Страница 90 из 108
Иные говорят, что когда Полуботок произнес слова: знаю, что нас ожидают оковы, — Государь прервал его и сказал: «не одни оковы, а смерть ожидает тебя!» Полуботок, не смутясь, продолжал: но пока жив говорю Тебе истину. Конисский говорит, что Государь выслушал Полуботка терпеливо, и, не отвечая ему ни слова, приказал отправить его и всех бывших при нем Украинцев в новопостроенную Петропавловскую крепость; их перековали и разсадили по тюрьмам; имение при них бывшее, до последней вещицы, было отобрано и раздарено тюремщикам и крепостным чиновникам; вещи ценные были переведены на деньги в казну; недвижимые имения и жилые домы описаны Коллегиею на Государя. Семейства узников, изгнанные из домов, скитались в чужих дворах и под окнами, питаясь чужим хлебом или подаянием.
Чарныш, Савич, Корецкий, Жураховский и Яков Лизогуб были уже в крепости, когда привезли туда Апостола и Милорадовича. Эти оба были под Коломаком и охраняли с двенадцатью тысячами козаков границы от Татар и от Запорожцев. Их схватили по возвращении из похода.
Полуботок говорил речь и был заключен Ноября десятого; начались допросы, при которых находился сам Государь; но из них ничего не было выведано; да и нечего было выведывать: народ был верен и покорен Петру; никто из предстоящих не был участником Мазепы; и с 1709 года не было никого, желавшего отложиться от Петра. «Знаешь ли ты о злом умысле твоих товарищей» — спросил Государь однажды у Савича. — «Не скажу Вашеци!» — отвечал Савич. Петр принял эти слова за грубый отказ признаться в истине и сильно прогневался на Савича. По счастью, Володьковский растолковал, что «не скажу Вашеци» значит: не знаю; но что это выражение вежливее, что это слово в слово: «не могу доложить.» Савич избавился от всяких последствий; нарочный чиновник поскакал в Малороссию, чтоб узнать справедливо ли толкование Володьковского.
Все Малороссияне, правившие полками и сотнями, привезены были в Глухов и посажены в тюрьму при Коллегии. Иные между прочим за то, что овцы и бараны, купленные в Силезии и розданные на содержание в Малороссии, по недосмотру передохли. Малороссияне сидели в крепости более года; Карпека, Савич и Володьковский скончались в оковах; другие от сырости нажили цынгу и перекалечились. Когда же пришла смерть и к Полуботку и, почувствовав ее приближение, великий человек потребовал священника, Государь, узнав о том, послал к нему доктора. «На что мне жизнь, когда не могу быть полезным отчизне!» сказал Полуботок и не принял лекарств; услышав о таком ответе, Государь предался чувствам, обычным для него: —раскаянью и состраданью. Он поспешил сам к умирающему; уговаривал его прибегнуть к пособию врача, умолял забыть прошедшее. Полуботок пророчески отвечал: Нет Государь, Ты не в силах, уже мне возвратить угасающей жизни! Что я к Тебе не питал вражды и не питаю, в том уверяю Тебя, как Христианин. Но вскоре Петр и Павел предстанут на одной доске пред Праведным Мздодаяртелем: Он разсудит их.»
Полуботок умер. И так Петр не видел уже ни Стрельцов, ни Патриархов, ни Гетманов.
Глава LII.МЕЖДОГЕТМАНСТВО. МАЛОРОССИЙСКАЯ КОЛЛЕГИЯ
Причины, по которым Малороссия не могла ни с какою другою державою соединиться, кроме с Россиею. Русские Полковники в Малороссии. Необычайные постои. Число регистровых козаков. Налоги. Счет доходов из Малороссии. Смерть Петра. Многие из Малороссиян освобождены. Гилянский поход. Перемена Членов Малороссийской Коллегии. Откупательство от похода. Лже-Алексий. Танский. Мирович. Смерть Екатерины I-й. Угнетения Меньшиковские. Притязание волостей. Падение Меньшикова. Ссылка.
Есть много важных причин, по которым Малороссия должна была вступить в состав Империи Всероссийской. Свобода чувств, свобода верования первая из них. Не только спокойствие совести, но и самолюбие, эта сильная пружина, эта чувствительная струна каждого, бывают задеты в народе, которого принуждают не верить вере предков. Наши Цари славились издавна веротерпимостью. Гоненья, сродные Папизму, у них никогда не существовали. Под их державою легко жить и Лютеранину и Римскому Католику, и Музульманину и Язычнику; у Них одно правило, вполне Римское: служи Царю и Отечеству, не обижай и не режь соседа и верь во что хочешь. Тем более должно было быть хорошо Малороссиянам и их единоверцам. Вот уже причина, по которой Хмельницкий, благодетель своей родины, а с ним и все Украинцы; должны были предпочесть соединение не с Римско-Католическою Польшею, не с Магометанином Султаном, и не с иноверцами Шведами. Другая причина: мы видели угнетения Грекам от Султана; знаем, что Христиан Магометане зовут собаками; мы были в руках у Поляков, где не Король, а много голов владели Речью Посполитою, и, не давая, не умея давать законов ни себе, ни другому, угнетали Малороссиян на вере, на имуществе, на женах, на дочерях, на личности. Мы были довольно разсудительны, чтоб протекцию далеких от нас Шведов и милость их Северного Дон Кихота считать полезною. Между тем мы видели себя окруженными Варшавой, Царьградом и Москвой. Границы наши не укреплены ни какими естественными укреплениями; ни золота для денег, ни меди для пушек, ни железа для оружия и збруи, ни даже соли для хлеба у нас нет. Гладкая степь, на которой много хлеба и сена, и чем их более, тем денег менее. Мы должны были или жить пастушески, если наложат запрещение на вывоз хлеба нашего; или жить разбойнически, чего бы не допустили соседи наши. При таком положении, к чему было приступить? К тому, к чему приступил великий Хмельницкий. Раз присоединясь к Москве, мы должны были ожидать, что нам не дадут воли, бывалой за Гетманщину; но была ли эта воля у Поляков, при Наливайке, при Косинском при Полтора Кожухе? Была ли эта воля Грекам у Турков, пока Россия освободила их? Положим, что мы составили бы особое Государство. — Мазепа был бы царем…. Чтобы мы выиграли в этой перемене династии? Рисковали б видеть на своих дочерях участь Кочубеевой; быть в бедности на старость, потому что наше богатство полюбилось бы Гетману, как богатство Полуботка. Наконец, предположим Гетмана доброго. Польша щекотала б Малороссию от запада, Москва от востока и севера, Турция и Крым с юга. Не было б ни одного дня покойного в нашей отдельной жизни. Взглянем теперь, что мы потеряли с потерею наших Гетманских прав? Надежду быть Гетманами, и ничего более. Посполитству было хуже, нежели ныне; дворянству мелкому хуже. Ныне Великороссийский дворянин не выше других дворян Империи, и никакой из них богач не может хвалиться перед последним Украинским или Остзейским своею властию, как бывало хвалились Потоцкие, Радзивилы, которые считали Хмельницкого рабом. Царь один для всех, у всех права равны; и если Москвич станет издеваться над верою Симферопольца, если вздумает притязать его собственность, отнимать у него дочь или жену, — он подвергнется участи весьма незавидной.
А между тем мы ограждены общими нашими силами, и едва ли, после последней попытки, осмелится обезпокоить нас как-нибудь иноплеменник в границах наших.
Братья Великороссиян, — мы должны были, для собственной пользы нашей, с ними соединиться. Соединяясь, мы стали новыми подданными Царей, давно и надолго утративших Олегову Русь. Тогда странно было бы допустить старых подданных, быть хуже новых, и наши права Петр уравнял. Полуботок был прав, вступаясь за родину; Петр был прав, налагая руку на вольности козацкие. Как Царь, желавший блага Великой и Малой России, Он обязан был, повторяю, так поступать. Можно было совершить это мягче, но дело кончено. Последствия хороши. Средства могли бы быть легче; цель и успех заслуживают благодарности и славы. Человек, который, не щадя своих царственных рук, был и кузнецом и плотником, и все для блага отечества, не мог щадить и других.