Страница 19 из 32
– И никто из нас не огорчится, как бы ты ни решила.
Девочка поразмыслила, опустив руку в воду за бортом.
– Значит, я могу сама решить? – переспросила она.
– Да, дочка.
– Ну ладно. Тогда пусть меня теперь зовут Золушкой. Как в сказке. Или вот еще Белоснежка – тоже красивое имя…
– Нет, ты можешь изменить лишь фамилию, и только один раз, – засмеялась Трейси. – Если бы детям позволяли зваться, как им хочется, они каждый день носили бы разные имена! Представляешь, как учителя бы замучились? Скажет учительница: «Здравствуй, Роза». А девочка ей отвечает – «А я сегодня уже Лилия!» Если бы я сейчас тебя называла, то вместо Шейлы окрестила бы, например, Воображалой Мелоун… Или Воображалой Эйвери.
– Ну, мам! – Девочка обиженно надула губки.
– А как насчет длинного-длинного имени, чтобы все в него уместилось? – спросил Дэниел, поддерживая шуточный разговор. Он был рад, что удалось избежать серьезной дискуссии. – Ты звалась бы Золушка Белоснежка Виолетта Арабелла…
– Отлично! – Шейла снова заулыбалась. – Учительница замучилась бы вызывать меня к доске! И ты, мам, звала бы меня к обеду по целому часу…
– Думаю, тогда с тобой просто никто не захотел бы разговаривать, – отозвалась Трейси с показной строгостью. – Маленькая девочка с таким длинным именем стала бы сущим наказанием для всего города! Ты добилась бы того, что тебя окликали бы: «Эй ты, с двумя косичками!» – а по имени никто и не звал бы.
Она шутливо дернула Шейлу за бантик. Дэниел налег на весла, и вода за бортом вспенилась белыми бурунчиками. Трейси продолжала шутить с дочкой о длинных именах, а он чувствовал, что сегодня они поднялись в отношениях на новую ступень.
– Мой день рождения в эту субботу, – напомнила Анджела.
– Боюсь, у меня не совсем праздничное настроение… – начала Трейси, но пожилая женщина быстро перебила ее:
– Что за чепуха! Как только ты придешь, твое настроение быстро изменится на праздничное. Приводи Дэниела и Шейлу, тем более что другие пары тоже придут с детьми. Девочке будет с кем поболтать.
– Но…
– С Дэниелом я уже договорилась. Он сказал: что хорошо для тебя, то для него тоже отлично.
– Но…
– Так, значит, в пять вечера. Будет чаепитие, танцы и прочее. Праздновать будем в кафе напротив моего дома. Я позвала слишком много народу, чтобы все поместились в моей гостиной.
– Но…
– Еще одно «но», и ты перестанешь быть моей подругой! – строго предупредила молодую женщину Анджела.
– Ох, Анджела, – простонала молодая женщина, сдаваясь. – Ты победила. Я приду, не волнуйся…
– А я и не волнуюсь! Я всегда побеждаю! – самодовольно заявила та. – И учти, это всего лишь мой праздник для друзей, а не демонстрация женихов. Ты придешь, порадуешься угощению и дружеской компании, потанцуешь, если захочешь. Ничего страшного не случится, если Дэниел будет с тобой. – И, не прощаясь, повесила трубку.
Трейси с теплотой подумала о своих друзьях. Когда казалось, что ей грозят беспросветные тоска и одиночества, всегда кто-то оказывался рядом, предлагая внимание и поддержку. В юности у нее был Дэниел. Потом появился Лоренс, родилась Шейла… И в конце концов Трейси обзавелась целой компанией разновозрастных друзей, которые пеклись о ее благополучии и скрашивали ей как рабочие дни, так и время досуга. Можно сказать, друзья стали ее семьей… хотя бы потому, что у молодой женщины не было другой семьи. Однако она не привыкла к человеческому теплу, и понадобилось несколько лет, чтобы Трейси научилась принимать дружеское внимание как должно.
За ужином она напомнила Дэниелу и дочери о завтрашнем приглашении.
Шейла от радости захлопала в ладоши.
– Ура, ура, я увижу Арни! Надо пойти потренироваться на пальцах.
– На пальцах? – не понял ее Дэниел.
– Ну да. Арни не может слышать ушами, поэтому он слушает глазами. А говорит пальцами. Мама научила меня пальчиковому алфавиту, и, хотя я все время путаю буквы, Арни меня понимает! Он сам меня поправляет, когда мы с ним говорим, и не обижается! Но все-таки лучше мне пойти потренироваться по книжке.
Девочка выбежала из кухни. Дэниел с улыбкой проводил ее взглядом.
– Ну вот, Шейла в восторге. Непонятно, почему ее мама выглядит так, будто ее пригласили на эшафот. Послушай, Трейси, я думаю, праздник – это весело!
– Да, очень, – послушно отозвалась та. – Я всего лишь не привыкла к большим сборищам. Поговорить с двумя-тремя друзьями это куда ни шло, но находиться в центре огромной толпы не привыкла. А у Анджелы полно друзей, все они знают друг друга, а я не уверена, что знакома хотя бы с половиной.
– А кроме того, предпочла бы прятать меня от знакомых, – продолжил Дэниел недовольно.
– Послушайте, Дэниел Уилмот Эйвери! – воскликнула Трейси, используя его полное имя, как всегда, когда на него злилась. – Что бы вы там о себе ни думали, у меня есть иные заботы, помимо вас. Не все, что я делаю, относится к нашим с вами отношениям. Я действительно не люблю шумных праздников, это можно было заметить еще в Стерлинге. Но ничего, ради удовольствия Анджелы я готова потерпеть.
– Прости, Трейси. Не хотел тебя задеть.
– Проблема не в тебе. Она во мне, – продолжала Трейси. – Может быть, в какой-то степени я действительно боюсь появляться с тобой на людях. Но не потому, что стыжусь тебя. Скорее я стыжусь самой себя, по контрасту с тобой. Я так долго работала над образом успешной и свободной женщины, а теперь у меня такое ощущение, будто на свет может вернуться «эта бедняжка, дочка Мелоуна».
– Я не вижу, почему дочке Мелоуна нужно себя стыдится. Она в самом деле выросла в успешную, умную и красивую женщину.
Щеки Трейси слегка порозовели.
– Спасибо на добром слове. Постараюсь отплатить тебе тем же и скажу, что ты, в свою очередь, вырос в весьма привлекательного мужчину.
– Спасибо.
Дэниел положил руку ей на плечо – это была безобидная ласка, проявление благодарности. Трейси сама не ожидала, что так поспешно подастся ему навстречу.
Свой голос она услышала как бы со стороны:
– Обними меня, Дэн.
Он неуверенно положил обе руки ей на талию. Молодая женщина почувствовала, как горячи его ладони, как он дрожит. Страсть нахлынула на нее с бешеной силой, смывая все доводы разума. Она сама не знала, что делает, когда взяла его руку и положила себе на грудь. Дэниел ощутил, как напрягся сосок под тонкой тканью блузки, и чуть слышно застонал. Трейси вдыхала его запах, полузабытый и родной, как запах дома. Тепло его тела было таким знакомым! Все в мире могло измениться, но это оставалось прежним: в объятиях Дэниела она чувствовала себя как на небесах.
– Трейси, – успел он прошептать, прежде чем их губы соприкоснулись.
Рука его скользнула за вырез ее блузки, лаская грудь. В голове молодой женщины словно вспыхнул ослепительный фейерверк. Как она могла столько лет жить без его объятий? То и дело ей снились его прикосновения, властные и одновременно нежные… Но сны не стоили ничего по сравнению с настоящим касанием его горячей руки. Удивительно ли, что, помня ласки Дэниела, она не позволяла приблизиться к себе никакому другому мужчине? Никто не мог сравниться с ним!
Трейси запустила пальцы в его мягкие светлые волосы, в то время как он прижимал ее к себе, жадно лаская грудь, плечи, спину. Молодая женщина выгнулась под его прикосновением, позволяя его рукам опускаться все ниже.
Поцелуй, начавшийся нежно и ласково, стал страстным; Трейси застонала, когда язык Дэниела раздвинул ее зубы и проник внутрь. И в этом поцелуе, долгом и сладком, полностью лишающем дыхания, она обрела то, что давно считала потерянным, – свое сердце.
6
– Арни! – закричала Шейла, бросаясь навстречу другу. От радости она забыла, что тот не может ее слышать.
Продолжая выкрикивать его имя, она бежала по празднично освещенному залу к худенькому мальчику, и Дэниел видел, как руки дочери порхают в воздухе.