Тайму.
В однодневном переходе от красноморского побережья он пересек и подробно описал горный массив эш-Шефа. Затем в ожидании попутчиков на много дней воспользовался гостеприимством бедуинов, выпасавших скот на обильных зимних пастбищах.
Продолжая идти дальше на восток, Валлин миновал "харру" - обширное пространство пустыни, покрытое застывшими потоками лавы, и достиг Тебука. В то время это было маленькое, не более шестидесяти дворов, селение на дороге сирийских паломников.
К юго-востоку от Тебука путешественник пересек зимние кочевья бедуинов Бени Атия и Аназа и вышел к большому селению Тайме, в ту пору являвшемуся западным форпостом Джебель Шаммара. Как и многие другие местности внутренней Аравии, древнюю Тайму, упоминаемую еще античными географами, Валлин увидел первым из европейцев. С обычной добросовестностью он старается заметить все, что может заинтересовать географа и востоковеда.
К концу весны путешественник во второй раз добирается до Хаиля, намереваясь сразу же двинуться отсюда в южный Неджд. Но в столице Джебель Шаммара его ждет неожиданный удар. Оказывается, в Неджде узнали о его европейском происхождении. Выяснилось, что еще во время первого путешествия Валлина в кочевьях и городах Аравии начались толки о странном враче, отказывающемся брать деньги со своих многочисленных пациентов. Во второе свое путешествие исследователь имел неосторожность пройти один из отрезков пути в обществе приехавших за чистокровными лошадьми рабов нового правителя Египта - Аббас-паши. Один из них, возможно видевший Валлина в Каире, в случайной ссоре с ним публично заявил, что человек, выдающий себя за врача, на самом деле такой же слуга паши, как и он сам. В пустыне слухи распространяются с поразительной быстротой. Подозрительным врачом заинтересовались, и одновременно с его вторым появлением в Хайле, здесь появились люди недждского эмира ибн Сауда, ездившие в Каир продавать тех же лошадей, они доставили сообщение о христианине, выдающем себя за мусульманина.
Судьба второго путешествия была решена Губернатор столицы, брат хаильского эмира, послал за разоблаченным врачом и предупредил его, что в эмирате ибн Сауда самозванца могут ждать только нож или яд. Не посчитаться с этим предостережением было бы прямым безумием, и Георг Валлин вторично должен был остановиться на полпути к самой заветной своей цели.
Теперь в качестве обратного пути был избран северный отрезок дороги персидских паломников, южная часть которой была пройдена путешественником два года назад. Это была так называемая Дорога Зубейды - благочестивой жены героя сказок "Тысячи и одной ночи" знаменитого багдадского халифа Харун ар-Рашида. По преданию, именно она приказала согнать тысячи рабов, которые долгие годы рыли колодцы и возили на верблюдах камень для огромных водосборных бассейнов, чтобы иракские паломники не умирали от жажды на пути в священную Мекку. Это по ее приказу на караванной тропе на расстоянии дневных переходов когда-то были построены "ханы" - небольшие крепости с расположенными в них отрядами воинов, защищавших паломников и купцов от "пиратов пустыни" - бедуинских шейхов. Но "ханы" давно развалились, и во времена Валлина ничто не мешало отрядам бедуинов собираться у колодцев и бассейнов древней Дороги Зубейды. Ходить по ней могли только крупные караваны, охраняемые солдатами хаильского эмира. Однако сейчас такого каравана не предвиделось, и Валлину пришлось воспользоваться не магистралью, а ее глухим западным ответвлением, почти безводным, а потому редко посещаемым шайками грабителей.
Как и в первый раз, Валлин сравнительно мало рассказывает о своем обратном пути через пространства раскаленного июньским солнцем песка и гравия, поросшие выжженной растительностью пустыни - низкорослой акацией, верблюжьей колючкой, молочаями, эфедрой. Рассказывает мало, хотя на некоторых переходах его путь через пылающий ад можно сравнить только с ледяным адом в северных эпопеях Джека Лондона. Умирая от жажды, Валлин и его пятеро попутчиков-бедуинов, ехавших в Ирак за рисом, добирались до очередного колодца и находили его высохшим или с водой, настолько вонючей и горькой, что верблюды отказывались ее пить. И все-таки еще один неизвестный европейским географам район Аравии был нанесен на карту.
Лишь в середине июня финский путешественник достиг иракского города Эн-Неджеф, который тогда назывался Мешхед-Али. Перенесенные лишения не истребили в нем любви к Востоку. Из Эн-Неджефа Валлин направляется в Багдад, где встречается со знаменитым дешифровщиком клинописи англичанином Роулинсоном, а затем еще целый год путешествует по Ираку, Ирану и Сирии, покуда отсутствие средств не заставляет его осенью 1849 года оставить Восток и вернуться на родину.