Страница 58 из 138
Призраки, беззвучно стеная, потянулись вереницей вглубь каменного коридора.
– Хорошо. Оставшимся – подождать пять минут. Хребет, расскажи мне вкратце, какими способностями обладают Мараи. Я уже знаю, что они могут летать, излечивать смертельно больных, проходить сквозь препятствия, не нуждаются в еде, воде, воздухе. Предполагаю, что спать им тоже не нужно. В чём ещё их преимущества перед обычными солдатами?
«Не нужно. Ещё они могут похищать энергию из живых существ прикосновениями – это ты видел. Могут становиться невидимыми. Могут спрятаться в любом количестве в любой кусок часовни, даже самый маленький. Всю часовню на куски разбирать нежелательно, но пару шипов отломать можешь без опасений – вырастут заново».
«А внутрь машины их в обломке пронести можно?»
«Пронести можно, выпустить, пока обломок внутри – нет. Но в консервированном состоянии защитные заклятия на них не действуют, только при попытке выйти».
«Блин, что ж ты раньше не сказал. Ещё таланты есть?»
«Нет, вроде бы всё».
Возвращаться назад, чтобы отломать кусок часовни и извиняться перед призраками за свою глупость и непредусмотрительность, ужасно не хотелось. Стыдно, да и лениво. А пользы от сотни духов в кармане не так уж много. Ладно, будем считать, что так и надо было, хотя на самом деле он просто не сообразил узнать все возможные способы транспортировки легиона.
«Насколько надёжна их невидимость? Кто и какими способами может обнаружить?»
«Хм. Дай подумать. Достаточно сильный вампир, с развитой эзотерической чувствительностью. Сканирующее заклинание Предела. Глаза эльфа – достаточно старого или тренированного специально для этого. Умертвие. Другой, более сильный призрак. Существа, приспособленные эволюцией для охоты на призраков – те же эрты, к примеру. Кажется, всё из того, что я знаю. В Носфере, по крайней мере».
«Насколько велика вероятность наткнуться на что-то из перечисленного?»
«Смотря куда полезешь. В Твердыне и на Внутреннем Кольце – достаточно велика. На Внешнем и Среднем – вряд ли, там в основном смертные… По крайней мере, так было в прошлом… Я ничего не могу гарантировать в мире, где драки заселили Пик Кошмаров».
– В общем, понятно. Значит так, вы шестеро – отправляйтесь на материковые Кольца, и любыми средствами соберите мне информацию, что там происходит. Где основные центры силы, военной и политической. Какая общественная структура. Кто уже знает о моём появлении, и как знающие реагируют на это. Искать потенциальных союзников, отмечать врагов. Опасностям себя не подвергать, при первом намёке на обнаружение – отступать. Встреча здесь, через… – он быстро прикинул необходимое время, – тридцать дней. Вопросы?
– Позвольте исполнять, Владыка?
– Да. Отправляйтесь.
Духи дружно поклонились и растаяли в воздухе.
«Не очень хорошая идея, – заметил Меч. – Они, конечно, невидимы и могут подслушивать любые разговоры, но разведчик должен уметь ещё и задавать вопросы – а горящему скелету довольно трудно поболтать с населением, не привлекая внимания».
«Извини, других разведчиков у меня просто нет. Есть другие предложения?»
«Воспоминания драков, хотя бы».
«Уже искал. Похоже, они жили отшельниками, и дела людей их не очень интересовали. Во всяком случае, тех, кого я выпил. Возможно, были профессиональные разведчики, которые занимаются другими народами, но они мне не подставились».
«Ну, можно вернуться и продолжить трапезу. Только на этот раз выбирать более аккуратно».
«Твоя доброта просто не знает границ! Ладно, вернёмся к нашим баранам…»
Он залез в машину и скомандовал Раэрону возвращаться на предыдущую «остановку».
Там, где мистика реальна, никакой мистики нет.
Этот вывод юный Володя Белов сделал для себя ещё в двадцатилетнем возрасте. Чудо остаётся чудом, лишь пока оно существует в воображении людей. Стоит ему показаться на свет, оно перестаёт быть чудом, и становится фактором повседневной жизни. Такова психика людей, что любое, даже самое невероятное явление они легко встраивают в свою парадигму. Нужно лишь получить доказательства, что оно в самом деле существует, и активно вмешивается в «повседневную» жизнь. Прочее – дело техники.
В этом легко убедиться даже в рамках одного-единственного мира. Для обывателя убийство окутано тайной, романтическим и ужасным ореолом. Для оперуполномоченного – оно всего лишь работа, очередной досадный случай. И даже если улики собрать не удаётся, труп просто переходит в разряд «висяков», раздражает, но вовсе не пугает.
То же самое в любой сфере. Эльфы могут быть «дивным народом» для человека, впервые услышавшего их музыку, но для короля людей, которого наградили такими соседями – они обычная политическая головная боль. Для некроманта ходячий труп не более ужасен, чем лежачий для мента. Как только ангелы начинают регулярно являться к священнику, они перестают быть сакральными символами, становясь попросту начальством – возможно, суровым, крайне влиятельным, но никак не сверхъестественным. И наверняка уничтожение миров для кого-то тоже лишено апокалиптического величия, являясь скучной и грязной работой – наподобие уборки мусора. Но этого опыта Владимир очень надеялся избежать.
Исходя из этой логики, именно для него, пришельца извне, атмосфера Носфера должна казаться мрачно-готической. Для местных жителей она вполне нормальна и привычна.
Однако в действительности всё было наоборот. Все встреченные местные жители колебались между депрессией и самоубийственной истерикой. В то же время он вроде бы не утратил здравого цинизма, хотя с вампирами впервые познакомился всего несколько дней назад.
«Не всё так просто, – возразил Меч, – рационализация всего, что можно потрогать – отнюдь не обязательный атрибут человека в целом. Она характерна для культуры доминирующей, культуры, которая властна над природой и сородичами. Не случайно первыми рационалистами в вашей истории были римляне. В вашем двадцатом веке – это культура европейская, американская и советская. Для средневековых народов характерен обратный процесс – сакрализация всего и вся, даже в повседневной жизни. Рядовой житель Носфера привык ежедневно иметь дело с проявлениями куда более грозных и могущественных сил, чем доступны его пониманию. Поэтому он действует логично только в привычных обстоятельствах – но подводит под эти действия мифологическую, сакральную основу. Для такого случая, как встреча с Белым Судиёй, у него инструкций нет – поэтому верх берёт чистое архетипическое, инстинктивное сознание. Для него нет разницы, собираешься ты на самом деле кого-то наказывать, или нет. Пойми, в восприятии простого носферца ты не существо, а стихия. Слепая и безжалостная. Договариваться с тобой – всё равно, что просить о милосердии вулкан или наводнение».
«Минуточку! – Владимир тут же поймал собеседника на противоречии. – Как раз для мифической культуры задобрить океан или вулкан – вполне нормально. В первобытном мышлении нет понятия «слепой» стихии. Наоборот, для него характерна антропоморфность, наделение человеческим или человекоподобным сознанием всего, что попадается на глаза».
«Смотри-ка, какой начитанный носитель мне попался! – восхитился клинок. – Вообще, тебе бы с Фиолетовым пообщаться, он был большой любитель всяких умных рассуждений о поведении толп, в том числе иррациональном и бессознательном».
«Нет-нет, ты не уходи от темы! – потребовал Хранитель, откусывая очередной сегмент замёрзшего хвоста. Кинжаловидные зубы резали твёрдую плоть, как масло. – Либо признавай, что плохо разбираешься в психологии смертных, либо аргументируй».
«Едкий же ты, Володя…»
«Какой Меч, такой и Хранитель! Отвечай давай!»
«Вот ведь пристал! Мифология, понимаешь ли, разная бывает. И подсознание, которое через мифологию себя выражает, тоже сильно меняется в разные периоды истории. Был у вас на Земле один неглупый мужик, Фрейдом звали. Так вот, вопреки популярному заблуждению, он далеко не всё на секс сводил. Либидо – это совсем не желание трахать всё, что движется. А есть ещё такая штука, как мортидо, о ней вообще редко упоминают. Читал?»