Страница 14 из 36
Ени против своей воли почувствовала себя под большим впечатлением от только что сказанного. Глубоко в душе она до сих пор чувствовала некоторое превосходство над Акарасом в плане опыта в межличностных отношениях (хотя с какой стати, спрашивает-ся?), поэтому постаралась скрыть это под насмешливыми словами:
— Карс, тебе не меня впечатлять надо, а кого-то из них двоих… — но тут чувство спра-ведливости заставило её немедленно загладить свою вину. — Знаешь, если мне бы даже полгода назад сказали, что ты будешь встречаться с моей подругой, я была бы против. Но сейчас я думаю, что ты не просто способен на нормальные отношения, но и то, что тебе можно доверить дорогих мне людей. Ты здорово вырос, Лецри.
— И, кому, ты думаешь, я обязан этим? — Акарас приобнял её за плечи и нагнулся, приблизив своё улыбающееся лицо к её. Его шёпот прошелестел рядом с её ухом как ве-терок по опадающим листьям. — Спасибо тебе.
— Не за что! — Айения так широко улыбнулась в ответ, что зажмурила глаза. Так, на-слаждаясь моментом полного взаимопонимания, они медленно шли по лесу, ловя проле-тающие мимо редкие листья.
Из-за радуги, устроенной у самого входа, Академия потеряла часть своей величест-венности, как казалось Ени, когда они вышли из леса в долину, где находилась их альма-матер. "Будем надеяться, это одногодичный эксперимент, наверняка предложенный Ксан-дром или Кэсэист, с которым по пьяни согласилась декан. Хотя некоторым нравится…" Лавендер, Калев и Синта совершали ботаническую экскурсию по секторам под подробные комментарии последнего. Впрочем, Лав, казалось, слушала вполуха, выглядывая растения посимпатичнее и собирая их в букет, не забывая каждый раз поинтересоваться у Синты не укусит ли её вот этот вот цветок.
Когда они с Акарасом подошли ближе, Лав замахала им букетом.
— Что это у неё за веник в руке? — поинтересовался Акарас.
— Только попробуй сказать это при ней вслух, она тебя прибьёт. А я добавлю, — про-шипела в ответ Ени. Акарас возвел глаза к небу, но ничего не сказал, когда группа "экс-курсантов-ботаников" приблизилась к ним вплотную. Лав отделила от объёмистого ве-ни… тьфу, букета красивое высокое растение с сочными гладкими зелёными листьями и красивыми цветками необычной формы серебристого цвета, свисающими с длинного стебля.
— Это тебе, ты у меня именно с ним ассоциируешься.
Ени с благодарностью приняла подарок и вопросительно взглянула на Синту.
— Это колокольчик. Очень давно известный цветок. Символизирует жизненную силу и вместе с тем хрупкость, поскольку расцветает очень рано весной.
— Видишь, как я правильно угадала?
— Хрупкость, ха… — в сторону буркнул Акарас и получил удар под рёбра.
— Как насчёт того, чтобы отметить начало второго курса где-нибудь в городе? — спро-сил подошедший Сайлас. — Там, — кивок в сторону остальной группы, — все согласны.
И здесь никто не возражал. Обсуждая подходящее место, все направились к входу в Академию и тут Ени, которая считала, что все треволнения на сегодняшний день закончи-лись, ожидал большоой сюрприз. Конечно, как она могла об этом забыть: Академия, нача-ло учебного года, значит, преподаватели, как же иначе… Но вид Энзеллера Авито на сту-пеньках лестницы поразил её как гром среди ясного неба. Судя по тому, как он замер, он тоже её заметил.
Акарас, в кои-то веки не выступающий как один из субъектов напряженных лично-стных взаимоотношений, среагировал достаточно быстро и воспользовался возможностью показать себя надёжным другом. Почувствовав, как мгновенно застыла Ени, и увидев Авито, он мгновенно сложил два и два, аккуратно снял руку с плеча девушки (не то чтобы она заметила это), и умело отгораживая однокурсников от подозрительного выражения лица Айении, начал подгонять их вперёд.
— А как же Ени? — попыталась обернуться Лавендер.
— Ей ещё нужно переговорить с Кэсэист, — отрезал Акарас, — потом она нас догонит.
"Что маловероятно", — добавил он про себя, проходя мимо преподавателя. Выраже-ние лица Авито вызывало подозрения. — "Что-то здесь происходит. Ладно, выясню потом". И с приятным осознанием выполненного дружеского долга Карс отправился на коллек-тивную вечеринку курса.
Если Ени и заметила, что Карс куда-то делся, то отметила это разве что краем под-сознания. За каникулы она много раз проигрывала варианты встречи с Авито впервые по-сле того памятного вечера, но ни разу не могла продвинуться дальше простого приветст-вия во многом из-за того, что не могла предсказать его реакцию. Но сейчас дело было в другом: когда она представляла их будущую встречу, то думала, что будет ощущать рас-терянность, неловкость, может, даже ярость… но в реальности её первой реакцией было… восхищение. Надо же, она и забыла, как он красив. На первые несколько секунд все мысли вылетели у неё из головы, она была ошеломлена тем, что снова увидела его вживую и вблизи. Все эти вопросы, которые она хотела ему задать, все претензии, которые она со-биралась ему высказать… померкли пред этими тёмно-золотыми волосами, перекликаю-щимися цветом с отчаянно прекрасными глазами, ооо… и этот соблазнительнейший загар, интересно, где он его получил… Сейчас Авито был не в своём обычном костюме, а в ру-башке с достаточно открытым воротом и короткими рукавами, которая предоставляла воз-можность насладиться этим загаром по полной программе и, кроме того, отлично смотре-лась на его худощавой фигуре, и эти тончайшие черты лица, которым напряжённое, почти болезненное выражение добавляло ещё больше выразительности… Так, стоп. Напряжён-но-болезненное? И тут Ени вернулась к реальности. К реальности, в которой она не могла даже наслаждаться видом любимого человека, поскольку его почти испуганные глаза не отрываясь смотрели на неё.
Ени прерывисто вздохнула и её лицо практически отразило выражение Энзеллера: боль, смешанная с обреченностью. Она глубоко вздохнула ещё раз и двинулась ему на-встречу. Каждый шаг, казалось, увеличивал тяжесть на её плечах и добавлял по холодно-му камню в груди. Теперь, когда их отношения прояснились, она бы предпочла держаться от него подальше, как и намеревалась весь прошлый год, ожидая, пока эти чувства не утихнут. Но теперь к его статусу преподавателя добавился ещё и факт родства. Откровен-но говоря, Айения сейчас, вместо того чтобы приближаться к всё ещё неподвижному Ави-то, охотнее сбежала куда-нибудь на край света. Но кое-какие обстоятельства оставаться невыясненными не могли, как носитель фамилии Шонор она не могла проигнорировать существование своего единственного родственника. Как бы она обрадовалась тому, что не является единственной в роду ещё год назад… А сейчас при одной мысли, что он её дядя, ей становится трудно дышать. Девушка криво ухмыльнулась и подняла глаза на стоящего на две ступеньки выше её мужчину:
— Здравствуйте, профессор Авито.
Мужчина словно пытался прожечь её своим взглядом, пытаясь распознать в её лице испытываемые ею чувства.
— Айения… — еле слышно слетело с его губ.
Это был запрещённый удар: называть её по имени. Ени покачнулась и еле удержа-лась на ступеньке; как будто прорвало плотину и её накрыло с головой теми эмоциями, которые владели ею с момента его признания: отчаяние, раздражение, злоба на то, что он не сказал раньше, что скрывал всё это время, что он её дядя, но всё это лишь прикрывало главную причину: она была в ярости и отчаянии из-за того, что он её не любит. Несмотря на это она будет вынуждена видеться с ним постоянно, контактировать с ним, общаться. Она никогда не сможет сбежать от этого. Осознание этого лишило её последнего прикры-тия и все эмоции выплеснулись наружу: Энзеллер внезапно увидел столько неприкрытой боли в её глазах, что почти сделал шаг назад. Он искал подходящее обращение, но так и не нашёл.
— Я хотел… — начал его запинающийся голос и быстро поправился, — я должен всё объяснить…
— Зачем7 — даже для неё самой голос Айении звучал очень сухо. — По-моему, Вы и так всё мне сказали тогда. Или какие-нибудь ещё неожиданные открытия?