Страница 10 из 71
— Вот видишь, Джош, что я буду делать, когда наконец сниму с себя покров земного существования?
— Хвала Господу! — произнесла нараспев его мать.
— Аминь! — откликнулась Элла.
Беннетт закрыл глаза, чтобы хоть на минуту отключиться от вида этого пошлого суррогата, который отец называл своим личным раем.
— А теперь нам с Джошем надо пару минут поговорить наедине, мать. Джошуа!
Когда Беннетт открыл глаза, отец поманил его за собой и пошел прочь от купола. Беннетт послушно поплелся за ним, желая только одного — поскорее закончить этот разговор и оказаться снова в реальном мире.
Отец остановился и повернулся к нему:
— Я рад, что; ты согласился позволить мне умереть, Джош. Я старый человек, и с меня довольно. Я просто хочу уйти. Ты видел, что меня ждет.
Он обернулся на купол, и улыбка смягчила его черты. Затем он снова бросил взгляд на Беннетта:
— Когда ты вернешься, скажи Сэмюэлсу, чтобы он начинал процедуру. И еще скажи ему — это очень важно, мальчик мой, — скажи ему, что я хочу остаться здесь, когда он будет вводить мне лекарство. Ты понял? Я не хочу, чтобы меня снова волокли в эту антисептическую палату и вселяли в мои жалкие останки. Ты понял, Джош? Передай Сэмюэлсу, что я хочу умереть с достоинством.
— Я передам, — ответил Беннетт.
— Я верю тебе, Джошуа, — кивнул отец, — Прощай, сынок.
Беннетт смотрел на отца, желая сказать что-нибудь подобающее случаю, но не смог найти слов. Он протянул руку, чтобы обменяться последним рукопожатием, и только тут вспомнил, что он не оснащен для осязаемых контактов в виртуальной реальности. Отец молча смотрел на него, понимая ошибку сына. Этот тупик пугающе символично отобразил отношения, которые были между ними всю жизнь. Беннетт смущенно и вяло помахал рукой и быстро вырвался из рая, сняв с себя ВР-очки.
Солнечное сияние, залившее тесную больничную палату, ослепило его, а когда глаза немного привыкли к свету, он увидел перед собой одряхлевшее тело отца. Изможденное, полумертвое лицо под очками имело лишь самое отдаленное сходство с тем человеком, с которым Беннетт разговаривал в мире виртуальной реальности. Время от времени костлявые руки этого полутрупа вздрагивали, а губы изгибались в гротескной пародии на улыбку отца в раю. — Мистер Беннетт?
Он поднял глаза и поймал пристальный взгляд Сэмюэлса.
— Я понимаю, что для вас это был настоявши шок. Беннетт потряс головой, освобождаясь от навязчивых видений.
— Я сказал ему, что согласен с его желанием. Бланки, которые я должен заполнить, у вас с собой?
В течение следующих двух часов, пока санитары готовили аппаратуру для введения летальной инъекции, Беннетта познакомили с душеприказчиком отца и его исповедником, который пробормотал банальные слова утешения и заверил его, что все это к лучшему. Беннетт подписал кучу самых разных бланков, отказов от претензий и других документов, включая распоряжения насчет похорон, и его, наконец, оставили в палате отца одного.
Он подумал было выключить ВР-модуль и поговорить с отцом — сказать ему то, чего он не смог сказать в эрзац-раю. Но потом решил, что ему практически нечего сказать старику. Пускай он лучше проведет свои последние минуты в раю, купленном на деньги, которые ему удалось утаить от кредиторов.
В полдень в палату вошли доктор Сэмюэлс, два санитара, душеприказчик и исповедник отца и встали возле кровати.
Беннетт вспомнил о желании отца умереть, не выходя из ВР-сайта.
— Доктор Сэмюэлс! Мой отец хотел, чтобы его не отключали от модуля.
Сэмюэлс нахмурился и глянул на душеприказчика.
— Закон штата требует, чтобы пациент подвергался эвтаназии без искусственных стимуляторов и подключения к виртуальной реальности, — объяснил тот.
— Да какая вам разница? Таково было его последнее желание.
— Поверьте мне, мистер Беннетт: ваш отец так накачан успокоительными, что он даже не почувствует, что он уже не в сайте. Пожалуйста, скажите мне, когда…
Беннетт подвинул кресло к койке и взял отца за руку. Она была уже холодной, словно смерть уносила его по частям. Беннетт кивнул доктору Сэмюэлсу.
Санитар снял с умирающего очки, и Беннетт с облегчением увидел, что глаза отца закрыты. Другой санитар выключил ВР-модуль. Доктор Сэмюэлс кивнул Беннетту и нажал кнопку монитора, стоящего за кроватью.
Пока его отец умирал, перед глазами Беннетта невольно пробежали сотни образов — калейдоскоп событий из их совместной жизни, — и он почувствовал острое желание, чтобы все это происходило как-то по-другому.
Он сжал холодную ладонь руками, ив эту секунду умирающий приоткрыл глаза и посмотрел на него в упор. Беннетт, горьким и длительным опытом наученный разбираться в настроениях отца, почувствовал, что тот молча обвиняет его в предательстве.
Затем глаза отца закрылись, кардиограф запищал на одной высокой и монотонной ноте, и исповедник, стоявший в ногах кровати, начал торопливую молитву.
5
Беннетт ушел из больницы после полудня и сел на электропоезд, чтобы встретиться с Джулией в ресторане «Новая Луна».
Он приехал раньше нее, сел за столик под открытым небом возле озера, заказал пиво и стал смотреть на лебедей, плескавшихся в воде. Ему не хотелось встречаться с Джулией и выслушивать ее жалобы и придирки. Он решил придумать какой-нибудь предлог, чтобы поскорее удрать.
Он уже приступил ко второй кружке нива, когда Джулия подошла со стороны озера. Она улыбнулась и помахала рукой, но Беннетт знал по опыту, что ее хорошее настроение ничего не значит: каждый раз, когда их встречи сводились к подробнейшему перечислению его недостатков, она для начала делала радостный вид, чтобы скрыть свои намерения.
Джулия заказала в баре кофе и осторожно понесла его через лужайку — высокая загорелая женщина тридцати с небольшим в длинном красном платье. Она была босиком, и Беннетт задумался, кого же она ему напоминает. И почти сразу вспомнил: Тен Ли Тенека тоже ходит босиком. Это было единственное сходство между обеими женщинами. Джулия самый настоящий прагматик, верящий лишь в то, что существует здесь и сейчас. По крайней мере эта черта была у них с Беннеттом общей. Она села напротив него, ответив на его взгляд коротким кивком:
— Привет, Джош.
— Я уже поел, Джулия. Закажи себе что-нибудь, а я обойдусь этим. — Он поднял свою кружку.
Она заказала официанту салат под названием «акапулько».
— Ну что? — спросила она, отпивая кофе маленькими глоточками. — Как дела на орбите?
Он пожал плечами:
— Как всегда. Нет, вру. Еще скучнее, чем обычно. — Он помолчал и добавил: — Я серьезно подумываю о переменах, — и сам удивился, зачем он это сказал.
Что-то жесткое появилось в ее доселе доброжелательном взгляде.
— Сколько раз я уже это слышала?
— Нет, на сей раз я серьезно. Мы были на грани катастрофы. Меня не устраивает система безопасности этой компании.
— А что ты мне говорил в прошлый раз? Или в позапрошлый? Разве тебя не собирались повысить и перевести на лайнер, летающий на Марс?
— Я был в списке кандидатов, но мне не повезло. Он даже удивился, насколько легко слетела с губ эта ложь.
Она отхлебнула кофе, скептически гладя на него поверх посыпанной шоколадом пены.
— И какие у тебя планы?
Он опустил глаза:
— Я пока не думал об этом.
Ей принесли салат, и, глядя на ее снисходительную улыбку, Беннетт решил, что она объявит перемирие. Джулия подцепила вилкой кусочек авокадо и начала жевать, не спуская с него глаз.
— Как твой отец, Джош? Ты успел его навестить? Беннетт кивнул. Он просто не в силах обсуждать с Джулией события сегодняшнего утра.
— Ты же знаешь, как он.
Беннетт заказал, еще кружку пива, третью по счету. В голове у него немного зашумело, и он словно со стороны глядел на эту беседу с женщиной, к которой не испытывал практически уже никакой привязанности.
Джулия поднесла ко рту вилку с кусочком сыра бри и спросила: