Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 36 из 74

– Легаэр, чтоб тебя! Почему ты не ждешь меня у двери? – горбун перенес вес на свою здоровую ногу и начал считать секунды, пока к нему не приблизилась тень слуги.

Питрик наотмашь ударил Легаэра по лицу, края кольца телепортации оставили кровавый след на щеке другого напуганного горного гнома, на которой и так уже было множество шрамов.

– Опоздал на пять секунд! Надо бы мне придумать наказание для такого ленивого слуги! – Питрик прервал свою тираду, чтобы пристально вглядеться в Легаэра. – Я же, кажется, приказал тебе не снимать той вуали? Меня тошнит от твоего безобразного лица! – мудрец смял свой плащ и ткнул его в руки слуге. – Тебе повезло, что у тебя такой терпимый хозяин, ибо никто другой не выдержал бы твоего гнусного присутствия! – Питрик прошагал мимо гнома в свои покои.

За свой отталкивающий вид Легаэру следовало благодарить Питрика. Поступив на службу сразу после скоропостижного самоубийства двадцать третьего по счету слуги Питрика, Легаэр ощущал гордость за возможность служить такой важной особе, как помощник тана. То, что Питрик выбирал себе в слуги самого привлекательного из работников кузниц, было не случайностью. Питрик держал их в заключении в своих апартаментах, используя в качестве рабов и предметов своих магических экспериментов. Если его магический эксперимент не удавался, «случайно» обезображивая лицо слуги, он либо убивал их, либо калечил, в качестве наказания за какие-то проступки. Они никогда не держались долго. Питрику они быстро надоедали после того, как он ломал их дух.

– Захвати мне кружку подогретого масгейла с пряностями. – приказал он запуганному слуге, следовавшему за ним по пятам. – И в этот раз, ему бы лучше быть точно комнатной температуры, в противном случае – наказание тебе известно! – Легаэр исчез во мраке. Питрик уже про себя придумал новую пытку, так как уничтожить лицо Легаэра, а его уши уже были срезаны с головы.

Питрик упал на каменную лавку перед потухшим очагом, в центре главной комнаты. В мире и мраке, он попытался расслабиться.

Он любил свой дом. Он настолько близко приближался к высоким стандартам, как и все, чем он себя окружал, хотя он обошелся совсем не даром. Два десятка лет тому назад, когда он только получил свою власть, он сам выбрал место для постройки своего места уединения – в то время третий уровень не был таким популярным – а также угольно-серый оттенок гранита, в той части Торбардина. На протяжении пяти лет, команда из пятидесяти ремесленников трудилась, выскабливая и вырезая гранит, следуя рекомендациям Питрика; покои для сна, маленькая кухня, прихожая, ведущая в главную комнату, а за пару шагов от нее – рациональный кабинет и лаборатория. Вся мебель – круглый камин, его кровать, лавки в центральной комнате, стол и кресло в кабинете, даже опорные колонны – все это было тщательно вырезано из подстилающей породы, оставшейся нетронутой, дабы никакие линии или соединения не искажали плавности пространства.

Еще одна команда из пятидесяти человек десять лет стирали пальцы до кости, полируя и обрабатывая каждый дюйм гранита, чтобы на вид он был, как мрамор, а на ощупь – как стекло.

Питрик вспомнил, что единственным местом, где огонь ему нравился, был камин: когда он зажигался для отопления, оранжево-желтые языки пламени бросали зловещие тени, танцующие на каждом дюйме сияющей поверхности его дома. Питрик щелкнул пальцами, и уголь в камине тот час же лизнуло пламя; он поддерживал огонь достаточно низко, что вызвать призрачные тени на стенах.

Наконец-то, приполз Легаэр с кружкой пряного напитка, его голова низко склонилась, когда он поднес масгейл своему хозяину. Питрик выхватил его из рук слуги и отослал его взмахом руки. Сегодня он был не в настроении, чтобы нагонять ужас на запуганного гнома.

Питрик отрешенно отпил немного тепловатого варева, сделанного из очищенных грибов балик, ожидая начала эффектов их слабого галлюциногенного действия. Горбун полагал, что масгейл повышал его ощущения и позволял ему сосредоточиться за пределами жалкой отвлекающей действительности, достигая уровня настоящей медитации. Легаэра с кружками масгейла вызывали еще три раза, чтобы Питрик, наконец, смог достичь того эфирного состояния, для которого обычно хватало и одной.

Питрик искал причины этого. Он знал, что это вряд ли было связано с его физическим истощением. Даже так, в его ослабленном состоянии ему нужно было гораздо меньше. Нет, подумал он, причиной была депрессия. Будто бы, из его жизни исчезла какая-то искра, его жажда власти оказалась не такой уж и желанной. С этим, он понял и причину.





Его вынудили толкнуть Периан Циприн в Яму Зверя. Все остальное – включая, похоже, и самого тана – слишком легко сгибалось под волей Питрика. Он проложил себе путь от бедного наследия в трущобах города Тейваров, до высокопоставленного поста Советника Тана. Он никогда никому не нравился, но за его силу его боялись и уважали, а власть и страх он считал лучшими из инструментов. Но только не в случае с Периан.

Только одна она упиралась его силе и, в какой-то мере, была лучше него. Горбун испытал все, о чем только мог подумать, чтобы завоевать ее – физическое устрашение, магия, шантаж. Но воин-фролин была сильнее него, и она вновь и вновь повторяла ему, что скорее умрет, чем испытает его касание. Она была невероятно сильна в сопротивлении магии, возможно, из-за своих Хайларских корней; однако, получить ее с помощью чар, все равно было бы довольно пресной победой.

Он был уверен, что она поддастся его угрозам раскрыть ее происхождение полудерро тану, так как она очень ценила свое положение капитана личной гвардии. Но она вновь и вновь распознавала блеф Питрика, так как знала о своей ценности для него, понимая, что он не желает ее изгнания из клана, так как это могло бы вырвать ее из его рук. Секрет ее власти над ним только раздувал огонь желания Питрика овладеть ей.

Питрик никогда не имел сомнений, что ему удастся добиться ее, хотя и не понимая, как долго он жил, ожидая этого самого дня. Нагруженный масгейлом разум дерро одолело какое-то незнакомое чувство. Он не раз слышал, как другие называли его сожалением. Он никогда не голосил относительно какого-то поступка в своей жизни, но он был поражен, когда был вынужден признаться самому себе, что, собственно, сожалел о том, что был вынужден толкнуть Периан в яму, выбрасывая ее из своей жизни.

Вся ответственность возлагалась на гнусного гнома с холмов, да и на саму Периан, которая зашла слишком далеко, защищая его. Тот воодушевленный взгляд, которым она наградила другого гнома, тогда как Питрику никогда не доставалось ничего, кроме отвращающей ненависти, довели Питрика до грани безумства. Конечно же, во всем была виновата она. Но Питрику впервые было все равно, кто виноват, так как Периан была мертва и находилась вне сферы его влияния. Он никогда больше не увидит ее, не будет лицезреть ее дрожащее тело у своих ног, как это было с Легаэром. А никогда – это очень-очень долгий период времени.

Именно в этот момент, в его комнату прокрался прислужник с очередной кружкой хмельного напитка. Искалеченный гном ценил эти мгновения медитации, поддерживаемые порциями масгейла, так как только сейчас он мог стать полностью независимым от власти логики. А потом… старые удовольствия неустанно возвращались.

Легаэр быстро поставил под руку хозяина кружку масгейла, осторожно, чтобы не потревожить его транса и никаким знаком не подать о его присутствии.

Но Питрик все равно ощутил присутствие ненавистного прислужника, и это подало ему отличную мысль. Просто идеальную идею. Его рука метнулась, чтобы схватить остолбеневшего слугу за горло. Масгейл повысил силу Питрика, и он с легкостью оторвал гнома от пола, будто бы он был каким-то жуком.

– Возможно, все еще есть возможность вернуть Периан. Да! У меня есть выход! И она может стать моей прислугой! Хотя, конечно, эта должность уже занята.

Глаза Легаэра в ужасе вылезали из глазниц. Но Питрик лишь улыбнулся, проворачивая шею гнома, пока она не хрустнула, а глаза его закатились.