Страница 49 из 111
Влезли в его пикап, он звонко, с силой хлопнул дверцей, отчего резиновая прокладка с моей стороны выскочила и повисла:
— А, черт! Все некогда подремонтировать. Вот из командировки вернусь домой — наведу лоск. У меня так в каждой мастерской — свои ребята. Без этого нельзя. А здесь не до того. Здесь, брат, такие дела!
— А что за командировка у тебя? Насколько мне известно — сюда больше едут поглазеть, туристы в основном. Ну еще кое-кто… А ты?..
— Вот так все вы думаете: если город-идеал, если сам вырос, то ему уже и помощь никакая не требуется. АН нет. Техника без человека — ничто. Я не могу сказать — мертва, нет, как видите. Но… человек ей очень даже нужен. Потому мне и приходится здесь бывать.
Он мечтательно смотрел вперед и, как мне казалось, не видел дороги. Желтый пикапчик резал пространство улиц и площадей идеального города, нарушая все правила движения, — хорошо, что не было встречного транспорта.
Он перешел на доверительный шепот:
— Я сам еще не во всем тут разобрался. А в ночных барах, клубах по одному интересу, знаешь, какие девочки?! О-о! Красотки как на подбор. Словно с картинок сошли, с настенных календарей, из журналов мод. Точно. Кра-са-ви-цы! Но о клубах… т-с! Это здесь тайное. Но… нет слов, нет слов!
И он, прищелкнув языком, сладко улыбнулся, довольный собой.
Пикап ревел ракетой. Я предвидел и уже смирился с мыслью, что мне придется иметь объяснение с полицией, а потом, разумеется, с редактором — за нарушение общественного порядка на улицах идеального городка, за превышение скорости, за взорванную тишину.
— Куда едем? Ты же говорил: кабачок рядом.
— А знаешь, почему в городе-идеале есть кабачки и бары? Ха-ха! Никто об этом не знает и не догадывается. Я тоже принимал участие в проектировании города. Это… я втиснул их в его программу, когда она составлялась. Ну, раз шло всенародное обсуждение. По-моему, я правильно сделал! Есть! Есть на что теперь посмотреть. Вот увидишь. Я тебе кое-что покажу…
Кабачок был как кабачок. Мы спустились в подвал. В уютной полутьме, в боковых нишах, наподобие маленьких пещер, там стояли отдельные столики, где можно было о чем угодно поговорить и просто отдохнуть, там вспыхивали все новые свечи, но мест всем хватало. Ведь это город-идеал, и здесь все. возможно. Теперь я не забывал об этом, и многое мне начинало нравиться. Например, как мило, гибко скользили от столика к столику юные официанточки. Я заметил, что одежды их довольно фривольны — нечто напоминающее только купальники, но никоим образом не платье, иногда какую-то накидку, как мне казалось, наброшенную на совершенно голое тело. И хотелось протянуть руку и дознаться — так ли это?! Думаю, такое же желание испытывали все посетители кабачка. Других женщин видно не было. Наверное, это был особый кабачок — только для мужчин. Мой новый приятель знал, куда вел меня. Мне здесь все больше нравилось. Девушки возникали из полутьмы и проходили по залу, и все разные, и одна прекраснее другой, ни в чем не повторяя друг друга.
Неясный одобрительный гул мужских голосов шел волнами по подвальчику. Глаза у посетителей, могу спорить, освещали бар ярче всех свечей.
Мы уже сошлись с Алексеем на «ты». Взволнованные приятностью такого общения, пусть девушки пока на расстоянии, а там, кто знает, в каждом из нас теплилась неясная надежда, подозвали мы одно из этих очаровательных существ и заказали пива и, подумав, еще и джин. Принесла тотчас, как это может быть только в таком вот городе исполнения твоих желаний. Ладонь сама собой тянулась к бедру официанточки: черт бы их побрал — ну кто же подходит к нормальному мужчине полуобнаженной? Если только и впрямь сам искуситель рода человеческого?! Но как же тогда он прекрасен! А девочка улыбнулась и ускользнула, чертовка!
Ниши с отдельными столиками сияли, точно волшебные гроты драгоценными минералами. Хотя, прикинув, я сообразил, что так могла сверкать и простая слюда, отражая пламя свечей и огни цветомузыки. Но теперь упрямо хотелось верить, что ты в волшебном мире, и сейчас начнется для тебя настоящий праздник. Правда, меня смущало одно: не подействует ли на нас губительно такое смешение напитков?.
— Не много ли? — засомневался я.
Надвинулась эпоха наслаждений в подземном царстве. Гремела музыка, улыбались девочки, ни о чем не хотелось думать, обо всем забыть.
— Не много ли? — переспросил насмешливо Алексей. — Ты меня постоянно восхищаешь, скандальная хроника! Нет, тебе, видно, и правда надо бы сменить профессию: перо — на черную сутану монаха! Ха-ха! Забавно выглядел бы. Слушай, а женщины у тебя были? Или… Послушай, — жарко задышал он мне в самое ухо. — А девственниц соблазнял? Ну, обманул хоть одну? А то, может, тебе здесь и делать-то нечего! Ведь это же город желаний!
Алекс грохнул своей кружкой о мою, и звон стекла вернул меня в реальность:
— Для начала — пивка! После жары, после полета. Уф-ф! До чего же здесь приятно.
Меж тем, когда еще мы только вошли, заметил я и тут какое-то замешательство, недоумение на лицах клиентов кабачка: то они нестройно шумели, пытаясь пьяными голосами подвыть какую-либо песенку, то неожиданно в недоумении уставились друг на друга, словно чего-то недопонимая. «Перебрали ребятки!» — решил я тогда.
Поднял свою кружку, отхлебнул — и лицо мое вытянулось:
— Слушай! Это же… вода?! — возмутился я.
Алексей тоже таращил глаза и давился — пеной. Наконец выговорил:
— Да это и не вода, а какое-то… жидкое стекло. Точно!
— Вы что мне пенопласт принесли? — рявкнул некто возмущенный из невидимого нам дальнего темного угла.
Раздались еще голоса:
— Это не пиво, а смола! Что за безобразие?!
В кабачке, кажется, назревала драка, хозяина могли элементарно поколотить за явное надувательство.
Официантки отчаянно метались между столиками и уговаривали:
— Вы не правы. Попробуйте еще глоток. Только один глоток! Ну, представьте! Вы же знаете — что пьете?!
Я и Алексей заставили себя глотнуть содержимое — все стало на своя места, в кружках — пиво, в рюмках — джин. Так мы, прихлебывая то и другое, пробовали, и мой друг, похожий на американского киногероя, продолжал хвастаться, какой он молодец, что исхитрился и заложил в программу города кабачки и прочие ночные увеселительные заведения, куда, он пообещал, мы заглянем, но попозже.
— А сейчас — дело! Но — тс-с! Нас никто не должен слышать, — говорил он, захмелев, и горячо шептал: — Представляешь, все открыто! Никаких замков! Бери — не хочу! Ну а ежели все открыто? Почему не взять? А? Почему? Тебе, к примеру, какая машина нужна? «Каролла» или «квадра»? А может, «ситроен»? Или «Жигуль-30»?
В голове у меня туманилось от выпитого, но все марки я видел очень ясно, автомобили проносились в моем мозгу, точно по трассам, заходили на вираж, я ощущал радость от того, что мои ладони сжимали руль то одной машины, то другой.
И я его прекрасно понял: им овладела страсть обогащения…
Богатства в идеальном городе оказалось, на удивление, много. Раньше я не обращал на это внимания, а теперь на каждом шагу нам с Алексеем распахивали свои двери магазины золотых и ювелирных изделий. Описывать, как мы с ним рассовывали богатство по карманам, неинтересно. Никто нас не окликнул, не засвистел, никто за нами не погнался. Риска не было. А без него пропала и острота ощущений. Не только я, но, кажется, даже Алексей потерял интерес к задуманному и будоражившему нас мероприятию. В общем, грабежа как такового просто-напросто не получилось! Ну, набили мы с ним карманы, кейс, саквояж да еще какой-то мешок всем, чем хотели. Помню, мы в те минуты даже не смотрели друг на друга. И я вспомнил, как Алексей в самом начале нашего знакомства утверждал, что он — честный человек и никогда не возьмет чужого. Но… грабили ли мы сейчас именно чужое, созданное не нами?.. Мысль эта возникла, но видение купюр, золота тотчас заглушило разум.
Задыхаясь от тяжести, от волнения, от алчной радости, что все это теперь наше, я мог приобрести отныне не один (зачем мне один!), а несколько самых современных автомобилей. Мы с Алексеем направились в скверик. И можно спокойно пересчитать взятое, язык не поворачивался сказать — награбленное.