Страница 23 из 32
– На следующей неделе приезжают из Франции мои родители, – нарушил молчание Дэниел.
Вот тебе и удивительный внутренний покой!
Трейси моментально насторожилась.
– О… – протянула она, не зная, что еще сказать.
Дэниел даже не повернул головы в ее сторону.
– Я собираюсь им позвонить и рассказать о Шейле. Ведь она их внучка, им должно быть интересно.
О Шейле… А не о ней, Трейси.
Трейси, конечно, подозревала, что Дэниел общается с ней только ради дочери. Но все-таки когда он так прямо и откровенно это высказал, ей стало больно.
– Хорошо, – отозвалась она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
– Может быть, стоит свозить Шейлу к ним в гости в Стерлинг. Или пригласить их сюда на недельку. Как думаешь?
Трейси хотелось заорать: «Нет!» Она не хотела подпускать родителей Дэниела к своей дочери ни на шаг. Она знала, что отец не сказал и никогда не скажет Дэниелу ни слова об истинной причине ее отъезда. Это было не в его интересах, а Марк Эйвери всегда соблюдал свои интересы в первую очередь. Но более всего Трейси боялась, что родители Дэниела снова ворвутся в их только что начавшее организовываться личное пространство и все испортят. В мире опять появятся великолепный Дэниел и ни на что не годная «бедняжка, дочка Мелоуна».
Но, разумеется, говорить об этом было бесполезно.
– Делай как знаешь, – безжизненно произнесла она.
Дэниел наконец-то взглянул на нее, услышав в голосе встревожившие его нотки.
– Нет, правда, – продолжила Трейси, пытаясь улыбнуться. – Шейла их внучка, они имеют право узнать о ней. И самой девочке будет приятно.
Машина тем временем выехала из города и покатила по живописной дороге меж холмов.
– Наверное, мне не стоило заговаривать об этом сегодня, в наш день отдыха, – осторожно произнес Дэниел.
– Да нет. Рано или поздно все равно нам пришлось бы это обсудить.
– Рано или поздно – другое дело. А сегодня у нас не будет больше серьезных разговоров. Мы будем веселиться, и точка! Пожалуй, стоит начать с…
И Дэниел свернул направо, следуя указателю «Бар, ресторан, бильярд».
– Хочешь поиграть? – спросила Трейси, моментально загораясь.
– Ну да. Тряхнем стариной. Помнишь еще, как загонять шар в лузу?
– Еще как помню!… – Трейси кивнула, более всего желая повеселиться вместе с Дэниелом и забыть обо всех проблемах – хотя бы на денек.
И никаких серьезных разговоров!
– Я имею в виду, что мне всегда нравилось играть с тобой на бильярде, потому что я всегда побеждала, – с невинной улыбкой продолжала она.
– По-моему, память тебе изменяет. Должно быть, старость не радость, да, дорогая? Я отлично помню, что никто не продувал мне всухую, кроме тебя.
– Может, заключим пари?
– И каковы будут ставки?
– Проигравший покупает победителю мороженое.
– Идет. Хотя я предпочел бы бутылку пива, но мороженое тоже съем с удовольствием. Ведь выигрыш достанется мне.
Трейси не помнила за семь лет ни одного дня, когда ей приходилось столько смеяться.
Верный слову Дэниел ни разу не упомянул о своих родителях, зато беспрестанно шутил, рассказывал забавные истории, подтрунивал над ней. И в итоге позволил выиграть у него партию.
Она без зазрения совести наслаждалась своим любимым ванильным мороженым – оказывается, Дэниел не забыл, какое она предпочитает, – предварительно заявив:
– А вы продули, мистер.
– Ну, это как посмотреть, – ответил он, однако не стал вдаваться в подробности. Вместо этого заботливо предупредил: – Если будешь заглатывать мороженое такими большими кусками, можешь подавиться.
– Снова у тебя проблемы с памятью, – хихикнула Трейси. – Должно быть, старческий склероз. Ты что, забыл, как я глотала куски побольше этих? Однажды я на спор съела стаканчик мороженого, как говорится, в три укуса… Некоторые вещи не меняются.
– Зато меняется все остальное…
Трейси помолчала, вспоминая то многое, что изменилось за семь лет. От грустных мыслей ее отвлекло ласковое прикосновение Дэниела, который положил ей руку на плечо.
– Эй, послушай, я вовсе не то имел в виду. Я хотел сказать, что, помнишь, как мы когда-то мечтали оказаться в Кардиффе, у моря, и вот мы здесь. Давай доедай мороженое, и поехали на залив. Для того чтобы купаться, сезон не тот. Но, может быть, побегаем по водичке у самого берега. У меня есть в машине имбирный лимонад и вино.
– Ладно, вези меня куда хочешь. – И Трейси подняла на Дэниела сияющие глаза.
Вскоре их автомобиль остановился на побережье. Дул теплый, почти летний ветер, море слепило, сверкая на солнце. Трейси скинула обувь возле машины и побрела по шелковистому песку. Ветер, налетая с моря, перебирал ее темные пряди.
Дэниел оказался рядом, тоже босой, похожий на двадцатилетнего юношу. Он взял ее за руку, и Трейси не отняла руки, даже когда их пальцы переплелись. Это было так приятно и так естественно. Будто они каждый день ходили, держась за руки.
– Мы избрали другой путь, чем тот, который собирались, – прошептала она. – Но все равно дорога привела нас сюда.
– Море такое же красивое, как я представлял, – тоже шепотом ответил Дэниел. И ты – тоже.
К щекам Трейси прилил знакомый жар.
– Я совершенно обычная.
Дэниелу показалось, что этот разговор уже происходил между ними – может быть, семь лет назад. Он сейчас должен ответить, кажется, так:
– Ты по всем стандартам выше среднего уровня, девочка.
– Ты не объективен, – отозвалась Трейси – тоже строкой из прошлого. – Потому что… – И умолкла. Ведь дальше должны были идти слова «ты любишь меня».
Но это было семь лет назад, теперь все изменилось.
– Потому что я мать твоей дочери, – нашлась она.
Дэниел не возразил. Не подал виду, что заметил подмену. Только крепче сжал ее руку.
Любовь. Этого слова не произнес никто из них с момента встречи в ателье. И сейчас оно повисло в воздухе, никем не сказанное, но удивительно близкое – будто оба хотели его произнести, но не решались. Или не были уверены в себе.
В сердце Трейси проснулась острая боль сожаления о том, что безвозвратно потеряно. Но она постаралась преодолеть себя и сосредоточиться на радостях сегодняшнего дня.
Они вошли в воду. Прозрачный прибой обтек босые стопы холодом, пузырьки пены щекотали пальцы.
– Ну что, продолжаем следовать плану «развлекаться на всю катушку»? – спросил Дэниел.
– Думаю, да. А каковы твои предложения?
– Поехали в парк. Покатаемся на «чертовом колесе», а потом забредем в какой-нибудь маленький танцзал. Я уже забыл, как ты танцуешь. Может, разучилась?
– Ха! – с вызовом произнесла Трейси. – Вот еще! Я ничему не разучиваюсь – в отличие от тебя, который позабыл, как держать кий. А кроме того, ты боишься высоты. Как ты собираешься кататься на «чертовом колесе»?
– Как-нибудь переживу, – храбро сказал Дэниел. – Соберу остатки мужества… Зажмурюсь и потерплю, пока снова не окажусь внизу. Кроме того, буду держать тебя за руку. А ты станешь нашептывать мне на ухо что-нибудь успокаивающее.
Трейси засмеялась, отняла у него руку и побежала по воде, поднимая тучи брызг. Дэниел захохотал как мальчишка и бросился за ней вдогонку. Справедливости ради следовало сказать, что она не старалась быстро бежать…
Садясь в машину, Трейси подумала, что она будто парит высоко над землей… И испугалась – не окончится ли волшебный полет ударом о землю. Но если этому и суждено произойти, у нее еще оставалось время порадоваться жизни.
7
Воскресенье выдалось просто волшебное.
Дэниел скривился – такое это было пошлое, не мужское слово. Но ничего не поделаешь – изо всех возможных оно выглядело самым подходящим. Придется оставить его определением воскресенья, которое они провел вместе с Трейси. Однако произносить его вслух Дэниел не собирался.
Душой он находился еще в воскресенье, хотя уже наступил понедельник и впереди ждала работа. Дэниел откинул одеяло и встал, первым делом подумав о Трейси. Хорошо бы увидеть ее до ухода, но ему нужно было спешить…