Страница 10 из 43
Дракон почувствовал прикосновение, мгновенно развернулся и посмотрел на Конана, одновременно проглотив последний кусок. Зеленые глаза уставились, в лицо человека, но северянин не отвел взгляда.
— Он знакомится с тобой,— услышал Конан низкий голос Деркэто.— Постарайся понравиться ему.
«Как?» — хотел спросить Конан, но в этот миг жуткая пасть приоткрылась и раздвоенный язык, черной молнией выскочив из пасти, лизнул северянина в нос. Киммериец обернулся к Деркэто:
— Я что, должен ответить ему тем же?
Деркэто расхохоталась.
— Ну, ну! — Под насмешливым взглядом богини Конан пошлепал дракона по горячей шее.— Мы уже друзья? Да? Ну ладно, ладно, все будет хорошо. Клянусь бородой Митры, мы прижарим зад этому Посланцу! Что скажешь?
— Ничего он тебе не скажет.
— Да, я понимаю…— кивнул Конан.
— Не понимаешь,— прервала его Деркэто. — Дело вовсе не в том, что драконы немы. Просто ты не сможешь использовать его в бою, ведь это поединок,— объяснила она.— Вперед, Горг! — скомандовала богиня, беря в руки поводья, и дракон рванулся с места.
— Его зовут Горг?
— Да. На тайном языке это означает Непокорный.
— Да,— согласился варвар,— звучит гордо, хотя и непривычно.
Горг быстро набрал высоту, и вновь над их головами нависло растрескавшееся небо, тяжелое и мрачное. Однако и однообразная каменистая пустыня, раскинувшаяся внизу, выглядела ничуть не лучше. Хотя в Нижний Мир никогда не заглядывало солнце, здесь было жарко. Дракон стремительно нес их вперед, и горячий воздух бил им в лица, не принося облегчения.
— Душный мир,— заметил Конан.
— Да,— согласилась Деркэто.— Его согревает жар недр.
Киммериец кивнул и посмотрел вниз. Заброшенная дорога змеилась под ними, то взлетая на невысокие пригорки, то ныряя в неглубокие впадины, пробиваясь сквозь трещины в каменных гребнях, которые сверху походили на вросшие в землю хребты исполинских рыб. Пару раз ей пришлось огибать огромные скалистые плато с отвесными стенами, и тогда Горг просто поднимался над ними, трещины в небе превращались в лабиринт пересекающихся ходов, достаточно широких, чтобы дракон мог лететь внутри. Потом они снова спускались, но дорога по-прежнему бежала куда-то вдаль.
— Куда мы летим?
Зная, где в Стигии находится пирамида Тут-Хоса, Конан понимал, что саркофаг если и не лежит непосредственно под ней, то все равно упрятан где-то неподалеку. И хотя на поверхности Кеми отделяет от Луксура приличное расстояние, это не так важно: путь до Алтаря Митры неизмеримо длиннее. Он считал, что от изваяний они должны были полететь на восток, туда, где за скалами открывался просвет. Они же двинулись почти прямо на север, лишь чуть-чуть забирая к западу.
— К Алтарю Митры можно добраться двумя путями, обогнув море Вилайет с востока или с севера,— объяснила Деркэто.— Первый путь короче, но там все подходы к нему изрыты глубокими ущельями. Пролететь мы там, конечно, сможем, но ведь тебе нужно осмотреть дорогу, по которой предстоит идти. Именно поэтому мы и летим на север. Нам предстоит пройти между корнями Карпашских гор и впадиной, где лежит внутреннее море. Примерно посередине есть проход на восток.
— Что за проход?
— Попросту длинная извилистая трещина в горе. Им редко пользуются теперь, поэтому все там запущено и во многих местах своды держатся только на ветхих подпорках. Но Сет распорядился проверить — пройти там можно. Правда Горг не пролезет, поэтому мы не пойдем внутрь. Только долетим до входа.
— А что за корни горы, о которых ты говорила? — поинтересовался киммериец.
— Видишь ли, Нижний Мир велик, но, конечно же, сильно уступает тому, что открыт согревающему взору Ока Митры. Ты и сам наверняка понимаешь, что горам Светлого Мира необходима надежная опора. Такая же опора есть под Вилайетом и Мировым Океаном. Остальное пространство свободно, но либо там пусто, как здесь, либо оно мрачно, как Серые Равнины, владения Нергала и других Темных Богов.
Потом они долго летели молча. Быть может, Конан и не прочь был бы поболтать, но после упоминания о мрачных богах киммерийцем овладели иные мысли. Совсем недавно он и Сета причислял к ним, а теперь понял, что все не так просто.
— Кажется, мы приближаемся,— заметил Конан.— Это не то место, о котором ты говорила?
— Оно самое,— подтвердила богиня.
Горг, похоже, прекрасно знал, куда, они направляются. Взмахи его огромных крыльев замедлились, он начал планировать, выбирая место поровнее, хотя валунов, которыми была усыпана земля еще на лигу южнее, здесь не было.
Колеса повозки коснулись каменистой почвы, и дракон, изогнувшись, аккуратно остановился, шумно вздохнул и повернул голову, проверяя, удобно ли ездокам. Красные бока его мерно вздымались после долгого перелета.
— Когда-то очень давно,— начала рассказывать Деркэто,— от Алтаря Митры ко дворцу Сета вела хорошая дорога. Потом Атлантида опустилась на океанское дно, еще позднее образовалось море Вилайет. Некоторые горы исчезли, зато возникли новые. И если наверху это была большая катастрофа, то Нижний Мир и вовсе оказался на грани разрушения. С огромным трудом удалось спасти то, что ты видишь, но теперь это пустынный и мрачный мир, хотя раньше — ты не поверишь — и он по праву мог называться живым.
Конан растерянно осмотрелся, не зная, что и сказать. Глядя на эту мертвую пустошь, непросто было поверить, что когда-то ее населяли люди. Он молча направился к зиявшей пасти пещеры, которая, по словам Деркэто, служила проходом сквозь гору. Изъеденная ветром стена резко поднималась вверх, трещин на каменном небосводе не было видно, и киммериец подумал, что при желании сумел бы без труда добраться до него. Добраться до неба…
Киммериец вошел внутрь. Далеко, где-то в глубине пещеры, горел огонек, и ему захотелось узнать, что это такое. Конану пришлось пройти полсотни шагов, прежде чем он вышел на небольшой, освещенный масляным светильником пятачок и увидел выдолбленную в стене нишу, в которой лежало десятка два факелов. Значит, и в этом мрачном мире кто-то продолжает заботиться о возможных путниках. Это понравилось варвару.
— Такие ниши с факелами устроены через каждые» две тысячи шагов,— пояснила Деркэто,— Но вот огня в пути взять будет негде: лампы горят только при входе.
— Больше и не нужно.
— Я боюсь, Конан.
Деркэто вплотную подошла к нему, положила руки на грудь, заглянула в глаза, и грозный киммериец, никогда прежде не робевший перед женщинами, вдруг почувствовал, как душа его затрепетала, словно откликнулась наконец на зов души богини.
— Не надо бояться,— прошептал он, обняв Деркэто,— все будет хорошо.
Ночью Конан долго не мог заснуть, думая о том, что ему предстоит. Он припомнил длинную извилистую дорогу. Пожалуй, в ней мало проку, а вот на плато, которые огибала дорога, можно устроить завалы. Помнится, когда-то он очень удачно спихнул каменный обломок на галеру барона Ричендо. А если попробовать так же разделаться и с Посланцем? Киммериец тут же наметил для себя наиболее подходящие места, а затем припомнил пещеру, которую Деркэто назвала трещиной в горе, и продолжение пути с другой стороны.
Воспоминание о богине снова пробудило в душе радостный трепет, и Конану вдруг захотелось непременно выжить и победить, словно обновленная душа обещала ему новое, доселе неведомое счастье.
Само собой всплыло воспоминание и о вернувшейся молодости. Вторая жизнь… Такой роскошный и такой никчемный подарок! Он усмехнулся. Подумать только! Многие все на свете отдали бы за возможность начать жизнь с начала, а он!..
Конан задумался.
Зачем ему вторая жизнь, если и в первой он всего испытал в полной мере? В разное время он был вором, пиратом, разбойником, воином-наемником, следопытом, королем, наконец! Он грабил и убивал, пьянствовал и любил. Он знал, что такое великодушие и что такое жестокость. Его преследовали, и он сам преследовал. Он был и преступником, и героем. Он не жалел ни сил, ни самой жизни, чтобы защитить себя, друга, любимую, свою семью, а под конец, когда стал королем, и своих подданных. И всю жизнь он боролся с колдовством. Сколько помнил себя, с тех пор. как вырвался из рабства в Халоге, гнусные твари пытались загнать его в угол, чтобы убить, пожрать или хотя бы заставить служить себе, но всегда он одерживал над ними верх! Так на что ему вторая молодость? Чтобы испытать все это снова? Вспомнить, как хорошо это было в первый раз? Первый убитый в бою враг, первая любовь, первая дружеская пирушка, первая победа над черным колдовством… Опять пройти тот же путь и убедиться, что ощущения притупились, что радость и волнения сменились скукой?