Страница 5 из 58
— Тогда отправляйся-ка их донимать при свете дня, — прервал ее Блейк, и Аджетта перестала рассматривать Бонэма. — Уже утро, и ты их хорошенько разглядишь. А твоя псина может их гнать до самого Гайд-парка. Если захочет, — резко добавил он.
Аджетта посмотрела на золотые французские часы, стоявшие на каминной полке:
— Сэр, сейчас еще ночь, но солнце уже поднялось.
— Моя дорогая девочка, — сказал Блейк, — землетрясение, которого ты так испугалась, было столь сильным, что изменило ход времени. Уже утро, темнота рассеялась, и наступил новый день. — Он взглянул на Бонэма, а потом снова, на Аджетту: — Отдохни один день, а вечером приходи, — быстро сказал он. — Но никому не говори о том, что здесь слышала, иначе даже твой пес не сможет тебя спасти… Думаю, ты меня понимаешь.
Он посмотрел вверх, на комнату над библиотекой, в его голосе явственно слышалась угроза. Аджетта склонила голову.
— Понимаю, сэр, — сказала она, выводя Бандита из комнаты. В дверях девочка обернулась: — Я знаю, вы наверняка думаете, что я всем разболтаю о том, что здесь слышала. Но я никому и словом не обмолвлюсь. Я могу быть какой угодно, однако обещаний не нарушаю, доктор Блейк, уверяю вас.
— Верно, не нарушаешь, Аджетта, я знаю. — Блейк улыбнулся, снова неосознанно попав под обаяние девочки. Она опять обворожила его, а он даже не понял этого.
Аджетта вышла из библиотеки и осторожно притворила за собой дверь. Потом отпустила Бандита, велев ему спускаться вниз. Но сама не двинулась с места. Приложив ухо к двери, она стала внимательно слушать, о чем говорят в обсерватории.
— Ну и страху я натерпелся, Сабиан! — сказал Бонэм. — Чуть было не застрелил и девчонку, и собаку. Как ты думаешь, она расскажет кому-нибудь о том, что услышала?
— Нет, Аджетта не сделает этого. Она прекрасно знает, что с ней тогда будет. Мы можем на нее положиться. Она знает, кто ее хозяин, — ответил Блейк.
— Можно было бы подержать ее здесь, пока…
— Ее отец примчался бы сюда так же быстро, как тот пес пронесся по площади, — возразил Блейк. — И уж лучше иметь дело с мастифом, чем с Кадмусом Ламианом. Если ты думаешь, что уличные разбойники — бич нашего города, то Кадмус Ламиан показался бы тебе настоящим кошмаром. Это человек, с которым не стоит иметь ничего общего.
Блейк вернулся к окну и оглядел утонувшую в тумане площадь.
— Это Кадмус заставил меня нанять его дочь. Вывернул мне руки и кошелек. Заявил, что она мне очень пригодится. Но я плачу этой девочке больше, чем привык платить слугам. В ней есть что-то особенное. Когда смотришь ей в глаза, то кажется, что перед тобой человек, который уже видел этот мир, и не раз, и знает о жизни гораздо больше, чем ты сам. Но она прекрасно справляется с работой и умеет держать язык за зубами.
За дверью Аджетта приподняла одну бровь, плотно сжала губы и нахмурилась. Она все слышала. Угроза Блейка ничуть не напугала ее. Она видела, как его приятели бродили по дому в шикарных костюмах, распевали какие-то песни, будто цыгане, как они странно танцевали, слышала, как они кричали что-то в унисон. Аджетта очищала подсвечники от черного воска, когда свечи в них догорали, и чаши с благовониями, в которых курилась мирра. Пока гости танцевали, она таскала из их кошельков по монетке, откуда соверен, а откуда целую гинею. Все это она проделывала с неизменной улыбкой и не забывала говорить: «Спасибо, сэр», когда гости протягивали ей чаевые за то, что она подержала их сюртуки. А в полночь, подобно крысам, они устремлялись во мрак Лондона.
Блейк мог думать об Аджетте все, что ему захочется. Он мог одурманивать ее разум историями о других мирах, удивительных заклинаниях и непонятных чарах, но каждый день к полуночи она бросала в свою копилку несколько монет из его кошелька, а когда копилка наполнится, Аджетта покинет это место навсегда.
Она не стала больше прислушиваться к разговору в библиотеке и тихонько спустилась по лестнице к черному ходу, где ее поджидал Бандит, яростно махая хвостом. Вход для прислуги выводил в узкий переулок, куда даже в самый ясный день не заглядывало солнце. Здесь было сыро и из-за утренней свежести ужасно холодно. Туман, поднявшийся с реки, клубился у стен домов, как огромная паутина, которая облепляла ей лицо, когда она шла по направлению к Хольборну. В переулке ей никто не встретился, кроме нищенки, которая стояла у дома напротив, прислонившись спиной к двери и прихлебывая джин. Бутылка затерялась в мешанине лохмотьев, кожи и костей, которые и составляли ее человеческое обличье. Нищенка была страшная, как могила, с морщинистым лицом и потрескавшимися губами. Она посмотрела на Аджетту одним глазом, другой был закрыт.
— Дай пенни старушке! — закричала она. — Всего один пенни, и я куплю себе бутылочку «Женевы».
Аджетта сделала вид, что не замечает ее, и быстро пошла по переулку. Бандит подбежал к нищенке, ткнулся мордой ей в лицо и тут же отпрянул: он не мог понять, кто или что она такое.
— Банни! Оставь ее! — закричала Аджетта, и ее голос эхом разнесся по темному переулку.
Пес отскочил от женщины и затрясся, шерсть стала дыбом. Нищенка выпустила бутылку из онемевших пальцев, и та со звоном покатилась по брусчатке. Бандит побежал за Аджеттой по тротуару, то и дело останавливаясь и оглядываясь на старуху. Казалось, будто он видел нищенку как-то по-другому, будто он мог разглядеть, что за существо прячется под этими грязными лохмотьями. И этому существу он не доверял.
Вскоре тишина переулка сменилась шумом Хольборна. Улица наполнилась повозками и экипажами, которые тянулись за город, в Воксхолл: многие жители хотели поскорее оказаться в безопасности. Люди, которых подняло с постели странное землетрясение, теперь как завороженные смотрели на солнце, пробивавшееся сквозь толстую пелену речного тумана. Высоко над куполом собора Святого Павла в бледном небе сияло красное солнце. Свежий ветер гулял по улицам, принося запах прилива, похожего на запах поджаренных мускатных орехов.
Аджетта шла по Хольборну, пробираясь сквозь толпы людей, собравшихся перед магазинами и пабами. Вскоре она свернула в темный, узкий переулок, который вел через Хольборн к «Таверне моряков» и казино возле парка Ветстоун.
Три дня назад в переулке Иниго произошло убийство. На стене, там, где несчастный пытался уйти от своей смерти, до сих пор были видны кровавые пятна. Его крики услышали люди с улицы, но, хотя они и поспешили к нему на помощь, убийцы на месте преступления не оказалось. Можно было подумать, что убийца растворился в воздухе.
Вдруг Бандит обогнал Аджетту и громко зарычал. По спине у нее пробежал холодок. Бандит остановился и залаял. В переулке, кроме них, никого не было, но пес все равно злобно рычал и лаял.
— Перестань, Банни, ты меня напугал! — закричала девочка. Пес метался взад-вперед и рычал все громче и громче. — Банни, прекрати…
Тут кто-то схватил Аджетту сзади, зажав ей рот рукой. Ее затащили в дверь, о существовании которой она даже не подозревала. Дверь захлопнулась, и девочка оказалась в кромешной тьме. Аджетта слышала тяжелое дыхание того, кто ее схватил. И ощущала влажную перчатку на своем лице.
— Не кричи, девчушка, не кричи, если хочешь снова увидеть своего пса и белый свет. — Это был голос нищенки, которую она встретила в переулке. — Я слежу за тобой денно и нощно. Знаю, когда ты приходишь на работу, а когда уходишь домой. — Женщина еще сильнее прижала к себе Аджетту. — Я могла бы похитить тебя когда угодно, но ты мне не нужна. Мне нужно, чтобы ты кое-что сделала для меня. Завтра вечером, когда ты выйдешь от Блейка, иди в переулок Иниго, тут тебя будет ждать одно послание. Получив его, ты узнаешь, что тебе надо будет сделать. А если не придешь, то я схвачу твоего драгоценного песика и скормлю его крысам… А потом и до тебя доберусь.
Аджетта попыталась что-то сказать, но рука крепко зажимала ей рот. Она ничего не видела, но чувствовала сильный запах джина, вонь улицы и гниющей плоти. Ее дыхание стало прерывистым, и девочке начало казаться, что она сейчас умрет.