Страница 21 из 63
«При чем же здесь я? — удивишься ты. — За что же меня-то?». Не удивляйся, маленький дружок, а лучше вспомни, как ты зашвыриваешь в угол свои ботинки оттого, что не хочешь идти в школу, или как кричишь на маму и бабушку, когда у тебя не получается задача по математике. И вы, милые родители, вспомните, как заперли ребенка у него в комнате — якобы чтобы убрал с пола разбросанный конструктор, а на самом деле потому, что в автобусе на вас накричала скандальная тетка, а этот зануда на работе ничего не соображает, а только лезет со своими ценными указаниями.
Так вот, даже после всего перечисленного некоторые сентиментальные люди все-таки брали вредоносную зверюшку к себе домой. И там она обильно загаживала всю квартиру. Потому что если поганца кормить, то он думает, что его откармливают на убой или что хотят снять с него мохнатую шкурку себе на варежки. А еще он ненавидит себя за то, что сидит в тепле и питается подаянием, хотя мог бы вышмыгнуть в открытую форточку и безнаказанно грабить чужие балконы, оставляя на них презрительные кучки. А если попытаться кормить зверька поменьше, то он решает, что его хотят уморить голодом, начинает гадить вдвое больше и укоризненно худеть и слабеть на глазах — конечно, не переставая гадить. Если у его хозяина настолько доброе сердце, что он до сих пор не вышвырнул вредного зверя, то поганца снова начнут кормить до отвала, и никакой радости от этого не прибавится.
Держать поганца дома почти невозможно: его надо кормить пять-шесть раз в сутки и столько же раз менять за ним подстилку. Приучить его к одному месту, как того же кота, практически невозможно: поганец валит кучу в тот момент, когда ему в голову придет особо поганая мысль, а это может случиться когда угодно и где угодно — просто потому, что других мыслей у него не бывает: на то он и поганец.
Если бы он был другой, его бы уже давно съели хищники. Он так защищается, хотя на него все равно никто не нападает: мясо у зверька ужасно невкусное и отвратительно пахнет. Охотиться на него из-за шкурки тоже не имеет смысла: она очень маленькая и недолговечная, моментально облезает и вытирается. Так что от этого зверька одна морока и никакой пользы.
Правда, его можно изловить и продемонстрировать своим детям или коллегам на работе: вот, мол, я вас и кормлю, и по шерстке глажу, а вы мне вон что!
Клуша беспокойная
Добрый вечер, маленький дружок! Добрый вечер, его большая мама, и по сравнению с ними двумя совсем уж огромный папа, гигантская бабушка и исполинский дедушка.
Замечал ли ты, маленький друг, что желания родителей почти никогда не совпадают с твоими? Если на улице холодно, темно и ветрено, а на часах половина десятого вечера, ты непременно требуешь, чтобы тебя отпустили гулять. Если же день ясный и теплый, надо воплями, слезами и размазыванием соплей по лицу добиваться права сидеть у телевизора и крошить печенье в родительскую постель. Если же почему-то тебя отпускают гулять именно тогда, когда тебе хочется, то ты обязан исторгнуть из каждого глаза по струе горючих слез и с воем рассказать печальную повесть про дурацкую шапку, колючий шарф, кусачие рейтузы, неудобные варежки и толстый, гадкий, неповоротливый свитер, в котором ты похож на кулему беспомощную!
Эх, никто тебя не понимает! Вот бы тебе маму добрую, любящую и понимающую… Но такие природе неизвестны. Точнее, известны, конечно, но мы тебе такой матери не пожелаем. Сегодня мы как раз собираемся рассказать тебе про единственную известную в природе идеальную мать. Это небольшая птица, которая живет в перелесках средней полосы и зовется «клуша беспокойная».
Она размером с недокормленную курицу, самцы клуши имеют серо-коричневую окраску с ровными черными полосками по бокам, а самочки — просто пестрые, желтовато-серо-буренькие. Этот цвет позволяет им сливаться с жухлой травой и прошлогодними листьями, среди которых они и устраивают себе гнезда. В начале лета каждая пара клуш заводит от шести до десяти пушистых птенцов, желтых в коричневую крапинку.
После этого мама-клуша собирает их всех у себя под крылышком и гонит счастливого отца за едой. Целую неделю, сбиваясь с ног, новоиспеченный папаша носится за кормом для супруги и орущего выводка, тогда как мать занята тем, что оберегает птенцов от всякой опасности, в том числе и от счастливого отца. «Осторожно, не наступи! — командует она. — Глаза у тебя есть? Чуть троих не раздавил! Куда ты им тащишь жука такого жесткого, они им передавятся! А червяка не мог хотя бы пополам перекусить? Ниче мужик не соображает!».
Естественно, через неделю такой жизни самец клуши плюет на все и исчезает в неизвестном направлении. Самка остается с выводком и вынуждена сама отправляться на поиски пропитания. Поскольку она уверена, что самое безопасное место для выводка — это у нее под крыльями, ходит она чрезвычайно медленно, не выпуская птенцов наружу, жалуясь, сопя, квохча и проклиная сбежавшего супруга.
При таком способе передвижения она крайне раздражается, начинает покрикивать на своих клушат, потюкивать их клювом по некстати высунутым из-под крыла головам и пихать им в рот любую мало-мальски съедобную вещь, которую найдет по дороге. Сортировать пищу ей некогда, она должна одновременно счедить за разбегающимися клушатами, охранять их от опасности, кормить и смотреть по сторонам. Если она встречает перепелку с перепелятами, которые свободно бегают в поисках корма и собираются под крыло только по сигналу, она неодобрительно качает головой и всячески осуждает недобросовестную птицу, не умеющую исполнять свой материнский долг.
Но не только перепелки раздражают взмокшую, усталую, измученную прыткими птенцами клушу. Подлые спотыкачие корни попадаются ей по пути. Паршивые жуки снуют под ногами. Неблагодарные дети не желают есть предложенный корм. Жесткий, орут они, невкусный! Мы такой не едим! — примерно как ты за обедом. Отчаявшись, клуша сама перетирает корм в зобу, как это делают многие птицы, а затем пытается накормить клушат полученной массой. Клушата, как и все нормальные дети при виде жиденькой кашки, вопят дурниной и сопротивляются. Мать тюкает им по голове, впихивает кашку куда придется и тащит дальше. Птенцы плетутся за ней со стонами, хныканьем и жалобами.
Не дай Бог, попадется ей навстречу глупый хищник. Умные хищники знают, что эту скандальную птицу следует обходить за версту. В общем, глупый хищник пытается напасть на клушу, которая уже к десятой минуте прогулки раздражена до крайней степени (а первые десять минут у нее уходят только на сборы, так что застать клушу в добром расположении духа еще никому не удавалось). Голодная, усталая и обозленная клуша, завидев хищника, впадает в неистовство. Она кудахчет на него, вопит и цыкает, поливает ругательствами, позорит на весь лес, молотит острым клювом и всеми прочими способами срывает на нем накопившуюся злость.
Хищник, не ожидавший такого отпора, вынужден спасаться бегством. Гордая самоотверженная мать, слегка успокоившись, собирает своих птенцов и отправляется дальше.
Со временем птенцы вырастают, и клуше становится все труднее держать их у себя под крыльями, не говоря уже о том, чтобы передвигаться всем вместе. К этому времени она успевает вполне отдрессировать своих птенцов, так что они предпочитают держаться за мамины крылышки, никуда не ходить в одиночку, а потому толкутся возле нее и отдавливают друг другу ноги. Что за дети такие бестолковые, сердится клуша, никакого порядка, никакого соображения! Куда пошел! А ну вернись, я сказала! Вляпаешься опять, как в прошлый раз, в коровью лепеху, мало мне без тебя забот. А ты поди принеси вон тот колосок. Ну что такое боюсь, это два шага отсюда. Ты будешь слушаться или нет, видишь же, мать устала, что за дети такие неблагодарные. Совести у вас нет. День и ночь ради вас убиваешься, и никакого результата! Поди колосок принеси, я говорю. Ну вот ты тогда с ней сходи, раз она так трусит. Ой, горе мне с вами! Вы пойдете наконец, куда я говорю, или мы так и будем? О! Собралась! Голову-то надо втянуть или как? Ты думаешь, ястреб мимо смотрит? Или думаешь, тебя мать всегда будет защищать? Пора бы уже и вам ее защитить, здоровенные уже вымахали, а ни ума, ни совести!