Страница 4 из 203
— Так ведь я им обещаю отдать большее Время или большие Времена.
— Действительно! — словно прозрел Сократ и даже ударил себя ладонью по лбу. — Как я сразу не догадался? Значит, ты занимаешься благотворительностью! Берешь мало, но чужое, а отдаешь много, но свое. Это хорошее дело. Будь у меня хоть миг свободного или лишнего Времени, я бы тоже обменял его на твой миллион лет. А где же тебе удается найти эти залежи Времени?
— Ничего я не находил, Сократ. И никаких залежей Времени или Времен у меня нет и не было.
— Как так?! А ведь ты только что говорил, что отдаешь им много больше, чем принимаешь.
— Да, это верно.
— Где же ты берешь то большее Время, которое отдаешь им взамен их меньшего Времени?
— Да у них же и беру!
— Клянусь собакой, Агатий, ты просто какой-то волшебник: берешь у них мало Времени, а затем превращаешь его во много Времени и возвращаешь назад. Тут ум мой стал на раскоряку и уже ничего не понимает.
— Ах, Сократ, наивная твоя душа. Да тут все дело в вычислениях. Я беру мало, но у многих, а затем отдаю много, но немногим.
— А что же остальные?
— А остальные ждут, когда я возьму мало у очень многих, а затем отдам много, но уже многим.
— Но не всем.
— Конечно, Сократ. Тех, кому я не отдал Времена, становится все больше и больше. Поэтому я вынужден брать Времена у еще гораздо большего количества людей.
— Что же получается? Чем больше людей отдадут тебе свое Время, тем большему количеству людей ты должен!
— Выходит, что так, Сократ.
— Воистину, ты меценат, Агатий. Добровольно взвалил на себя такое тяжкое бремя… И что же, все люди понимают такую арифметику?
— Никоим образом, потому что и считать-то, собственно говоря, многие из них не умеют.
— Значит, они далеки от того, чтобы слушать твои речи о вычислениях.
— Очень далеки, клянусь конвертируемым нулем!
— Они блаженные люди, Агатий. Тебе здорово повезло, что ты живешь среди таких святых людей. Помогай им по мере сил. А вот мне ты бы мог помочь вот в каком деле. Надо тебе сказать, любезнейший, что недавно, когда я в каком-то разговоре коснулся мнения о Времени, некий глобальный человек поставил меня в трудное положение тем, что задал мне, и весьма дерзко, примерно такой вопрос: “Что такое Время?” И я, по простоте своей, стал недоумевать и не мог ответить ему как следует. А, уходя после беседы с ним, я сердился на себя, бранил себя и грозился, что в первый же раз, когда я повстречаюсь с кем-нибудь из вас, хронофилов, я расспрошу его, выучусь, старательно запомню, а потом снова пойду к тому, кто мне задал этот вопрос, и с ним расквитаюсь. Теперь же, говорю я, ты появился вовремя и должен научить меня как следует, что же такое — Время? Постарайся в своем ответе сказать мне это как можно точнее, чтобы я, если меня изобличат во второй раз, снова не вызвал смеха. Ведь ты-то определенно знаешь, и, разумеется, это лишь малая доля твоих многочисленных знаний.
— Конечно, малая, Сократ, клянусь купюрой, имеющей хождение в Безвременье, можно сказать, ничтожная!
— Значит, я легко научусь, и никто меня больше не изобличит.
— Разумеется, никто, ведь иначе я оказался бы ничтожнейшим невеждой.
— Клянусь Герой, хорошо сказано, Агатий, лишь бы нам одолеть того человека! Но не помешать бы тебе, если я стану подражать ему и возражать на твои ответы, чтобы ты поточнее научил меня. Я ведь довольно опытен в том, что касается возражений. Поэтому, если тебе все равно, я буду возражать, чтобы получше выучиться.
— Ну что ж, возражай! Ведь, как я только что сказал, вопрос этот незначительный, и я мог бы научить тебя отвечать на вопросы гораздо более трудные, так что ни один человек не был бы в состоянии тебя изобличить.
— Ах, хорошо ты говоришь! Но давай, раз ты сам велишь, я стану, совсем как тот глобальный человек, задавать тебе вопросы.
“Что такое Время?” — подумал я.
— Вот-вот, — сказал Сократ. — Этот человек спросил бы тебя: что такое Время?
— Время — деньги, — ответил Агатий.
— Прекрасный и славный ответ, клянусь собакой! Значит, ты утверждаешь, что Время — деньги?
— Да, Сократ.
— В таком случае, славный Агатий, мы в этот день и час завладели тем, в поисках чего толпы мудрецов давно состарились, прежде чем найти это. Не правда ли, если я так отвечу, я дам ответ на вопрос, и ответ правильный, и уж меня тогда не опровергнуть?
— Ни за что в жизни!
— Я так ему и скажу. Но что, если он спросит меня: “Какие деньги?”
— Да любые, Сократ.
— Не отвечай мне сгоряча — словно тебя кто-то обижает, но постарайся быть внимательным и говорить так, как если бы я снова спросил: согласен ли ты, что деньги — это и мины, и оболы, и копейки, и доллары, и фунты?
— Именно так, Сократ.
— Значит, Время — деньги?
— И никак иначе.
— А сами деньги — что?
— Деньги? Ну, деньги — это власть, слава, почет, хорошая жизнь…
— Остановись, Агатий! Умоляю тебя! Значит, Время — это и власть, и слава…
— Нет, — перебил его Агатий, — Время — деньги.
— Но деньги — власть! Значит, и Время — власть!
— Ну, пусть будет так, — нехотя согласился Агатий.
— Как же? Ведь ты только что говорил, что Время — это деньги, а теперь утверждаешь, что Время — и власть, и слава, и почет, и хорошая жизнь. И, наверняка, ты присовокупишь сюда и хорошеньких женщин, вкусную еду, дорогие вина, здоровье, красоту и еще тысячу разных вещей.
— Да. Если хочешь, Сократ, Время — все.
— Я-то, если и хочу, то смогу перетерпеть. А вот он, этот глобальный человек, продолжил бы свои вопросы.
— О, истинный золотой рупь! О каком человеке ты говоришь, Сократ? Скажи мне, кто он такой?
— Ты не узнал бы его, если бы я и назвал его имя. Тем более что он — просто глобальный человек.
— Но я и так уже вижу, что он какой-то невежда!
— Такой уж он человек, Агатий, не изящный, а грубоватый, и ни о чем другом не заботится, а только об истине. Но все-таки ему надо ответить, и я заранее заявляю, что определения, вроде твоего последнего, что Время — все, его не удовлетворят. Он ведь спросит: “Все вместе или по отдельности?” Если все вместе, то тогда непонятно, как ты его покупаешь и продаешь по частям, кусками; а если по отдельности — то, выходит, и асфальт, на котором мы с тобой сейчас стоим, — тоже Время. Кроме того, его интересует физическое определение Времени. Что это? Некая субстанция, которую ты складываешь в мешки, опечатываешь и хранишь в большом прохладном помещении, чтобы оно не протухло. Или это некое таинственное взаимодействие, вроде электрического тока, которого никто никогда не видел, но которое, тем не менее, существует; и ты загоняешь его в огромные аккумуляторы, а потом, по мере надобности, подключаешь к тому или иному человеку, отдавая ему накопленное таким образом? Или это что-то еще, недоступное моему уму?