Страница 40 из 68
Родраннер в ответ только улыбнулся.
Джино был уже на ногах. Его брови приняли четкую форму уголков.
– Ах ты, шельма! Только не говори мне, что ты намылился звонить Пластиковому Полу.
– Именно это я и собираюсь сделать.
– Кто такой Пластиковый Пол? – спросил Бонар.
Джино уже двинулся за Родраннером и Магоцци в задний отсек. На ходу он сказал:
– Старший специальный агент Пол Шафер из Миннеаполиса. У них с Магоцци особые отношения.
Холлоран, который был последним в процессии, сказал:
– Это тот тип, с которым мы встречались в Миннеаполисе во время той заварухи с «Манкиренч»? Я думал, вы его ненавидите.
– Это изюминка наших отношений, – улыбнулся Джино. Все четверо сгрудились перед пультом связи. – Лео, дружище, не жмись, пусти разговор через колонки. Я тоже хочу повеселиться.
Родраннер нашел номер за тридцать секунд. Сонный голос раздался в колонках после первого гудка – это был такой номер, на звонок по которому отвечают сразу, в любое время суток и день недели.
– Шафер слушает.
– Пол, это Лео Магоцци из полиции Миннеаполиса.
Возникла колючая пауза.
– Откуда у тебя этот номер?
– От осведомителя.
– Чушь собачья. Эта закрытая федеральная линия, Магоцци, и ты только что нажил себе большие неприятности. Я вешаю трубку.
– Давай вешай. Но только потом тебе придется или подать прошение об отставке, или пустить себе пулю в лоб. На твой выбор.
Опять пауза, а затем:
– У тебя есть тридцать секунд.
Магоцци набрал в грудь воздуха.
– Один из ваших агентов исчез в том районе, где были найдены убитыми три других агента.
Из колонок послышался шум: откидываемое одеяло, удар босых ступней об пол, помехи.
– Ладно, Магоцци, я тебя внимательно слушаю, но, если ты зря меня разбудил, я лично прослежу за тем, чтобы ты в следующий раз увидел небо лет через сорок.
Лицо Магоцци побагровело, грудь вздымалась. Джино подумал, что не исключено, что Магоцци сейчас просто вспылит, – он прямо чуял, как вверх, к спутнику, несется струя тестостерона.
– Бой быков, – толкнул он локтем Холлорана.
Но когда Магоцци заговорил, его голос был на удивление спокоен:
– Пропавший агент – Шарон Мюллер.
– Во имя всего святого, Магоцци, кто тебе сказал, что она пропала? И всего-то? Она поехала в Грин-Бэй со своими подругами из «Манкиренч». Они в свободное от работы время занимаются расследованиями убийств.
– Она не доехала до Грин-Бэй. – Магоцци сделал паузу, чтобы собеседник осознал сказанное, затем продолжил. Он рассказал Шаферу об исчезновении людей, мертвых тайных агентах, операции ФБР в округе Миссакуа. – Мы полагаем, что Шарон и остальные находятся где-то внутри того, что там происходит, но это очень большая зона поиска. Мы сейчас на месте – или, по крайней мере, рядом, – но нам необходимо, чтобы фэбээровцы указали нам, откуда лучше всего начать искать, а они местной полиции и двух слов сказать не желают. Пол, она твой агент, а не их. Ты в своей конторе можешь ради спасения ее жизни как-нибудь на кого-нибудь надавить? Это я не для красного словца. Речь действительно может идти о жизни и смерти.
Шафер не задержался с ответом:
– У тебя там – где бы ты ни был – есть безопасная линия связи?
– Мы сейчас на ней.
– Тогда дай мне номер и пятнадцать минут.
Они успели проехать в сторону округа Миссакуа только десять миль, когда Шафер перезвонил.
– Знаете, где находится Белдон? – без предисловий спросил он.
Холлоран кивнул, глядя на Магоцци:
– Да.
– Там находится участок шерифа округа Миссакуа. Они разворачивают там командный пункт. Поговорите с агентом Кнутсеном. Он предоставит представителям закона все сведения, какие сможет. Кто там с тобой?
– Здесь Ролсет и я, шериф Холлоран и помощник шерифа Карлсон, – он секунду поколебался, – и еще двое из округа Кингсфорд.
– Тогда я сейчас позвоню и предупрежу их. Если он упрется – позвони мне.
Магоцци облегченно вздохнул.
– Пол, что там происходит?
– Пока не знаю, но собираюсь это в ближайшее время выяснить. И еще я хочу, чтобы вы периодически связывались со мной. Я взял вас под свою ответственность и должен знать о каждом вашем действии до того, как вы его предпримете. Это понятно?
– Понятно.
Джино вернулся в кабину, сел в штурманское кресло и рассказал Харлею и Бонару, о чем был разговор с Шафером. Харлей сосредоточенно, словно глазной хирург на операции, вел автобус по узкой дороге, которая, казалось, намного его уже.
– Ну тогда набери Белдон на навигаторе и просвети, как туда ехать. Ну дела. Субботний вечер с ФБР. Я так не веселился уже несколько лет, с тех пор как меня пытались ограбить на карнавале в Рио. В меня тогда пальнули из тазера.[5]
Джино покосился на огромного человека на водительском сиденье и подумал, что вряд ли такую тушу можно вырубить из тазера.
– Я бы хотел когда-нибудь услышать эту историю целиком.
Харлей пожал плечами:
– Да обычная история. Ничего эпического. Эй, Бонар, дружище, не принесешь мне пакет апельсинового сока из холодильника?
Бонар по-прежнему сидел на диване, а Чарли расслабленно валялся на Бонаре. Он обернулся и оглядел специально оборудованную кухонную зону, более обширную, чем кухня у Марджи. Она вся была облицована деревом – тиком, если Бонар правильно определил, – и ни следа эмали.
– У тебя там нет холодильника.
– Третья дверца направо от раковины, – сказал Джино, не отрывая взгляда от экрана системы спутниковой навигации. – Еще две целых семь десятых мили по этой дороге, затем направо, на какую-то другую – написано «ПП», но это, наверно, ошибка.
Бонар снял Чарли с колен и пошел искать дверцу номер три.
– «Два „П“». Все дороги, находившиеся под управлением окружных властей, имели буквенные обозначения. Для XIX века неплохая идея, но она задала задачку, когда дорог настроили слишком много и букв стало не хватать. Тогда их просто начали удваивать.
Джино покачал головой:
– Я чужак в чужой стране.
Найдя холодильник, выполненный в виде горизонтального ряда шкафчиков, скрытых за полированными тиковыми дверцами, Бонар впал в почти религиозный экстаз. Целая шеренга холодильных камер. Одна для жидкостей, другая для овощей, фруктов и зелени, третья для мяса, а в самой большой было больше винных бутылок, чем на кованом стеллаже городского винного магазина.
– Потрясающе, – пробормотал он, шаря по шкафчикам без всякого стеснения. Наконец он опомнился и взял пакет апельсинового сока для Харлея. – Можно я возьму себе вишневой газированной воды?
– Все, что пожелаешь, дружище, – сказал Харлей, сбрасывая скорость перед резким поворотом. – Тебе нравится кухня?
– Смеешься, что ли? Я такую красоту видел только в журнале «Бон аппетит».
Джино закатил глаза:
– Боже мой. Сейчас эти двое начнут обмениваться рецептами и вместе смотреть ток-шоу Опры.
Харлей бросил на него гневный взгляд:
– Мне нравится Опра.
В рабочей комнате Родраннер с бешеной скоростью переключался между многими программами, вгрызаясь в закрытые правительственные сайты так, как никогда в жизни, в поисках любого, путь самого крошечного клочка сведений об операции, которую осуществляли работающие под прикрытием агенты. Пока что поиск не дал результатов, и это было удивительно.
Холлоран и Магоцци сидели в маленькой кабинке и то наблюдали за матерящимся над клавиатурой Родраннером, то смотрели в окно. При этом Холлоран видел тихую сельскую ночь, а Магоцци – черное полотно небытия.
– Кто-то выключил свет во всем штате.
Холлоран чуть улыбнулся:
– У нас дороги почти не освещаются. Но скоро должен показаться «Серебряный купол».
– Что это такое?
– Ночной клуб. Еда, напитки, танцы, скатерти – все, что полагается.
Еще полмили, и за длинным поворотом Магоцци увидел кукольный Вегас, затянутый в середину черной дыры. Над всей площадью грунтовой автостоянки, до отказа забитой пикапами, были протянуты разноцветные рождественские гирлянды, зелено-розовый знак с мигающими неоновыми буквами сообщал: «Отличная еда, танцы, развлечения». Знак возвышался над железным строением, похожим на полукруглый ангар.
5
Тазер – оружие, которое отстреливает два дротика-электрода с проводами, впивающиеся в тело жертвы, и временно парализует человека разрядом электрического тока (~50 тыс. вольт). Прим ред. FB2.